Джон Адамс – Хаос на пороге (сборник) (страница 39)
– Когда мы сложили два и два, со мной было то же самое, – мягко проговорила Шеннон, погладила Нету по коленке и вернулась на свое место. – Только крика было куда больше.
– Итак. – Грэм обвел остальных взглядом. – Мы решили тянуть соломинку. Энсон? Нета?
Улетят трое. Четверым предстоит остаться.
– Энсон должен лететь, – сказал Кирилл. Энсон начал протестовать, но Кирилл поднял ладонь. – Он лучше всех разбирается в шаттлах и не раз летал на них.
– Я могу объяснить, что делать. Ничего сложного, – запротестовал Энсон.
Нета подавила смешок. Конечно, ничего. Перед ней сидели люди науки. Нужно найти способ разрешить вопрос наиболее рационально. Наиболее объективно и наиболее честно. Она смотрела, как эти временами занудные, но всегда гениальные, совершенно невероятные люди находят способ побороть страх, и в груди у нее заныло.
– Нет, Энсон должен лететь, – продолжил Рэй. – Я отказываюсь тянуть соломинку.
– Рэй, ты не можешь! – затряс головой Грэм.
– А как же Лейни, Морган? И Джеймс? Разве ты не заслуживаешь шанса вернуться к семье? – воскликнула Нета.
У него были дети, жена. Как и у нее. Как он может отказаться от шанса вернуться домой?
– Мои дети уже взрослые. Мы с Лейни говорили о том, что такое может случиться. Что я не смогу вернуться домой.
Так же как и Нета с Полом. Она почувствовала укол вины. Она здесь самая старшая. Ее дочь живет отдельно, учится в колледже. Муж понимал, на какой она идет риск, отправляясь на Луну на долгие месяцы. Он так гордился ею.
– Я тоже не стану тянуть, – сказал Кирилл. – У меня ни жены, ни детей. Родители умерли, да упокой их Господь. Если доставите сообщение моей сестре, я остаюсь.
– Значит, остаются пятеро? – сказал Грэм и по очереди посмотрел на Джи, потом на Нету, затем на Энсона, и наконец его взгляд задержался на Шеннон.
Молодая женщина покраснела, руки непроизвольно прикрыли низ живота.
Безмолвный диалог Грэма и Шеннон заставил слабое чувство вины, свербящее где-то в глубине, выплеснуться наружу. Нета и Шэннон жили в одной каюте, пользовались одной ванной комнатой. В такой тесноте, когда сталкиваешься друг с другом каждый день, трудно что-либо утаить. Судя по всему, Шеннон уже несколько недель беременна, – впрочем, какое сейчас значение могут иметь сроки.
– Если Шеннон будет гарантировано место, я тоже выхожу из игры, – услышала Нета свой голос.
– Но… – начал было Энсон, взглянул на покрасневшую Шеннон и осекся.
– Мне нужно записать сообщения, – добавила Нета, хотя совершенно не представляла, что скажет Полу, Люсите. Она в последнее время наговорила дочери много плохого.
Джи поднялся на ноги.
– Мне тоже нужно отправить сообщения. Я остаюсь, – произнес он. – Ребенку нужны родители.
Шеннон состояла в браке, Грэм тоже – но не друг с другом. Впрочем, чему удивляться: такие молодые, привлекательные, в тесном пространстве… Не нужно было иметь степень по социологии, чтобы понять, почему между ними возникла близость.
– Ребенку? – удивленно спросил Кирилл.
Шеннон покраснела еще сильнее.
– Я даже не уверена на сто процентов, что беременна, – сказала она. – Но похоже, что да. Мне так жаль… я не думала… – Она затихла, не сводя глаз с Грэма.
– Ох уж эти ученые мужи! – Энсон попытался улыбнуться.
– Ирокез, татуировка с тигром, да кто ж тут устоит? – хмыкнула Нета, отдаваясь водовороту собственных мыслей.
Она остается. Она, Джи, Кирилл и Рэй. Это последние люди, с кем ей придется говорить. И с кем придется умереть.
– Итак, решено? Улетают Энсон, Шеннон и Грэм? – Рэй обвел присутствующих взглядом.
Возражений не было. Никаких соломинок. Лица, окружающие Нету, выражали различные степени согласия. Или потрясения. Она сама точно не понимала, что чувствует, и не хотела бы, чтобы поняли остальные.
– Часа на сообщения хватит? – спросил Грэм. – Мы возьмем все, что вы захотите отправить.
Решение было принято, и все сразу задвигались, торопясь покинуть кают-компанию и отправиться туда, где можно было бы хоть как-то уединиться, чтобы отправить последние весточки семье и друзьям.
Нета вернулась в крохотную комнатушку, которую делила с Шеннон, достала планшет и устроилась на кушетке. Посмотрела на неубранную пустую койку Шеннон, на фотографии, висящие на толстых пластиковых стенах. Она провела в этой клетушке месяцы, но сейчас все казалось чужим, слишком маленьким, слишком стерильным. Совсем не тем местом, где она хотела бы провести последний день жизни.
