Джон Бартон – История Библии. Где и как появились библейские тексты, зачем они были написаны и какую сыграли роль в мировой истории и культуре (страница 78)
Вариации и изначальный текст
После этой главы у вас вполне могло возникнуть впечатление того, что у нас просто нет никакой «Библии», поскольку ее тексты разнятся от одного манускрипта к другому – но, возможно, не стоит спешить с таким выводом и проникаться духом нигилизма. Даже в Новом Завете, где вариантов текста намного больше, нежели в Ветхом, и к тому же сами вариации намного шире, есть целые текстовые блоки, где общий ход пассажей практически не вызывает серьезных сомнений. Лично мне кажется так: если из-за наличия текстовых вариаций что-либо и исключается, так только апеллирование к точным формулировкам библейских изречений, воспринятых, словно правовые нормы – да, для такого точный текст был бы жизненно важен. Мы видели, сколь значимы могут быть последствия, когда, скажем, дело доходит до изречений Иисуса о разводе и вступлении в новый брак. Но даже несмотря на все вариации в манускриптах, мы все-таки можем определить, какие черты Евангелия от Марка принадлежат Марку или в Евангелии от Луки – Луке: Марк тяготеет к резким, кратким описаниям событий, а Лука – к долгим, обстоятельным рассказам, и это остается очевидным во всей череде вариаций, сопутствующих передаче текста в манускрипте. И даже в самом крайнем случае, с Книгой пророка Иеремии, пространная версия на иврите и более краткий греческий (и кумранский) вариант – это по-прежнему узнаваемая Книга пророка Иеремии. Так что, в общих чертах, мы можем быть уверены, что это все еще Библия.
Сложнее вопрос о том, в сколь великой мере тот или иной библейский материал восходит к тем людям, которым он приписывается. У нас есть манускрипты Еврейской Библии, созданные довольно рано, возможно, во II столетии до нашей эры; есть манускрипты Нового Завета, возникшие во II веке нашей эры – но у нас нет оригиналов, иными словами, автографов. Даже когда апостол Павел в конце одного из своих посланий говорит, что пишет собственной рукой (Гал 6:11: «Видите, как много написал я вам своею рукою»[59]), мы не можем этого увидеть – мы видим лишь те строки, которые оставил нам переписчик в более поздние времена. Изучение библейских манускриптов никогда не позволит нам достичь изначального автора – мы можем воссоздать только самый ранний момент в передаче текстов, а оригинал всегда будет древнее. На фоне всего изучения античного мира случай Библии – вовсе не особый. У нас почти нет рукописей, оставшихся от самих древних авторов, – но все же никто не предполагает всерьез, будто невозможно узнать о философии Платона или о жизни и войнах Юлия Цезаря, пусть даже все манускрипты появились намного позже того, как подошла к завершению античная эпоха.
IV. Библейские смыслы
13. Библейская тематика
В кембриджском Королевском колледже накануне каждого Рождества проводится «Фестиваль девяти уроков и гимнов», транслируемый по всему англоязычному миру, и ему подражают во многих церквях, особенно в тех, что принадлежат к англиканской и епископальной традициям. Как и указывает его название, на фестивале читаются девять библейских отрывков, перемежаемые гимнами и хоралами. Хоралы из года в год меняются, хоть и несильно, а вот отрывки остаются почти неизменными. В начале службы звучит «приглашение» – призыв прислушаться и вознести молитву, – и в этом приглашении, в одной короткой фразе, звучит суть истолкования всей Библии.
Прочтем и ознаменуем во Святом Писании рассказ о замысле любящего Бога с первых дней нашего непослушания к восхитительному Искуплению, которое нам принесло это Святое Дитя.
Библия – «Святое Писание» – здесь рассматривается как история непослушания и искупления, греха и спасения, утраченного и вновь обретенного рая для всего рода человеческого («наше» непослушание). Главные персонажи истории – Адам и Иисус Христос: Адам, согрешивший в саду Эдемском (отрывок из третьей главы Книги Бытия всегда читается на службе первым) и Иисус Христос – «последний Адам», как назвал его святой Павел (1 Кор 15:45), послушный Богу и через свое послушание, даже до смерти, подаривший спасение всему человечеству. Таким образом, Библия воспринимается как история о катастрофе, вслед за которой приходит избавление, и это соответствует сути христианства как религии спасения.
