Джон Бирд – Сэр Бэзил. Задача – умереть (страница 34)

– Что они не могут нас убить?

– Нет. Что если ты снова попадешь по мне, я тебя прибью.

– Звучит заманчиво.

– Не до конца прибью. До тяжелой травмы, с которой ты будешь валяться неделями, а я в это время буду получать все новые и новые уровни.

Кэт зашипела у меня за спиной. Я усмехнулся.

– Просто будь внимательна, дорогая. И не жадничай.

Кэт ничего не ответила – а в следующий момент стражники побежали нам навстречу.

Видимо, у этих с арифметикой тоже были проблемы. Иначе они бежали бы к нам не с таким воодушевлением.

Глава 18

В природе все стремится к равновесию. Слышали такое, да? Или вот еще – человек ко всему привыкает.

А как еще там было? Не думай о привычке свысока? Нет, не то. Привычку свыше нам дают… дана…

Черт, я забываю цитаты. Может, всему виной время, которое я провел в игре. Я изменился настолько, что мои старые знакомые едва ли узнали бы меня теперь. Начал иначе мыслить, чувствовать, поступать, чем дальше, тем сильнее забывая то, что было ценно для меня раньше. Стал другим человеком, хотя сначала я считал, что это применимо только по отношению к моему новому телу. Не совсем человеческому, если уж на то пошло, а потом, как выяснилось, и вовсе не настоящему – но я тем более считал, что сам я, мое сознание, остается прежним.

Однако я изменился. Одного взгляда в зеркало было достаточно, чтобы понять это. Конечно, в игровой реальности нельзя было ожидать полного соответствия внешности и внутреннего мира – но с отражения на меня совершенно точно смотрели совсем другие глаза. Они стали старше, жестче. Мудрее?..

Я невольно усмехнулся, когда мои мысли приняли такой оборот. Никаких оснований подозревать себя в неожиданно появившейся мудрости у меня не было. Скорее, наоборот.

Потому что все мое преображение не шло ни в какое сравнение с тем, как изменилась Кэт. И я вместо того, чтобы попробовать как-то на это повлиять, сделать что-то – да что там, я прекрасно знал, что должен сделать. И не делал ничего. Я просто… привык.

С Кэт всегда было непросто. Даже когда я звал ее с собой в первый раз, мне было совершенно ясно, что она не будет легким, компанейским попутчиком. И хотя я не знал тогда никакой предыстории, было очевидно, что Кэт сложнее, чем остальные мои знакомые, ровесники, друзья. Потом я понял, что было причиной: Кэт побывала на той стороне жизни. Той, от которой мы все отгораживаемся всеми силами, которую не замечаем, не слышим и не видим, пока нас самих не зашвырнет туда – на сторону болезни, смерти, неудачи, одиночества и боли. Здесь, на этой стороне, люди были вместе. Но там, сколько бы человек туда ни уходило, каждый все равно оставался один.

Кэт побывала там и вернулась обратно – но, вероятно, еще в реальности, в той бесконечно далекой прошлой жизни я видел на ней клеймо этого опыта, невыразимого никакими очками. Тогда, будучи примерным гражданином светлой, ничем не омраченной стороны, я списывал это на характер – но на самом деле знал еще тогда.

Сейчас, глядя на новую Кэт в кольчуге и с глефой, я видел живое воплощение этой тихой, бессмысленной войны, постоянно идущей на другой стороне. Кэт была решительной и бескомпромиссной, жесткой и жестокой, разящей неотвратимо и смертельно – и все равно мне казалось, что она ранит как натянутая струна, а не как лезвие. Что стальная жесткость может разрушиться в любой момент. Что чем сильнее становилась Кэт, тем более хрупкой была на самом деле.

Может, поэтому я и принял ее такой. И хотя соперничество между нами, начавшееся в открытую после бергской тюрьмы, выводило меня из себя, я смирился с ним. Почти смирился. Очень часто мне почти хотелось убить Кэт – и все же единственный раз, когда я обдумал такую возможность всерьез, я тут же отшатнулся от этой мысли.

Хотя тогда я еще мог это сделать относительно легко. Но кто же знал, что на самом деле моя история – это череда упущенных возможностей.

