Джон Бэнвилл – Тайна Кристин Фоллс (страница 8)
— Из-за чего вы с мамой ссорились?
— Мы не ссорились, — возразил Квирк, — а беседовали. Взрослые ведут себя именно так.
— Правда? Вог так беседа! — захихикала Фиби и сильно сжала его руку. — Ты говорил, что по-прежнему ее любишь и сожалеешь, что женился на тете Делии?
— Деточка, ты читаешь слишком много глупых журналов!
Фиби наклонила голову и засмеялась. Подул ночной ветерок, и Квирк ощутил сильную усталость. День получился тяжелый а, судя по тому, как Фиби за него цепляется, он еще не завершен. «Нельзя столько пить», — строго напомнил себе Квирк, хотя другая часть его души насмешливо захихикала.
— Дедушка любит тебя больше, чем папу, верно? — поинтересовалась Фиби и, не дождавшись ответа, спросила: — Каково расти сиротой?
— Потрясающе!
— Вас били в этом, как его, Коннемара…
— В так называемом ремесленном училище Каррикли. Конечно, били, как же иначе?
Глухие удары плетки по обнаженной плоти, серые отблески зари в высоких окнах, равнодушно взирающих на очередную сцену мучительных унижений… От других мальчишек рослый Квирк отбивался, но как отбиться от братьев?
— Дедушка тебя спас? — Квирк не ответил, и Фиби дернула его за руку: — Ну же, говори!
— Он был в «совете посетителей», — Квирк пожал плечами. — Я ему приглянулся. Бог знает, почему, но Гаррет забрал меня из Каррикли и отправил в нормальную школу. Они с бабушкой Гриффин по сути усыновили меня.
Шагов десять Фиби молчала, а потом спросила:
— Получается, вы с папой были как братья?
— Об этом ему лучше не напоминать, — слабо усмехнулся Квирк. Они остановились на углу, освещенном уличным фонарем. Ночь выдалась тихая, большие дома за изгородями спали, закрытые на все замки, свет в окнах почти не горел.
— Знаешь, кто твои родители, ну, настоящие? — полюбопытствовала Фиби.
Квирк снова пожал плечами.
— На свете есть вещи пострашнее сиротства, — после небольшой паузы ответил он.
Сквозь листву буков сочился неяркий свет — взошла луна. Квирк содрогнулся от холода. Столько разных концов, столько ошибок! Краем глаза он заметил какое-то движение, а в следующий миг Фиби жадно и неловко целовала его в губы. Ее дыхание пахло джином и чем-то сладким, вроде карамели. Квирк почувствовал упругую грудь девушки, полоски белья и… оттолкнул ее.
— Ты что творишь?! — вскричал Квирк и стал яростно вытирать рот. Фиби потрясенно на него смотрела и дрожала, словно ее ударили. Она хотела что-то сказать, но жалко скривилась, и, чувствуя, что слезы близко, понеслась к дому. Квирк тоже не стал мешкать и зашагал прочь. Он пыхтел, с трудом переставлял ноги, но при этом спешил — спасался бегством.
Глава 3
Квирк предпочитал приходить в «Макгонагл» около пяти вечера, когда там не было никого, кроме завсегдатаев тощего типа, который вечно просматривал результаты скачек и задумчиво гладил ширинку; поэта, который, снискав негромкую славу, залил ее морем виски, а теперь в матерчатой кепке и залатанных сапогах хмуро смотрел на дно вечно пустого стакана. В такое время можно читать некрологи в «Ивнинг мейл» — «Любимая наша мама несла свой крест одна. А мы ведь даже не знали, как сильно ты больна…» —
В один из таких вечеров у столика Квирка кто-то остановился. Подняв голову, Квирк увидел Мэла и почувствовал досаду вперемешку с удивлением.
— Мэл?! Боже, что ты здесь делаешь?
Мэлэки без приглашения сел на низенькую табуретку и указал на стакан Квирка:
— Что это?
— Виски, это называется виски. Готовится на спиртовых заводах из отборного зерна, вызывает опьянение.
Мэл жестом подозвал Дэйви, который со скорбным видом склонился над столиком и проворно втянул серебристую соплю.
— Мне как у него, — Мэл показал на стакан Квирка. — Виски, — добавил он таким тоном, словно просил чашу жертвенной крови.
— Отличный выбор, шеф, — кивнул Дэйви и побрел прочь.
Мэл оглядывал паб, неубедительно изображая заинтересованность. Чувствовалось, что ему неловко. Вообще-то ему всегда было неловко, но в последнее время это проявлялось особенно ярко. Дэйви принес виски, но пока Мэл искал бумажник, Квирк уже расплатился. Мэл осторожно глотнул, стараясь не морщиться, и вдруг увидел на столе «Ивнинг мейл».
