Джон Бартон – История Библии. Где и как появились библейские тексты, зачем они были написаны и какую сыграли роль в мировой истории и культуре (страница 91)

Пусть даже отцы Церкви и толковали Библию по частям, что порой сближает их с раввинами, их все же волновал вопрос связности текста. Возможно, лучше всего этот подход представлен в Антиохийской школе, но он в какой-то мере присутствует и у любого из авторов эпохи патристики.

[В трактовке Священного Писания их цель] состояла не в том, чтобы создать совершенно последовательную систему доктрин, способную неким образом совпасть с Библией во всех мелочах, и не в том, чтобы установить библейский буквализм, при котором Библия воспринималась бы, скажем, как график движения поездов. Они стремились раскрыть центральную мысль, сущность, намерение, основное послание Библии – и проповедовать их, учить им… Ириней иногда говорит о теме (ὑπόθεσις) Священного Писания, Тертуллиан – о смысле (ratio), Афанасий – о цели (σκοπός). Отцы Церкви сознают, что в отношении к подробностям их трактовка порой дает повод для сомнений… Но они понимают: то главное, что имеет значение в Библии; та суть, к которой она приходит в итоге; та точка, куда приложена основная сила ее свидетельств – это то направление, в котором следуют мысли, изложенные в ней [54].

В двух словах, отцы Церкви работают в рамках некоей интерпретационной системы взглядов, о которой говорилось в главе 13, и в том, что касается трактовки деталей текста, именно эта система контролирует даже самый причудливый полет их фантазии. Они улавливают то, что Лютер спустя тысячелетие назовет «сущностью Писания» (res scripturae) – тем, чему в конечном итоге оно посвящено. Впрочем, стремясь удержать эту сущность, они неизбежно трактуют отдельные части Библии натянуто, в точности как и раввины. Это часть той цены, которую иудаизм и христианство платят за то, что обладают столь пространным, сложным и внутренне противоречивым множеством священных книг.

15. Средние века

Библия как Книга [1]

В 800 году, когда Карл Великий, провозглашенный императором, взошел на престол в Ахене, Алкуин из Йорка (735–804), главный советник короля в сфере образования, преподнес ему в дар копию Латинской Библии, ревизию которой провел по указанию самого Карла [2]. Императора брал на себя обязательство возродить ученость и познания, и именно это символизировал дар. А то, что выбрали именно Библию, а не свод неких законов, – это знак той важной роли, какую предстояло играть Книге Книг на протяжении последующих столетий. Библия Алкуина – как и ее современница, огромная Келлская книга, богато иллюстрированный манускрипт, ныне находящийся в дублинском Тринити-колледже, – напоминает нам о том, сколь великую важность приписывали Библии во всем Средневековье.

В христианских кругах Библию почитали как священный предмет и в то же время размышляли о ее содержании. Существует давний стереотип, по которому считается, будто мирянам отказывали в доступе к Библии до тех пор, пока протестанты не принялись утверждать их право на ее прочтение. Но если сказать по правде, то в течение большей части Средневековья Библия, в принципе, находилась в свободном доступе, хотя большинство людей были неграмотны и просто не могли прочесть ее сами. И кроме того, изготовить Библии было очень непросто. Но Библию слышали на церковной литургии, поясняли в проповедях и иллюстрировали во фресках и в витражах. Библейские истории знали повсеместно, и не только благодаря формальным наставлениям в церкви: в этом также сыграли свою роль театральные мистерии и их эквиваленты по всей Европе. Впрочем, те элементы, которые, как считалось, были взяты из Библии, порой на самом деле к ней не принадлежали: мы уже отмечали, насколько важную роль сыграл в формировании расхожих представлений о рождении Иисуса такой текст, как «Протоевангелие Иакова», где Иисус рождается в пещере, Мария едет на осле, а Иосиф – уже старик, и у него есть свои собственные дети. Мало кто в Средние века знал о том, что этих историй нет в Священном Писании; впрочем, сейчас в этом плане тоже мало что изменилось. Идея замкнутого канона, определенного совершенно четко и ясно, оформилась еще не до конца, поскольку все отцы Церкви, такие как Афанасий Великий, предлагали касательно ее свои постановления. Но окончательно состав канона был закреплен только постановлением Тридентского Собора (который проходил с 1545 по 1563 год в Тренте и Болонье и стремился дать ответ католиков на протестантскую Реформацию), хотя в большинстве цельных Библий (они именовались пандектами) в Средние века не содержалось ничего такого, что современные католики не признали бы каноническим. (В католический канон всегда входили второканонические книги, но в нем, в отличие от более раннего Синайского кодекса, не было таких произведений, как «Пастырь» Ерма или «Послание Варнавы».)