Происходящее казалось нереальным. Нета коснулась грубого одеяла, глядя, как ее лицо появляется на экране планшета, слыша, как приложение докладывает, что готово к записи. Чужая рука касалась одеяла, чужое лицо смотрело на нее с экрана. Старое лицо, чья смуглая кожа побледнела от недостатка свежего воздуха и настоящего солнечного света, темные глаза и гораздо больше морщин, чем было совсем недавно.
Она не на Земле. Нормальные ответы тут не годятся. Что ей сказать Полу, Люсите? Что сказать в своем последнем послании? Уж точно не то, о чем она сейчас думает.
Она заставила себя успокоиться, глубоко вдохнула затхлый рециркулированный воздух и попыталась выглядеть собранной и сосредоточенной. Когда незнакомое лицо на экране стало почти таким, как ей хотелось, Нета нажала кнопку записи.
Она сказала все то, что должна была сказать. Сказала Полу, что любит его. Сказала, что помнит, как им было здорово на Гавайях на двадцатипятилетии свадьбы, и что она хотела бы, чтобы эта неделя длилась вечно. Попросила его приглядывать за Люситой – их маленьким «огоньком», и представила, как при этих словах дочь закатывает карие глаза. Люсита теперь стала Люси, ей кажется, что Люси Гудвин звучит куда более по-американски. Едва став подростком, она всячески старалась избавиться от материных пуэрториканских корней.
Она сказала Люсите, чтобы та занималась тем, к чему лежит душа – пусть даже это и не наука. Сказала, что сожалеет о том, что они часто вздорили, и попросила забыть об этом. Нета в своем послании называла Люситу Люси. Это был ее способ попросить прощения, и она молила Бога, чтобы этого оказалось достаточно.
Лишь в конце на глазах ее заблестели слезы, которые она так не хотела показать.
– Люби ее, Пол, – прошептала она. – Дай нашему маленькому огоньку всю любовь, которую теперь не смогу ей дать я. И не цепляйся за воспоминания обо мне. Я хочу, чтобы вы оба жили и были счастливы.
Нета выключила планшет. К тому времени как семья просмотрит видео, она давно уже будет мертва. НАСА и правительство подвергнут все тщательнейшей проверке, но она надеялась, что послание пропустят. Это все, что ей оставалось.
Нета вернулась в гостиную. Там были Рэй и Грэм – оба словно постарели на десяток лет за последние полчаса. Рэй налил ей чашку кофе, Нета сыпанула туда сухого молока и смотрела, как оно растворяется, собираясь с духом, чтобы задать еще несколько вопросов.
– Что произойдет, когда Луна столкнется с этой карликовой сволочью? Какая опасность угрожает Земле? Что с побережьями? – спросила она, думая о дочери, живущей в Калифорнии.
Рэй покачал головой. Ответил Грэм.
– Мы не уверены. У нас ни нужных программ, ни времени, чтобы смоделировать ситуацию. Луну сбросит с орбиты. Или орбита изменится. Или Луна расколется. И да, конечно, на Землю обрушится поток обломков. В основном, конечно, они сгорят в атмосфере, но хорошего ждать не приходится.
– Не приходится? – Перед глазами замелькали кадры из голливудских фильмов-катастроф, и по спине пробежал холодок.
– Не приходится. Будут штормы, погода взбесится – но Луна спасет Землю. По крайней мере на ближайшую перспективу.
– Верно, – в дверях показался Кирилл. – Не будь Луны, произошел бы вселенский бадабум. – Он взмахнул руками.
– Мы называем это «глобальным расширением», – усмехнулся Грэм.
– Значит, нам повезло, – проговорила Нета и наткнулась на недоуменные взгляды. – Я имею в виду – нам, человечеству.
Рэй кивнул.
– Более или менее. Нужно предупредить правительства, чтобы постарались эвакуировать людей из зон повышенного риска и все такое. На Земле достаточно людских и вычислительных ресурсов, чтобы справиться с последствиями катастрофы. Я думаю, мы выкарабкаемся.
Никто не сказал, что им остается только предупредить Землю и надеяться. А оставшиеся четверо вообще ничего не смогут сделать.
Прозвучали слова прощания. Четверо остающихся передали Энсону планшеты с посланиями и данные антенной станции. Речей не было, слез тоже. Если кто-то паниковал, то умудрялся не показывать этого.
Грэм, Шеннон и Энсон в последний раз спустились по лестнице. Нета не стала наблюдать за их уходом. Она вернулась в гостиную и принялась за остатки холодного кофе.
– Что теперь? – спросил Рэй.
Нета пожала плечами.
– Сколько у нас времени? – продолжал он. – Тридцать четыре часа с хвостиком?
– С хвостиком? А еще называешь себя ученым, – улыбнулась Нета.
– Я отправляюсь в постель, – заявил Кирилл, скрываясь в дверях.
Нета не возражала. Слишком долго еще ждать, чтобы провести это время, пялясь в пустые стены. Она вернулась в каюту и попыталась уснуть. Удобное положение найти не удавалось. Легкая гравитация, которая обычно позволяла спать более комфортно, теперь стала постоянным напоминанием, что она не на Земле. Перед глазами вставали картины того, как Земля вспухает взрывами и покрывается гигантскими кратерами, как поднимается море, грозя смыть ее дом. В конце концов заснув, Нета несколько раз подскакивала – ей казалось, что Люсита зовет ее на помощь.