— Есть что-нибудь интересное? — спросил он.
— В чем дело, Мэл? — засмеялся Квирк. — Что тебе нужно?
Мэл сложил руки на коленях, словно великовозрастный школьник перед строгим учителем. Далеко не в первый раз Квирк подивился, как этот человек стал одним из самых успешных акушеров страны. Неужели секрет во влиятельном отце?
— Надеюсь, ты ни с кем не говорил о той девушке… — Мэл явно решил взять быка за рога. — Ну, о Кристин Фоллс?
— А что? — переспросил Квирк, ничуть не удивленный таким вопросом.
Мэл теребил брюки на коленях и не сводил глаз с лежащей на столике газеты, только вряд ли ее видел. Вечернее солнце отыскало щелку в затонированных фасадных окнах паба «Макгонагл», и на ковре, неподалеку от Мэла и Квирка, подрагивал яркий ромбик света.
— Она у нас работала, — чуть ли не шепотом проговорил Мэл, коснувшись дужки очков.
— У вас с Сарой?
— Об этом?
— Ну, о ее смерти и так далее. Не хочу, чтобы об этом судачили, особенно в больнице. Медсестер ведь хлебом не корми, только дай посплетничать.
Откинувшись на спинку диванчика, Квирк наблюдал за свояком. Расстроенный, взволнованный, Мэлэки сидел на краешке табуретки, вытянув длинную шею, словно демонстрировал ходящий ходуном кадык.
— В чем проблема, Мэл? — резко спросил Квирк. — Ты заявляешься в паб, глушишь виски и просишь никому не рассказывать об умершей девушке… У тебя что, рыльце в пушку?
— Какое еще рыльце? — возмутился Мэл.
— Не знаю, это ты мне скажи. Она у тебя наблюдалась?
Мэл пожал плечами вроде бы беспомощно, но в то же время раздраженно.
— И да, и нет. Я… за ней приглядывал. Ее родители, простые крестьяне, точнее, мелкие фермеры, позвонили мне из деревни. Я послал карету «скорой помощи», но, когда они туда приехали, девушка уже умерла.
— От легочной эмболии, — напомнил Квирк, а Мэл поднял голову и смерил его пристальным взглядом. — Так написано в ее досье.
— Да, верно, — вздохнул Мэл, забарабанил пальцами по столу и снова принялся апатично осматривать паб. — Тебе трудно понять, ты же с трупами работаешь. Когда умирает пациент, особенно молодой, кажется, что ты потерял… не знаю… близкого человека. — Мэл снова впился в Квирка взглядом, в котором читалась мольба, но опять-таки с примесью досады: Мэлэки Гриффин не привык отвечать за свои поступки. — Я ведь не о многом прошу — только не болтать о смерти этой девушки в больнице.
Квирк ответил невозмутимым взглядом — получилась эдакая игра в гляделки, и проиграл в ней Мэл. Квирк не поверил в его рассказ о смерти Кристин Фоллс и почему-то нисколько этому не удивился. С другой стороны, он напрочь забыл об этой девушке, и не заговори Мэл о ней, не вспомнил бы.
— Выпей еще! — посоветовал он Мэлу, но тот отказался. Ему пора, жена ждет, их пригласили в гости, нужно переодеться, да еще… Мэл осекся и уставился на свои руки с такой отчаянной безысходностью и болью, что Квирку захотелось потрепать свояка по плечу или помочь ему подняться. Однако Мэл, словно прочтя его мысли, быстро встал и ушел.
Квирк задумался. Если честно, его обстоятельства смерти Кристин Фоллс совершенно не тревожили. Скорее интересовало то, почему они так сильно тревожат Мэла. В общем, из паба далеко не трезвый, но и не пьяный Квирк отправился прямо в больницу, спустился к себе в отделение и открыл шкаф, чтобы еще раз просмотреть досье Кристин Фоллс. Только оно исчезло.
Регистратор Маллиган сидел, откинувшись на спинку стула, и перекусывал. Положив ноги на стол, он читал газету и курил, а кружку с горячим чаем устроил рядом на полу. Читал он «Пипл» за прошлое воскресенье, любопытную статейку об эксцентричном богаче из Бермондси — бог знает, где это — и его
— Нужна информация о вчерашнем выезде бригады «скорой помощи», — с места в карьер начал Квирк. — Имя умершей Фоллс Кристин, вызов поступил не то из Уиклоу, не то из Уэксфорда, откуда-то из тех краев.
Регистратор — теперь сама деловитость — вытащил из шкафа журнал за текущий месяц и, лизнув кончик пальца, стал листать.