Христианское прочтение Библии
Это представление о сути Библии столь глубоко проникло в западную культуру, что большинству людей, так или иначе возраставших в христианстве, она кажется совершенно очевидной. И Ветхий Завет при таком истолковании воспринимается весьма характерно: в его начале – история, а в конце – пророчество. Он начинается с непослушания Адама и рассказа о том, как народ Израильский уходил все дальше и дальше от нравственных ценностей, заповеданных Богом, а кончается предвозвещениями о грядущем Мессии – подобные им мы слышим, скажем, в «Мессии» Генделя. На службе в Кингс-колледже всегда читаются два таких отрывка, и оба – из Книги пророка Исаии. Один из них – пророчество о царственном сыне, который станет «князем мира» (Ис 9:6–7).
Ибо Младенец родился нам —
Сын дан нам;
владычество на раменах Его,
и нарекут имя Ему:
Чудный, Советник, Бог крепкий,
Отец вечности, Князь мира.
Умножению владычества Его и мира
нет предела на престоле Давида и в царстве его,
чтобы Ему утвердить его
и укрепить его судом и правдою
отныне и до века.
Второе пророчество – о «мирном царствии», в котором «волк будет жить вместе с ягненком» (Ис 11:1–6):
И произойдет отрасль от корня Иессеева,
и ветвь произрастет от корня его;
и почиет на Нем Дух Господень…
Тогда волк будет жить вместе с ягненком,
и барс будет лежать вместе с козленком;
и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе,
и малое дитя будет водить их.
В главе 9 мы видели: с таким образом мышления вполне согласуется тот факт, что христианский Ветхий Завет – который всегда записывали в форме кодекса – выстроен так, что пророческие книги, такие как Книга пророка Исаии, идут в конце, а сразу вслед за ними начинаются Евангелия, в которых пророчества находят свое исполнение.
Именно так христиане читали Библию по крайней мере со II столетия нашей эры – с эпохи Иустина Мученика и Иринея Лионского. Система толкования, принятая в Королевском колледже – современная наследница древней традиции, согласно которой из Ветхого Завета подбирались отрывки, которые, как считалось, указывали на Иисуса Христа: формально их называли
Понимание Ветхого Завета как истории о бедствии и взывании к спасению, восходит к апостолу Павлу. Священное Писание (здесь, конечно же, имеется в виду Ветхий Завет) он воспринимал телеологически – от Адама ко Христу и далее, ко Второму Пришествию. Эта модель уже подразумевается в Первом послании в Фессалоникийцам и Первом послании к Коринфянам, написанных в первые десятилетия после Распятия, и откровенно выражена в Послании к Римлянам:
Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков,
Христос отменяет грех Адама, и это прекрасная весть не только для иудеев, но и для всего рода человеческого – потомков Адама. Ветхий Завет читается как рассказ о грехе, в который Адам поверг человеческий род, и о том, как пророчество о спасении из этого бедствия исполнится через Иисуса Христа. Так Ветхий Завет неразрывно переходит к новому закону, о котором повествует уже Новый Завет.
Христианские богословы первых веков нашей эры приняли эту схему как данность и детально ее разработали. Им недостаточно было параллели между непокорным Адамом и его противоположностью – покорным Христом, и они создали более сложную типологию, а именно – ряд соответствий между Книгой Бытия (и остальным Ветхим Заветом) и Евангелиями. Например, Иоанн Златоуст, епископ Константинопольский (349–407) в IV столетии пишет в одной из своих гомилий:
Видишь дивную победу? Видишь ли действия Креста? Сказать ли тебе и нечто другое, более удивительное? Узнай способ победы, и тогда ты изумишься еще более. Чем победил диавол, тем же преодолел его Христос; взяв его же орудия, Он ими и победил его. А как – послушай. Дева, древо и смерть были знаками нашего поражения: девою была Ева, так как тогда она еще не познала мужа; древом было дерево рая; смертью было наказание Адама. Но вот, опять дева, древо и смерть – эти знаки поражения сделались знаками победы. Вместо Евы – Мария; вместо дерева познания добра и зла – древо креста; вместо смерти Адамовой – смерть Христова [3].
Для большинства христиан со II столетия нашей эры подобное прочтение Библии казалось очевидным и прекрасным: Новый Завет завершает историю, рассказанную в Ветхом, показав, как Бог избавил род человеческий из беды, в которую впали люди и о которой повествует Ветхий Завет. Ветхозаветные персонажи – часто предвестники людей и событий в Новом Завете и в христианской истории. Конечно же, в Ветхом Завете были и другие важные моменты: скажем, он заложил основу нравственного кодекса, – но как повествование он воспринимался историей о падении человека во грех, о непрерывном продолжении греха в истории через непокорность в жизни Израиля и о восстановлении рода человеческого через смерть и воскресение Христа, который позже придет судить мир окончательно.