Второго нашего «клиента» найти оказалось удивительно легко – и еще проще убить. В некотором роде, он пошел по пути Кэт – второй части ее пути, предпринимательской. Константин Гордеев, Костя со второго курса, в реальной жизни веселый и общительный, здесь тоже не пропал – он открыл трактир и удивительным образом сумел не прогореть и удержать бизнес в своих руках. Костя встретил нас лично – как опытный владелец, сходу разглядев выгодных клиентов. Разглядеть в этом толстом мужчине средних лет молодого парня, второкурсника, было куда сложнее.

– Добро пожаловать, господа и дамы, – он любезно улыбнулся Кэт. – Что я могу…

– Константин Гордеев? – перебил я. Он замер на полуслове, прищурился и перевел взгляд с Кэт на меня и обратно.

– Да, это я, – наконец, ответил он осторожно. – Чем могу вам…

– Кэт, этот твой, – бросил я, и Кэт, шагнув вперед, молниеносным движением отрубила трактирщику голову.

Несколько посетителей охнули. Девушка, разносившая пенистые кружки, упала в обморок с глухим глиняным звоном.

Некоторое время мы с Кэт стояли молча, ожидая, когда тело, голова и лужа крови исчезнут.

– Хороший удар, – похвалил я, наконец. Кэт улыбнулась.

– Следующий? – спросил я, когда мы в гробовой тишине вышли из трактира.

– Следующая, если мне память не изменяет. Твоя?

– Это будет справедливо.

– И ты сможешь хладнокровно убить прекрасную девушку? – хитро прищурилась Кэт.

– Кто сказал, что она будет прекрасной? – заметил я. – Эти двое красотой не блистали.

– В первом была некоторая интересность, – возразила Кэт.

– Это в тебе взыграла жалость к слабому.

– А в тебе не взыграет? К слабой?

– Нет. Не взыграет.

Я ошибся. И насчет красоты, и насчет жалости.

Когда мы добрались до нужного города и нужного дома, вернувшись снова в ненавистную нам обоим Айолу, я невольно переспросил Гугла:

– Ты уверен?

– Координаты совпадают, – подтвердил гном.

Я невольно глянул на Кэт, которая не сводила глаз с вывески – обнаженной красотки, чье туловище было стилизовано под красное сердце.

– Твоя очередь, – пробормотала она глухо.

– Это то, где…

– Нет, – покачала она головой. – Но я все равно не хочу туда заходить. Ты же справишься без меня?

– Конечно, – я глубоко вдохнул и направился к двери. – Как ее зовут?

– Лена Акинина.

Я вздрогнул и обернулся к Кэт.

– Лена? Леночка?

Кэт кивнула.

Если когда-нибудь мужчина не испытывал никакого желания входить в бордель с абсолютно доступными, всегда согласными и маниакально страстными женщинами, то это был я сейчас.

Внутри было душно, розово, шумно. Немолодая брюнетка, вырез платья которой был скорее рабочей формой, чем средством соблазнения, выплыла мне навстречу, пропев сладко:

– Добрый вечер!

Одновременно с приветствием дама бегло, но внимательно осмотрела меня – шрам, доспехи, кинжал на поясе, меч за спиной, – явно прицениваясь. Она снова открыла рот, собираясь предложить мне что-то, но я резко поднял руку.

– Мне нужна… – я на мгновение задумался, пытаясь представить, как нейросеть могла исказить «Елену», – Элен?

Брюнетка слегка прищурилась.

– У нас нет Элен, – сказала она уже не так сладко, начиная понимать, что денег с меня не стрясти.

Я вздохнул, залез в кошелек, достал несколько флоринов и вопросительно глянул на даму, протянув ладонь.

– Есть Элеонора, – медленно проговорила брюнетка, сгребая деньги быстрым, неуловимым движением.

Я улыбнулся и вопросительно поднял брови.

– Но она сейчас с клиентом, – закончила дама, мельком глянув на мой кошелек. Я закатил глаза, но достал еще пару монет.

– Где ее искать?

– Второй этаж, третья комната справа…

Я кивнул и пошел к лестнице.

– Но дождитесь, когда она освободится! – крикнула мне в спину брюнетка.