Джон Адамс – Хаос на пороге (сборник) (страница 60)
Доктор помедлил, затем произнес:
– Я не хотел бы обсуждать состояние миссис Райли на публике. Пойдемте со мной.
Мы последовали за ним. Я сразу почувствовала на себе взгляды ожидающих в очереди людей – все понимали, что значит, когда кого-то приглашают пройти так быстро. И уж точно это не означает хороших новостей.
Воздух по ту сторону двери был еще прохладнее и даже словно чище. Врач проводил нас в маленькую приемную, усадил Никки и отвел меня в сторону. Ни один из нас не сопротивлялся. Мы оба были в состоянии, близком к потрясению, и предпочли не спорить.
Понизив голос, врач проговорил:
– Состояние миссис Райли ухудшается. Мы не смогли остановить распространение грибковой инфекции. Честно говоря, мы никогда не видели что-либо столь опасное вне лабораторных условий. Мы попытались стабилизировать состояние, и она не слишком страдает от боли, однако грибок поглотил большую часть ее левой руки и начал проявляться практически по всему телу. Боюсь, у меня нет для вас хороших новостей. Если только не случится чуда.
Я широко раскрыла глаза.
– Повторите, пожалуйста.
Доктор Оширо испуганно моргнул.
– Миссис Райли…
– Вы сказали «вне лабораторных условий». То есть вы когда-то наблюдали это
Он помедлил, прежде чем ответить.
– Не совсем это, но существуют некоторые смертельно опасные виды candida – грибка, вызывающего дрожжевые инфекции, которые в соответствующих условиях ведут себя подобным образом. Их выращивают для специального применения. Они не могут появиться сами по себе.
– Верно, – проговорила я. – Сами по себе они не появляются. Я могу здесь откуда-то позвонить?
– В сестринской…
– Спасибо.
Я повернулась и вышла вон, не обращая внимания на жалобное «Мам…», произнесенное мне вслед. Я даже не замедлила шага.
Телефон в лаборатории звонил и звонил, но никто не поднимал трубку. Я дала отбой и набрала домашний номер Генри. Сонный голос ответил после второго гудка.
– Алло…
– Что ты сделал?
Я старалась говорить спокойно, даже расслабленно, словно конец света и не подступил к самому порогу.
– Меган? – Генри быстро просыпался. Отлично, мне нужно было, чтобы он проснулся. – О чем ты?
– Что. Ты. Сделал?! – Все мое спокойствие мгновенно улетучилось. – Сколько фруктов дает сад Джонни? Куда ты отправил их?
И тут, к моим испугу и ярости, Генри рассмеялся.
– О, господи! Так вот о чем ты. Как-то узнала и теперь кричишь на меня из-за нарушения лабораторного протокола? Это может подождать до утра.
–
Генри – не моя дочь, он никогда не слышал меня такой. Он замолк, хотя до меня по-прежнему доносилось его дыхание.
– Как ты это сделал? Как умудрился всучить ей фрукты?
Какая же я идиотка! Следовало сразу же догадаться, едва я увидела плесень… а может, я просто не хотела допускать до себя эту мысль? Потому что понимала, что уже слишком поздно?
Помоги мне Господь, как же я хотела вернуть тот идеальный вечер.
– Это Мария. Из приемной. Мы велели ей встретиться с твоей женой на парковке, сказать, что она купила многовато персиков, и поделиться. Это должно было помочь тебе стать нашим единомышленником, но Меган, фрукты абсолютно безопасны, уверяю тебя…
– Были ли среди предыдущих урожаев случаи гниения образцов? Плесень или грибок или что-нибудь в этом роде?
После долгой паузы Генри произнес:
– Это секретная информация.
– Что это за плесень, Генри?
– Это засекречено.
– Как быстро она растет?
