Джон Бартон – История Библии. Где и как появились библейские тексты, зачем они были написаны и какую сыграли роль в мировой истории и культуре (страница 54)
Традиционный способ причисления книг к иудейскому Священному Писанию изложен ниже, и мы увидим, что какие-то его аспекты восходят к эпохе Иосифа Флавия, даже несмотря на то, что перечень книг не совпадает в точности с тем, как его представлял древний историк:
Тора
Бытие
Исход
Левит
Числа
Второзаконие
Пророки
Иисус Навин
Судьи
Царства[40]
Исаия
Иеремия
Иезекииль
Двенадцать малых пророков: Осия, Иоиль, Амос, Авдий, Иона, Михей, Наум, Аввакум, Софония, Аггей, Захария, Малахия
Писания
Псалтирь
Притчи Соломоновы
Иов
Песнь Песней
Руфь
Плач Иеремии[41]
Екклесиаст
Есфирь
Даниил
Ездра-Неемия
Паралипоменон (Летописи)[42]
Мнение Иосифа Флавия широко подтверждается раннехристианскими списками, восходящими ко II веку [3]. Мелитон, епископ Сард (ныне это территория Турции), умерший примерно в 180 году, побывал в Святой Земле, желая выяснить, какие из древних книг иудеи считали Священным Писанием, – об этом спорили христиане в его общине. И он узнал, что евреи наделяли авторитетом те книги, которые мы сейчас признаем как Ветхий Завет, разве только он не упоминает Книгу Неемии, Плач Иеремии и Книгу Есфири – возможно, как и другие литераторы, он расценивал Книгу Ездры-Неемии как единую [4], а Плач – как часть Книги пророка Иеремии. Кроме того, он переставляет в ином порядке Книгу Левит и Книгу Чисел [5]. Немногим позже тот же самый перечень подтверждает Ориген, и он же приводит названия книг на иврите [6]. Ориген тоже считает их как двадцать две – хотя на самом деле приводит лишь двадцать одну, опустив, явно по случайности, Книгу двенадцати малых пророков, которая в Еврейской Библии воспринималась как единая. В IV веке Иероним (347–420) приводит, в сущности, тот же самый список. Различные авторитеты отличаются только тем, в каком
Иудеи, как правило, редко вовлекаются со своей стороны в разговоры о содержании Библии. Особенно важно отметить, что в иудаизме, в отличие от поздней Церкви, никогда не было даже подобия официального собора или синода, который бы установил перечень книг, входивших в Библию, – иудеи лишь несколько раз обсуждали части отдельных книг. Но есть два реальных свидетельства, позволяющих предположить, что все книги, присутствующие в наши дни в Еврейской Библии, были приняты иудеями самое позднее к середине II века нашей эры – а возможно, и гораздо раньше. Одно из этих свидетельств – Мишна, собрание постановлений и дискуссий, сведенное воедино из древних материалов в начале III века нашей эры. Мишна не содержит перечня священных текстов, но часто их цитирует – и строки, более или менее, подбираются из всех тех книг, какие составляют Еврейскую Библию сейчас, в знак того, что все они расценивались как обладающие авторитетом и способные разрешить любой спор. Другое свидетельство – раздел Вавилонского Талмуда. Талмуд – произведение, возникшее намного позже, но считается, что его разделы – это ранние традиции, внесенные в завершенный свод. В одном из этих разделов ясно и подробно говорится о содержании Библии [7]. Там не упоминается Пятикнижие – скорее всего, его наличие просто принимается как данность, – но перечисляются все остальные книги, которые нам известны. (Кроме того, там названы по имени лишь шесть из двенадцати малых пророков, но в этом нет ничего поразительного, если мы вспомним, что их книги воспринимали как единое целое.) Ученые сходятся на том, что этот раздел Талмуда тоже может восходить ко II веку нашей эры.
Не менее важен и Новый Завет, в котором цитируются все книги Ветхого, за исключением, возможно, Песни Песней и Книги Есфири. Некоторые книги намного значительнее: например, апостол Павел обращается к Бытию, Второзаконию, Псалтири и Исаии намного чаще, нежели к другим книгам. Но цитаты берутся почти из всех и часто предваряются формулировкой «так написано» или «так сказано в Писании». И мы видим, что ветхозаветные книги, практически без исключения, обладали авторитетом в глаза новозаветных авторов, а значит, дату принятия этих книг в «канон» можно переместить из II века нашей эры еще раньше, в I век.
