Джоджо Мойес – Счастливые шаги под дождем (страница 38)

Почему-то Сабине не хотелось признаваться, что она не понимает, о чем дед говорит. Ей так понравилось их молчаливое одобрение и очень не хотелось нарушить его. Дед будет разочарован, словно она какая-то обманщица. Лицо бабушки будет выражать невозмутимость с примесью досады – так она до недавнего времени разговаривала с внучкой. Сабина вновь превратится в городского аутсайдера.

– Шесть.

– Что?

– Шесть.

Это число казалось подходящим.

– Шесть раз?

Дед вытаращил глаза.

Вошла бабушка с хлебной доской.

– Слышала, Джой? Сабина сегодня охотилась. Выгоняли шесть раз.

Джой бросила на Сабину проницательный взгляд. Та, поняв, что сказала глупость, постаралась объяснить что-то глазами.

– Это удивительно! – сказал он, покачав головой над тарелкой. – Последний раз, когда я слышал, чтобы на охоте выгоняли шесть раз, было… кажется, в шестьдесят седьмом. Да, Джой? В ту зиму у нас гостили Петигрю. Тогда было пять или шесть раз, верно?

– Не помню, – лаконично ответила Джой.

– Наверное, я что-то не так поняла, – огорченно произнесла Сабина.

– Шесть раз, – повторил дед, снова качая головой. – Ну-ну… Все же сезон шестьдесят седьмого был очень удачным. В том году и лошади были хорошие. Джой, помнишь жеребенка, которого мы купили в Типперэри? Как его звали?

– Мастер Ридли.

– Мастер Ридли. Тот самый. И мы столько денег извели на эту лошадь, что не осталось на гостиницу. Пришлось ночевать в трейлере. Правда, дорогая?

– Правда.

– Да. Ночевали в трейлере. Так холодно. Там было полно дыр.

– Да, действительно.

– Но было здорово. Да… – Дед медленно улыбнулся своим мыслям, и Сабина заметила, что у Джой тоже смягчилось выражение лица.

– Да, – сказала она. – Было здорово.

Воспользовавшись моментом, Сабина положила себе добавки.

– Шесть раз… Знаешь, нет ничего похожего на голоса гончих. – Дед поднял голову, словно прислушиваясь к чему-то. – Ничего похожего. – Потом он глянул прямо на Сабину, словно увидев ее в первый раз. – Ты совсем не похожа на мать, да?

И рухнул головой в тарелку.

В первый момент Сабина в страхе взглянула на него, думая, что это какая-то шутка. Потом Джой с криком вскочила с места и, подбежав к нему, приподняла голову мужа и прислонила к своему плечу.

– Позвони врачу! – прокричала она Сабине.

Выйдя из оцепенения, Сабина отодвинула стул и выскочила из комнаты. Пока она листала телефонную книгу и дрожащими пальцами набирала номер, перед ней маячило ужасное видение деда. Она знала, это видение будет еще долго преследовать ее. Полузакрытые глаза, полуоткрытый рот. Ползущие по морщинистому лицу струйки соуса томатного цвета. Они стекали с цветастого шарфа на безупречно-белые плечи и грудь наподобие бледной, разбавленной крови.

Кейт села на диван рядом с Джастином, раздумывая, стоит ли прижаться к нему или, может быть, запустить пальцы ему в волосы. Или взять за руку. Или даже положить ладонь ему на бедро расслабленным, но все же собственническим жестом. Тайком заглядывая ему в лицо, она пыталась определить, что будет наиболее уместным. Два месяца назад эти проблемы ее не волновали, но тогда она чувствовала себя с ним совершенно раскованно, уверенная, что каждое ее прикосновение найдет отклик.

Сегодняшний Джастин не разделял постоянного желания прежнего Джастина трогать, обнимать или гладить ее. Теперь по вечерам его не очень-то волновало, сядет ли она рядом с ним. А Кейт, горя желанием преодолеть эту дистанцию между ними, пытаясь получить теплоту, которая больше не возникала без ее усилий, чувствовала себя ужасно неловко.

– Хочешь еще вина? – касаясь его ногой, спросила она.

– Угу, замечательно, – не отрывая глаз от экрана, ответил он.

– Я люблю «Флери». Это особое угощение себе самой.

Джастин хмыкнул, уставившись на экран, потом глянул на Кейт, когда она наполняла его бокал.

– Отлично.

– А я даже не знаю, какое твое любимое вино.

Кейт хотела, чтобы они снова говорили друг с другом, по-настоящему были заняты друг другом, делились секретами, изливали друг другу душу – вот я какая, возьми меня! Когда они с Джастином начали встречаться, ее поразила мысль о себе самой как о человеке с новыми возможностями. Он, казалось, видел в ней большой потенциал, заставлял ее поверить в то, что вместе они превосходят самих себя. Теперь, приехав к Кейт, Джастин сидел перед телевизором с пультом в руке, потом спросил, что у них на ужин.