– Мег…
–
Наступило молчание, а потом Генри произнес слабым сдавленным голосом:
– О боже…
– Она вышла из-под контроля? Что случилось в саду? Кто решил, что можно опробовать генетически модифицированные фрукты на человеке? Нет, стой, мне плевать на это. Как от нее избавиться, Генри? Ты создал ее. Как ее уничтожить?
– Это разновидность
– Спасибо. – Мой голос оставили все эмоции. – Как я могу уничтожить ее?
Его голос стал еще слабее.
– Только огнем… остальные средства бессильны.
– Ни противогрибковые препараты, ни яды? Ничего?
Генри молчал. Я закрыла глаза.
– Кто догадался дать это моей жене?
– Я. – Голос его стал едва слышным. – Меган, я…
– Ты убил ее. Ты убил мою жену. Она обтекает с собственных костей. Возможно, ты убил нас всех. Наслаждайся своим пирогом.
Я повесила трубку, открыла глаза и долго смотрела в стену невидящим взглядом, пока не поняла, что сестры, чьим гостеприимством я только что воспользовалась, не сводят с меня глаз, а на лицах их ужас и смятение.
– Простите меня, – сказала я. – Возможно, вам стоит отправиться по домам. Побыть с семьями.
Больше я ничего не могла для них сделать. Как и для всех нас.
Рейчел лежала в отдельной палате, пластиковый шлюз отделял ее от остального мира.
– Специалисты из Центра контроля заболеваний уже в пути, – сказал доктор Оширо, глядя на меня и Никки. Все, что угодно, лишь бы не смотреть на Рейчел. – Они будут здесь уже сегодня.
– Хорошо, – проговорила я.
Это уже не поможет, разве что они решатся спалить город дотла. Но пусть докторам кажется, что они делают хоть что-то. Да и умирать легче, когда тебе кажется, что есть хоть какой-то шанс.
Кровать в палате Рейчел не пустовала, но там, где должна была быть моя жена, располагалась колышущаяся серая куча, в которой не было ни черт, ни линий. Хуже всего, что куча время от времени шевелилась, являя то клок блестящих черных волос, то правый глаз – все, что от нее осталось. Никки при каждом этом движении крепче сжимала мою руку, издавая тонкие скулящие звуки, словно маленький ребенок. Я не способна была предложить ей истинного утешения, однако могла хотя бы не выдергивать руку. Хотя бы не выдергивать руку.
Врачи суетились вокруг существа, когда-то бывшего Рейчел, брали образцы, снимали показания приборов. Все они были в защитной одежде – перчатки, бахилы, дыхательные маски, – но этого все равно недостаточно. Созданное человеком Нечто способно выжить при любых условиях. Они танцевали в огне, и огонь не выпустит их живыми.
Сколько усилий я потратила, чтобы уберечь семью. Сколько пищи выбросила, сколько стирок проделала по нескольку раз. Скольких врачей мы посетили, сколько прививок и прочего было сделано… и все впустую. Средство нашего уничтожения выросло в лаборатории, где я работала, лаборатории, которую я выбрала, чтобы мое желание идеальной чистоты принесло хоть какую-то пользу. А я даже не знала о нем, потому что люди, с которыми я работала, хотели оградить меня и не сталкиваться лишний раз с моими приступами. Это я во всем виновата.
Доктор Оширо говорил что-то, но я больше не слушала. Один из медбратьев в палате Рейчел как раз отвернулся, и я увидела крошечный серый комок у него под коленкой. Остальные тоже скоро найдут это на одежде. Впрочем, не важно. Плесень росла не снаружи, она пробивалась сквозь защитные костюмы изнутри. Плоть уже заражена и скоро будет сожрана.
– Мам?
Никки потянула меня за рукав, и я поняла, что отступаю прочь и тащу ее за собой, подальше от этого дома ужасов, куда-то во внешний мир, где, если мы поспешим, у нас появится шанс выжить. Никки – вот все, что теперь заботило меня.
«Прости, Рейчел», – подумала я и бросилась бежать.