Джон Бартон – История Библии. Где и как появились библейские тексты, зачем они были написаны и какую сыграли роль в мировой истории и культуре (страница 104)

Христиане продолжали работать с Еврейской Библией и дальше, примерно в то же время, когда Лютер излагал и публиковал свои тезисы: в испанском городе Алькала-де-Энарес с 1514 по 1517 год печаталась, а в 1522 году была опубликована Комплютенская Полиглотта (известная на латыни как Complutum). В томах с первого по четвертый латинский текст Ветхого Завета приводится в центре страницы, Септуагинта – во внутренней колонке, текст на иврите – во внешней, а на полях определяются корни еврейских слов. (В пятом томе содержится Новый Завет на греческом и латинском языках.) В решении разместить латинский текст в центре можно усмотреть христианскую предвзятость; впрочем, даже так Полиглотта представляет собой невероятно значимый вклад в библеистику. В 1524–1525 годах вышло второе издание Библии Бомберга, и в нем уже была Масора – еврейский текст с пометками на полях, созданными ради того, чтобы манускрипт был переписан в точности; мы говорили о ней в главе 15. Библия Бомберга стала основой для печатных экземпляров Еврейской Библии и была таковой вплоть до XX века.

Что же касается Нового Завета, то в 1516 году Эразм издал свой греческий текст, и это вызвало споры – не только оттого, что многие считали латинский текст авторитетным и противились мысли, будто греческий оригинал способен его превзойти, но и потому, что Эразм, работая с текстом, принял ряд необычных решений. И самое заметное касалось так называемой «Иоанновой вставки»: это пассаж из Первого послания Иоанна.

Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и Сии три суть едино.

Если бы эти слова и правда были частью послания Иоанна, они бы стали явным ранним свидетельством доктрины о Троице – единственным в Новом Завете, если не считать фрагмента в Евангелии от Матфея (Мф 28:19). В наше время склоняются к мысли о том, что это послание, скорее всего, написано в начале II века; но в XVI столетии полагали, что его написал «любимый ученик» Иисуса, Иоанн Зеведеев, а значит, оно должно было появиться очень рано, в I веке, возможно, совсем скоро после того, как миновала эпоха Иисуса. Эразм знал, что «Иоанновой вставки» не было ни в каких ранних манускриптах Нового Завета – на самом деле ее внесли в Латинскую Библию, которую впоследствии, уже со вставкой, перевели на греческий. И потому Эразм эту вставку просто опустил, как опускают ее и все критические издания Нового Завета; впрочем, это не помешало ей появиться в Библии короля Якова (и в качестве сноски даже в «Новой пересмотренной стандартной версии», NRSV). На Эразма обрушилась лавина критики, и он пошел на попятный, вернув вставку в свое третье издание Нового Завета, вышедшее в 1522 году, поскольку выяснил, что в Дублине сохранился манускрипт, в котором эта вставка была. Это одно из самых вопиющих «правоверных искажений Священного Писания» – таких, при которых искажают текст библейской книги, подводя его ближе к более поздней ортодоксальной доктрине [24].

После того как, по большей части благодаря Эразму, появилось еще немало изданий Нового Завета, Роберт Этьенн опубликовал четвертое издание своего текста – оно было небольшим, набиралось мелким шрифтом, его можно было носить с собой, и это был первый Новый Завет, разделенный на пронумерованные стихи. Нумерация стихов сохранилась и до наших дней, пусть даже со временем вышло немало критических изданий. Важную роль сыграло издание новозаветного текста, которое вскоре после Этьенна выпустил Теодор Беза (1519–1605), преемник Кальвина в Женеве: он сравнил ряд манускриптов, в том числе и два, которыми владел сам – то были Кодекс Безы и Клермонтский кодекс – и издал критический текст, опубликованный в 1565 году. Время от времени он тоже вносил правки, если считал, что необходимо согласовать текст с ортодоксальным вероучением. Так, в Деяниях (Деян 2:47) мы читаем, что Господь прилагал к Церкви «спасаемых», а Беза исправил это на «предначертанных ко спасению», тем самым намекая на предопределение. Но внесение правок для него нетипично: в основном он работал как традиционалист.