Морализованная Библия: Благовещение Девы Марии и ее ответ как пример смиренного послушания. Из иллюстрированного манускрипта, возможно, созданного по повелению Бланки Кастильской в ознаменование вступления в брак ее сына Людовика IX в 1234 году

Однако пандекты долгое время оставались скорее исключением, чем правилом. В большей части рукописных Библий содержится лишь часть целого: либо Пятикнижие, либо учительные книги, либо Евангелия [3]. Последние часто встречаются в украшенных книгах, предназначавшихся для служения мессы: на ней Евангелие в торжественной процессии выносили перед собравшимися и потом торжественно читали, как и сейчас поступают и в Католической Церкви, и в Православной Церкви, и в некоторых церквях англиканского сообщества/Епископальной церкви. Библию издавна представляли не как единую книгу, а как собрание книг, и это представление сохранялось довольно долго. Одна из самых ранних Библий, сохранившихся в полном объеме – и, несомненно, самая ранняя Латинская Библия с текстом Вульгаты, дошедшая до наших дней в переводе Иеронима (см. главу 18), – это Амиатинский кодекс. Он был создан в монастыре Вермута и Ярроу на северо-востоке Англии, где провел свои дни в начале VIII века Беда Достопочтенный. Кодекс, подготовленный в дар для папы римского Григория II (669–731), ныне пребывает во Флоренции. Скорее всего, он строился по образцу рукописного свода с латинским текстом, написанным еще до Иеронима и переведенным не с иврита, а с греческого, и в монастырь Вермута и Ярроу этот свод доставили из библиотеки Кассиодора, умершего в 585 году. Кассиодор, римский чиновник, в старости стал монахом и основал в своем имении на юге Италии монастырь, назвав его Виварий. Монастырская библиотека впечатляла: в ней было несколько сводов Библий, и один из них владелец называл codex grandior, «весьма большой» кодекс, насчитывавший полторы тысячи страниц – и, возможно, именно этот экземпляр оказался в Британии в руках аббата Чеолфрида († 717). В «Наставлениях» Кассиодора, написанные для монашеской общины, многое посвящено Священному Писанию, которое он сам по-прежнему считал коллекцией отдельных книг, а не единым текстом, несмотря на то что все эти книги были переписаны и объединены в отдельные тома. «Наставления» – это руководство к содержанию и верному толкованию Библии, а также рассказ об отцах Церкви, которые ее истолковали. Кассиодор, в отличие от своего современника Бенедикта (480–547), основателя монашеского ордена бенедиктинцев, считал, что дело монаха – меньше размышлять о Священном Писании в попытках взрастить добродетель и больше учиться ради познаний в богословии. Этот контраст, как мы еще увидим, в последующие столетия станет характерной чертой того, как будут воспринимать свои главные цели соответственно монахи и братия нищенствующих орденов [4]. Два идеала необязательно противоречат друг другу, но представляют собой разные пути подхода к Библии.

В XI веке в моду вошли огромные «Атлантические Библии» – названные так по имени титана Атланта, в греческой мифологии державшего на плечах небесный свод; как правило, они делались в нескольких громаднейших томах. Отчасти они представляли собой предметы роскоши, но большая их часть предназначалась в дар монастырям, где их могли класть на лекторий. В некоторых из них нет ни Псалтири, ни Евангелий; впрочем, в том, что касалось богослужения, и для псалмов, и для евангельских повествований отводились отдельные книги. А вот если бы по этим гигантским Библиям и правда учились, тогда бы отсутствие этих главных текстов поразило намного сильнее. Время от времени большие Библии, которые переписывались особенно тщательно, служили и как экземпляры, с которыми сверяли другие библейские манускрипты для проверки и исправления [5]. А иногда в них приводятся заметки на полях – указания для переписчиков; мы еще увидим, что в еврейских Библиях делается то же самое, причем в гораздо большей мере. Примерно сотня «Атлантических Библий» дошла до наших дней, как в полном объеме, так и частично, и часто в них необычайно прелестны и шрифт, и декоративные элементы.

Целостные Библии намного меньшего формата распространились ближе к концу XII столетия, и вскоре они потребовались новым религиозным орденам нищенствующих братьев – францисканцам и доминиканцам (основанным, соответственно, в 1209 и 1216 годах). Нищенствующие братья не пребывали в монастырях, как монахи орденов, существовавших прежде, а проповедовали, ходя из города в город. Технологии развились уже достаточно, чтобы способствовать этим переходам с места на место: более тонкий пергамент и мелкий почерк позволили появиться Библиям, которые даже сейчас кажутся небольшими и легко помещаются в карман. Хотя для более ранней эпохи и справедливо представление о том, что монахи не только обращались к Библиям, но и переписывали их, с середины XII века Библии уж точно делались и в светских скрипториях и мастерских и продавались на рынке, как и любые другие товары. Даже для появления гигантских Библий в прежние времена часто требовались искусства, которыми монахи не владели – скажем, украшение миниатюрами и яркими красками, а также работа с сусальным золотом, – и приходилось обращаться к местным или странствующим умельцам. Все маленькие Библии, которыми располагали монахи нищенствующих орденов, делались на продажу, товарными партиями.