Джон Адамс – Хаос на пороге (сборник) (страница 41)

Папа гордо посмотрел на большой белый экран. В тот день, когда он позвал сюда Джонни и объявил об Альцгеймере – и о том, что он покупает этот заброшенный автокинотеатр, чтобы напоследок скрутить мирозданию жирную фигу – на месте экрана висели лохмотья, за которыми виднелся ржавеющий каркас. Зато сегодня он выглядел безупречно: ни пятнышка, ни прорехи.

– После закрытия на вывеске пустили бегущую строку: «Конец фильма. Спасибо, что провели с нами тридцать лет». – Папа покачал головой. – У меня сердце разрывалось при мысли, что твои дети никогда не посмотрят кино в машине.

– Тиффани увезла детей в Балтимор, когда они еще не доросли до кино, – с невольной горечью сказал Джонни. Больше всего ему хотелось вернуться домой, залезть под одеяло с пивом и смотреть порнуху, пока не сморит сон.

В ворота заехал фургон, набитый подростками. Джонни направился продавать билеты. Если очень повезет, детишки накурятся травки, и их пробьет на пожрать. Раз в сто лет пригодятся хот-доги.

Как обычно, по дороге домой в машине работало радио. После Спрингстина включили новости, но у Джонни не было настроения слушать очередные сводки об эпидемии, и он стал щелкать по каналам, пока не наткнулся на песню «Чарм Сити Девилс».

Их популярность в очередной раз напомнила ему о своей неудавшейся карьере рок-музыканта. Джонни с отвращением выключил радио.

Папа завороженно смотрел в окно, как будто уличные фонари были самым увлекательным зрелищем в мире.

Его давно пора было доставить домой, но рука не поднималась: папа ловил неземной кайф от кинотеатра. Зато для Джонни режим был убийственный: возвращаться в час ночи и в шесть продирать глаза по будильнику.

А еще папин бизнес неуклонно прогорал.

– Сколько мы сегодня собрали? Сорок с чем-то долларов? – спросил Джонни.

– Где-то так.

Папа даже не попытался придумать хоть какое-нибудь, пусть даже самое нереалистичное обоснование, почему два взрослых человека должны корячиться ради сорока трех долларов, минус коммунальные расходы, минус абонентская плата за фильм, минус налоги, минус бензин и минус выплаты по кредиту – пятьсот шестьдесят долларов в месяц.

– Если вся эта свистопляска с вирусом продолжится, люди вместо обычных кинотеатров будут ходить в автомобильные. Так меньше шансов заразиться.

– Вирус уже в Уилкс-Барре. Если свистопляска продолжится, никто никуда не будет ходить. – Джонни передернуло, как от удара током. – Послушай, папа! Мы с тобой молодцы. Но давай признаем, что у нас не вышло. Просто не срослось.

Даже если он уговорит папу продать кинотеатр, где найти покупателя? Особенно сейчас. Может, когда паника уляжется, он сможет выручить хотя бы три тысячи за акр и частично погасить кредит. На остальные выплаты уйдут все сбережения, а значит, новой мечте после карьеры рок-звезды – открыть собственный гриль-бар – не суждено сбыться.

Джонни затормозил у светофора на Эйкер-стрит, беззвучно умоляя папу понять своим затуманенным мозгом, что пора бросать эту дохлую затею.

– Помню, как я смотрел тут первый фильм. Назывался «Они». Ужастик про гигантских муравьев. Второй уже не помню. Тогда в попкорн добавляли настоящее сливочное масло.

Джонни хотелось завопить во все горло.

– Да, да. В старые добрые времена все было прекрасно.

На этот раз папа уловил иронию.

– Знаешь, почему я говорю, что раньше было лучше? Потому что это правда. Раньше в самом деле было лучше!

– Тут я не возражаю. Раньше у тебя была пенсия и медстраховка. А до этого – приличная зарплата. Сколько ты получал в последний год на заводе «Гудьир»? Пятьдесят пять? Это на семнадцать тысяч больше, чем я зарабатываю сейчас. – Джонни с размаху хлопнул ладонью по рулю и поморщился от боли. Ему, в свои сорок один без диплома, не светило стать даже менеджером в «Бургер-Кинг». – Желаете доплатить всего пятьдесят центов за большой бургер? Как я задолбался задавать этот вопрос, ты себе даже не представляешь!

Джонни сделал глубокий вдох. Не стоило так разговаривать с папой, но он устал и разозлился. И ему было страшно.

– Прости. – Он тронул папу за плечо. – Вот ты никогда не повышал на меня голос. Ни разу за все мое детство. Я не вправе на тебя кричать.

За поворотом перед старым кирпичным зданием – где раньше была школа, а теперь склад сантехматериалов – они наткнулись на скопление машин с «мигалками». У «тауруса», который впечатался в телефонный столб, стояло два полицейских фургона и «скорая».