– Это называется «утихомириться», – ответил он однажды вечером, когда она подняла эту тему. – Это говорит о том, что мне с тобой комфортно. Нельзя ожидать, что сильная страсть будет длиться вечно.

«Тогда зачем я ради тебя бросила Джеффа? – хотелось ей прокричать в ответ. – С ним, по крайней мере, мне не приходилось готовить и всегда мыть посуду. По крайней мере, Джефф разговаривал со мной вечерами. И время от времени хотел заниматься со мной любовью».

– Так какое твое любимое вино?

– Что-что?

– Твое любимое вино. Какое оно? – В голосе Кейт появились новые стальные нотки.

– Вино? Хм… Никогда об этом не думал. – Помолчав, Джастин постарался припомнить, понимая, что от него ждут ответа. – Хороши некоторые из чилийских.

Получалось, что, как только исчез призрак Джеффа вместе с угрозой разоблачения, вожделение Джастина стало угасать. Кейт чувствовала себя обиженной, стараясь прогнать подозрение, что ей приходится теперь играть другую роль, заменяя собой мать, устраивая домашний уют и надежное пристанище человеку, истинная страсть которого, видная через фотообъектив, блуждает где-то далеко.

– Хорошо же он устроился, – заметила на прошлой неделе Мэгги, увидев в прихожей сумки Джастина с фотооборудованием.

– В каком смысле?

– Красивый дом, место, где можно получить еду и секс. Удобное место для хранения фотооборудования. И никакой ответственности. Никаких обязательств. Никаких счетов.

Надув губы, она стремительно прошла на кухню, где Кейт заваривала чай.

– Зачем ему оплачивать счета, если он здесь не живет?

Кейт раздражал тон Мэгги. Но она тоже замечала, что сумок с оборудованием становится все больше, и подумала, что Сабина может возмутиться против их присутствия.

– В этом нет никакого смысла. Просто я решила, что рано или поздно он захочет здесь жить.

– Послушай, Мэгги, не все похожи на вас с Хэмишем. Джастин – свободная личность. И, что более существенно, я только что пережила очень тяжелый разрыв. Ты знаешь, насколько тяжелый. И мне совсем не хочется, чтобы кто-то маячил здесь, вмешиваясь в мою жизнь. Хочу пока пожить для себя. – Кейт почти убедила себя в этом.

– О-о, а я не предполагала, что ты порвала с Джеффом, чтобы пожить для себя. Извини, дорогая. Я думала, ты сказала, что хочешь быть с Джастином. Какая я стала забывчивая! Наверное, это признаки Альцгеймера. – Мэгги, лукаво посмотрев на Кейт, закрыла тему разговора.

Разумеется, она права. Но Кейт не собиралась признавать свою ошибку. Потому что это означало бы, что все эти муки, вся суета, разлад уже и без того шатких отношений с дочерью были напрасными. И это означало бы, что, несмотря на свои тридцать пять и богатый опыт взаимоотношений с мужчинами, позволявший ей думать, что она знает, что делает, Кейт снова ошиблась. Снова.

Она со смущением подумала о Сабине, с которой в последний раз говорила по телефону больше недели назад. Дочь была относительно дружелюбна, не ругала ее за промахи, не стала даже цепляться к ней, когда Кейт обмолвилась о Джастине. Но Сабина решительно сменила тему разговора, когда Кейт стала деликатно говорить о ее возвращении домой. Больше самого отказа Кейт обеспокоила манера дочери. Раньше Сабина никогда не тревожилась по поводу чувств матери – напротив, она изо всех сил старалась досадить ей. Эта новая взрослая Сабина не просто деликатно говорила ей, что не одобряет ее жизнь, а, очевидно, собиралась построить собственную отдельно от нее.

Кейт проглотила комок в горле. «Надо хорошенько постараться, – думала она, глядя на вытянутые перед собой ноги Джастина в кожаных штанах. – Дам Сабине больше свободы, потом напомню ей о том, за что она любит Лондон. Не стану приставать к ней, а просто буду сидеть тихо и ждать ее возвращения. И не стану искать особого смысла в поведении Джастина. Он хороший человек и любит меня, просто мы слишком быстро перешли на семейную жизнь. Надо немного встряхнуться».

Кейт глубоко вздохнула и слегка взбила волосы.

– Ну что, – сказала она, кладя ладонь ему на бедро, – тебе понравился ужин?

Кейт приготовила его любимые стейки из тунца. По сути дела, она становилась хорошей стряпухой.

– Было здорово. Я уже говорил.

Медленно перемещая руку вверх по бедру, она прошептала ему в ухо:

– А как ты относишься к десерту?..

О господи, это похоже на цитату из дешевой порнушки. Но надо идти дальше. Застенчивость ее погубит.

– Отлично! – ответил Джастин, поворачиваясь к ней от телевизора. – Что у нас есть?

Она постаралась удержать на лице обольстительную улыбку.

– Ну, я имела в виду не совсем обычный десерт… – (Он немного смутился.) – Это может быть восхитительно… я так думаю…