Свитки Мертвого моря позволяют нам пройти еще дальше в глубь времен: некоторые из них датированы I столетием до нашей эры, и в них есть копии (часто фрагментарные) всех библейских книг, кроме Книги Есфири. И более того, в свитках часто приводится ряд библейских комментариев, формально известных как
…
Истолкованное, это говорит о Нечестивом Священнике, которого Бог отдал в руки врагов его из-за беззакония, совершенного тем против Учителя Праведности и людей из его Совета, дабы смирился он через смертоносную кару, в горечи души, ибо поступил как злодей с избранными Его [4].
Для того, кто писал этот свиток, Книга пророка Аввакума явно была авторитетной и имела последствия, выходящие далеко за пределы ее эпохи. Как и ранние христиане, Кумранская община обращалась к священным книгам, пытаясь объяснить те события, в которые была вовлечена.
«Осквернение рук»
Часто предполагают, что в конце I века нашей эры авторитетные раввины все еще спорили о том, какие книги окончательно считать частью Библии. Под вопросом были Песнь Песней и Книга Екклесиаста (Кохелет), а также, возможно, Книга Есфири. Аргумент носит формальный характер и зависит от смысла любопытного выражения «священные Писания оскверняют руки», которое встречается в Мишне (начало III века), в трактате «Ядаим» («Руки»), 3:5. Трактат говорит о различных предметах, прикосновение к которым делает человека ритуально нечистым и требует очистительной церемонии; и среди этих предметов, как это ни странно, оказываются тексты Священного Писания. Вместо того чтобы освящать – чего можно было бы ожидать, – прикосновение к Священным Писаниям передает заразу. Возможно, эти слова призваны устрашить – и тем не допустить слишком непочтительного обращения со святыми предметами; более поздний спор раввинов (которые, как видно в начале, тоже смущены этим правилом) предполагает, что эти слова, напротив, были сказаны, чтобы побудить к действию. Пассаж из трактата «Ядаим» 3:5 звучит так:
Все священные Писания оскверняют руки. Песнь Песней и Екклесиаст оскверняют руки;
р. Иуда говорит: Песнь Песней оскверняет руки, а относительно Екклесиаста разногласие;
р. Иосе говорит: Екклесиаст не оскверняет рук, а относительно Песни Песней разногласие;
р. Симон говорит: Екклесиаст принадлежит к облегчениям школы Шаммая и отягчениям школы Гиллеля (т. е. по школе Шаммая не оскверняет).
Сказал р. Симон сын Аззая: я имею предание из уст семидесяти двух старцев, находившихся в день, когда посадили р. Элазара сына Азарии главою школы, что Песнь Песней и Екклесиаст оскверняют руки.
Сказал р. Акиба: избави Боже! никогда никто в Израиле не спорил против того, что Песнь Песней не оскверняет рук, ибо весь мир не стоит того дня, в который дана была Израилю Песнь Песней, ибо все книги – святое, а Песнь Песней – святое святых; если же расходились, то расходились только о Екклесиасте.
Сказал р. Иоанн сын Иисуса, сын тестя р. Акибы: как сказал Бен-Аззай, так был спор и так решили[43].
Не все раввины, представшие в этом споре – современники: период их жизни простирается от начала II века до его конца. Для Мишны и Талмуда это совершенно нормально: противоречащие мнения выстраиваются друг за другом, хотя их могли придерживаться в разные времена. Итак, из текста ясно, что «осквернение рук» – это желанная черта для текста. Вопрос только в том, какая из двух книг обладает этой чертой, и большинство выступают за Песнь Песней, а не за Книгу Екклесиаста.
Есть две точки зрения, с которых мы можем рассмотреть этот вопрос. Взгляд большинства по-прежнему таков: в этих текстах «осквернение рук» означает «каноничность», и сомнения в том, оскверняет ли руки Песнь Песней, равноценны сомнениям в том, стоит ли считать ее частью канона. В этом случае нам придется сделать такой вывод: «спор», о котором идет речь, состоял в том, вносить или не вносить две упомянутые книги в Священное Писание. Ранние библеисты даже говорили о «соборе» в Явне, где ученые раввины собрались после того, как римляне захватили Иерусалим, и решали, чему надлежит быть в Библии. И хотя сейчас этот термин считается анахронизмом, общее мнение все еще склоняется к тому, что раввины на самом деле спорили о священном статусе обеих книг – а значит, по крайней мере до II века нашей эры было неясно, достойна ли какая-либо из них права быть добавленной в канон.
Мнение меньшинства сводится к тому, что «осквернение рук»