Проезжая мимо, Джонни максимально сбавил скорость. Водитель с расквашенным носом еще сидел за рулем.

– Это Арни Марино, он на почте работает.

Парамедики пытались аккуратно вытащить Арни из машины, а он как будто сопротивлялся. Присмотревшись, Джонни понял, что на самом деле у него припадок.

– Вот непруха, – пробормотал Джонни, ускоряясь, чтобы не выглядеть праздным зевакой. Пусть все думают, что он замедлился из соображений безопасности.

Бедный парень. Он дергался, как марионетка на ниточках, почти как…

Джонни проехал нужный поворот. Руки занемели и не слушались, как будто превратились в деревянные колоды.

Арни Марино дергал головой вверх-вниз. Кивал.

Джонни глубоко вдохнул и попытался расслабиться, выруливая в нужную сторону. Мало ли, какие бывают припадки. Наверняка есть другие похожие болезни.

С другой стороны, разве есть другие варианты? Кивающий вирус был уже близко и распространялся дальше. Джонни взглянул на папу, но тот, похоже, уже забыл об аварии.

Весь вечер за окном выли сирены, то дальше, то ближе. Когда к ночи завывание участилось, Джонни уже не сомневался, что вирус в городе.

Он включил телевизор в спальне. Казалось, экран разогревается целую вечность. Наконец появилось изображение: новостная студия «Си-эн-эн» и блондинка рядом с картой США, усеянной красными точками: в основном во Флориде, еще немного выше по побережью, несколько на западе. И еще откуда-то взялось небольшое скопление в Пенсильвании. Одна точка краснела прямо на месте их городка, как будто пригвождая Джонни к земле.

Он включил звук на максимум и стал смотреть, как солдаты, выпрыгивающие из грузовиков коричнево-камуфляжной окраски, оперативно строят пропускные пункты. В руках, ногах, языке и яйцах неистово пульсировала кровь. Мозг парализовало от ужаса, и из всего, что вещала блондинка в красной помаде, Джонни разобрал только слово «карантин».

Во входную дверь громко постучали. Джонни подпрыгнул от неожиданности: часы показывали три тринадцать ночи. Набросив спортивные штаны, он бросился вниз.

По дороге он наткнулся на папу.

– Что происходит? – растерянно спросил тот.

– Не знаю.

На пороге стояла Келли Крамер – дочь Леона и Патти. Она недавно бросила колледж и теперь жила у родителей в доме напротив.

– Мои предки… кажется, у них… – Она судорожно хватала ртом воздух. – Мне нужна помощь!

Джонни сунул ноги в кроссовки и, не зашнуровывая, поплелся за Келли через дорогу. Внутренний голос отчаянно протестовал.

Леон и Патти лежали в постели, укрытые по шею. И кивали, дергая подбородками вверх-вниз. У обоих дрожали пальцы ног под одеялом. Леон сдавленно хрипел.

Страшнее всего были их глаза: ясные и сфокусированные, влажные от испуга, они следили за каждым движением Джонни.

У Джонни подкосились ноги.

– Позвони «девять-один-один», – онемевшими губами проговорил он.

– Они сказали, что ничем не могут помочь. Больных слишком много. Больница во Фреймингтоне забита, а вывозить людей из карантинной зоны нельзя.

Это невозможно!

Да нет, еще как возможно. Отсюда до Уилкс-Барре едва ли сорок миль.

– Нам лучше не находиться в этой комнате. – Джонни на шаг отступил. – И вообще в доме.

– Им нужна помощь, – сказала Келли. – Неужели мы не можем ничего сделать?

Джонни отступил еще на шаг. И еще.

– Сама знаешь, что ничего. Нужно выбраться отсюда. Немедленно! – Он помчался вниз по лестнице и выскочил на улицу. Спадающие кроссовки шлепали по пяткам; адреналин гнал вперед.

Добежав до своей двери, он обернулся. Келли стояла у себя на лужайке.

– Я не могу их так бросить. Что мне делать?

– Если мы заразимся, их это не спасет. – Джонни задержался на пороге. Ему хотелось уйти подальше от Келли, не говоря уж о ее родителях, но рука не поднималась захлопнуть дверь у нее перед носом. Ей было всего двадцать два или двадцать три – большой ребенок, брошенный без помощи. По крайней мере, в глазах Джонни.

– У тебя есть тут родственники? – крикнул он.

Келли нажала кнопку на мобильнике и поднесла его к уху.

Джонни мысленно умолял тетю или бабушку на том конце провода ответить, но Келли так и стояла с телефоном у уха. На ее щеках блестели слезы, длинные каштановые волосы спутались.

Наконец она безвольно уронила руку.

– Не отвечают.

– Наберите полную ванну! – раздался крик.

Джонни обернулся. Миссис Макери из соседнего дома выскочила на лужайку в банном халате. Халат был мужской – видимо, остался от покойного супруга.