Так Реформация смогла породить новое критическое мышление, в свете которого воспринимались и библейский текст, и его трактовки. Работа над греческими и еврейскими текстами берет начало еще в Средневековье, но ее расцвет пришел с наступлением Нового времени, и она принесла свои плоды, дав деятелям Реформации для перевода и толкования более надежные библейские тексты. Как мы видели, книгопечатание в невероятной степени повлияло на распространение Библий. Один только станок в Виттенберге с 1534 по 1620 год выпустил сто изданий Библии Лютера, а общее число экземпляров приближалось к 200 000 копий – не считая томов с Ветхим и Новым Заветами и отдельными библейскими книгами, для которых уже существовал готовый рынок [25]. (Даже греческий Новый Завет Эразма был продан тиражом в 3000 копий.) Доступность Библий изменила и то, как приходил к людям библейский текст: теперь Библию не только слышали на общих собраниях и во время литургий, но и читали частным образом, что побуждало христиан размышлять над ее смыслом. Реформаторы составляли малую часть населения, они были учеными и знали Библию почти наизусть, – но они, в отличие от Церкви времен позднего Средневековья, при любой возможности призывали мирян читать Священное Писание. Нет, в Средние века – вопреки расхожему представлению – людям вовсе не запрещали читать Библию, во всяком случае, не повсеместно; но на деле библейский текст могли сами читать лишь те, кто в должной мере владел латинским. Как мы увидим в главе 18, широкому доступу к Библии в высшей степени содействовали ее переводы на народные языки – а на них ее переводили по всей Европе, и в протестантских странах, и в католических.

И несмотря на то что деятели Реформации во многом сохраняли неразрывную связь со своим церковным наследием, они внесли в толкование Библии новую идею: теперь можно было критиковать учение Церкви, сравнивая его с тем, что было сказано в Библии; а Лютер позволял себе даже критиковать сами библейские части в свете того, как ему представлялась главная, всеобъемлющая тема Священного Писания. Это была революционная идея, и она, словно лучший источник, питала независимую мысль, которой предстояло стать отличительной чертой европейского Просвещения. А между Библией и верой впервые разверзлась пропасть, через которую никакая герменевтическая изобретательность уже не могла перекинуть мостков.

17. Времена Просвещения

Спиноза

Барух (впоследствии Бенедикт де) Спиноза родился в 1632 году в той области, где сейчас Нидерланды, и происходил из семьи португальских евреев (сефардов). Большую часть жизни он прожил в Амстердаме, где его в конце концов изгнали из синагоги за неправоверные воззрения. Как правило, его считают одним из первых рационалистов эпохи, и тем самым он становится отцом-основателем европейского Просвещения. В том, что касается изучения Библии, Спиноза сыграл ключевую роль в ряде аспектов: он усомнился в истинности библейских чудес, сочтя их либо выдумками, либо описанием естественных событий, а также поставил под вопрос авторство библейских книг. Как известно, он предположил, что Пятикнижие написал не Моисей, а Ездра. Спиноза не преподавал в университете – он зарабатывал на жизнь шлифовкой линз – но на последующих мыслителей Просвещения, таких как Вольтер, он повлиял настолько, что стал центральной фигурой в философии XVII века. Его главной работой (опубликованной посмертно) считается «Этика», но для библеиста эту роль играет другой труд Спинозы, «Богословско-политический трактат» (Tractatus Theologico-politicus), изданный в 1670 году [1].

К чудесам Спиноза относился скептически, в каком-то смысле предвосхищая критику, с которой нападал на само понятие чуда Дэвид Юм (1711–1776). Он считал, что библейские истории о чудесных событиях представляли собой либо записи о видениях и грезах, либо же допускали естественное объяснение. Скажем, в Книге Иисуса Навина и Книге пророка Исаии упоминаются мгновения, когда солнце застыло на небе или даже двинулось вспять:

И остановилось солнце, и луна стояла, доколе народ мстил врагам своим. Не это ли написано в книге Праведного: «стояло солнце среди неба и не спешило к западу почти целый день»? И не было такого дня ни прежде ни после того, в который Господь [так] слушал бы гласа человеческого. Ибо Господь сражался за Израиля.

И вот тебе знамение от Господа, что Господь исполнит слово, которое Он изрек. Вот, я возвращу назад на десять ступеней солнечную тень, которая прошла по ступеням Ахазовым. И возвратилось солнце на десять ступеней по ступеням, по которым оно сходило.

Как объясняет Спиноза, то были паргелии (ложные солнца): в воздухе скопились кристаллы льда, и это привело к необычному отражению света [2]. Ничто и никогда, считал Спиноза, не может свершиться против законов природы, понимаемой по сути своей механистически, а Бог не вмешивается в естественный ход событий. В этом Спиноза предшествует британским деистам XVII–XVIII веков. Деизм – это вера, согласно которой Бог есть, но Его свершения ограничились созданием Вселенной, после чего Он не принимает участия в ее работе. (Иногда «Библией деиста» называют книгу Мэтью Тиндала «Христианство, древнее, как само Творение» [Christianity as Old as the Creation], опубликованную в 1730 году как показательный пример этого принципа.) Конечно же, люди и прежде сомневались в истинности библейских чудес, но их расценивали просто как безбожников. А Спиноза впервые сочетал веру в то, что Бог есть, с убеждением в том, что Он никак не вмешивается в естественный ход событий. И богословы, и библеисты последующих эпох не отвергали таких воззрений категорически, и им пришлось нелегко: возникли новые вопросы, требующие ответов. Как тогда записывалась и передавалась Библия? Верно ли повествуют об истории оба Завета?