Джоджо Мойес – До встречи с тобой (страница 39)
– Это всего лишь исследование, которое, как мне показалось, может быть полезным. Но я умолкаю.
– Непременно об этом подумаю, – с равнодушным и вежливым видом улыбнулся Уилл.
Я встала, чтобы убрать тарелки, мечтая вылезти из-за стола. Но мама одернула меня и приказала сидеть.
– У тебя день рождения, дочка, – сказала она, как будто в другие дни не стремилась все сделать сама. – Бернард, ты не мог бы принести курицу?
– Ха-ха! Надеюсь, она больше не хлопает крыльями? – оскалил зубы папа.
Остаток ужина прошел без происшествий. Я видела, что родители совершенно очарованы Уиллом. О Патрике нельзя было сказать того же. Они с Уиллом больше не разговаривали. Когда мама накладывала жареную картошку – папа, как обычно, попытался стянуть лишку, – я перестала волноваться. Папа расспрашивал Уилла обо всем на свете, о его прошлой жизни и даже о несчастном случае, и тот, похоже, чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы отвечать откровенно. Я даже узнала кое-что новое. Например, его работа, видимо, была довольно важной, хотя он постарался преуменьшить свои успехи. Уилл покупал и продавал компании и извлекал из этого прибыль. Папе понадобилось несколько попыток, чтобы вытянуть из Уилла, что его представление о прибыли содержит шесть или семь нулей. Я невольно уставилась на Уилла, пытаясь соотнести человека, которого знала, с безжалостным дельцом из Сити, которого он описывал. Папа рассказал ему о компании, которая собиралась завладеть мебельной фабрикой. Услышав название, Уилл кивнул почти смущенно и ответил, что да, он их знает. Да, наверное, он поступил бы так же. Судя по его тону, плакала папина работа.
Мама лишь ворковала над Уиллом и суетилась вокруг него. По ее улыбке было ясно, что в какой-то момент Уилл превратился в обычного привлекательного молодого мужчину за ее столом. Неудивительно, что Патрик разозлился.
– Праздничный торт? – спросил дедушка, когда мама начала убирать посуду.
Он сказал это так отчетливо и так неожиданно, что мы с папой потрясенно уставились друг на друга. Все затихли.
– Нет. – Я обошла вокруг стола и поцеловала дедушку. – Нет, дедушка. Извини. Но будет шоколадный мусс. Тебе понравится.
Он одобрительно кивнул. Мать сияла. Лучшего подарка и придумать было нельзя.
На столе появился мусс, а вместе с ним большой, завернутый в тонкую бумагу квадратный подарок размером с телефонную книгу.
– Пора дарить подарки? – спросил Патрик. – Вот. Это мой. – Он улыбнулся и положил подарок на середину стола.
Я постаралась улыбнуться в ответ. В конце концов, время для споров было неподходящее.
– Ну же, – сказал папа. – Открывай.
Сначала я открыла их подарок, развернув бумагу аккуратно, чтобы не порвать. Это оказался альбом для фотографий, и на каждой странице был снимок одного года из моей жизни. Я в младенчестве; мы с Триной – серьезные, круглощекие девочки; мой первый день в средней школе – куча заколок и юбка на вырост. Более свежая фотография нас с Патриком, та, на которой я на самом деле посылаю его к черту. И наконец, я в серой юбке – первый день на новой работе. Между страницами лежали рисунки Томаса с нашей семьей и сохраненные мамой письма из школьных поездок с детским почерком и рассказами о днях, проведенных на пляже, пропавшем мороженом и вороватых чайках. Листая альбом, я задержалась лишь на мгновение, когда увидела девушку с длинными темными волосами, откинутыми за спину. Я перевернула страницу.
– Можно посмотреть? – спросил Уилл.
– У нас выдался… не лучший год, – сказала мама, когда я продолжила листать альбом перед Уиллом. – В смысле, все в порядке. Но вы же знаете наши обстоятельства. А потом дедушка увидел днем по телевизору про самодельные подарки, и я подумала, что это будет… ну, знаете… действительно что-то значить.
– Так и есть, мама. – Мои глаза наполнились слезами. – Мне очень нравится. Спасибо.
– Некоторые фотографии выбрал дедушка, – сказала она.
– Очень красиво, – произнес Уилл.
– Мне нравится, – повторила я.
В жизни не видела ничего печальнее, чем взгляды бесконечного облегчения, которыми обменялись мама и папа.
– Я следующий. – Патрик подвинул коробочку через стол. Я медленно открыла ее, на мгновение неясно испугавшись, что это может оказаться обручальное кольцо. Я была не готова. Я еще даже не вполне осознала, что заполучила собственную комнату. Открыв коробочку, я увидела на темно-синем бархате тонкую золотую цепочку с маленьким кулоном-звездочкой. Очень мило, нежно и совершенно не в моем стиле. Я никогда не носила подобные украшения.
Я смотрела на кулон и пыталась придумать, что сказать.
– Какая прелесть, – произнесла я, когда Патрик наклонился через стол и застегнул цепочку на моей шее.
– Рад, что тебе понравилось. – Патрик поцеловал меня в губы. Честное слово, он никогда раньше не целовал меня так – на глазах у родителей.
Уилл невозмутимо наблюдал за мной.
– Что ж, думаю, пора приступить к десерту, – сказал папа. – Пока в комнате не стало слишком жарко. – Он громко рассмеялся над собственной шуткой. Шампанское безмерно подняло его дух.
– У меня тоже есть кое-что для вас в сумке, – тихо сказал Уилл. – На спинке кресла. В оранжевой обертке.
Я достала подарок из рюкзака Уилла.
Мама замерла с сервировочной ложкой в руке.
– Вы купили Лу подарок, Уилл? Это так мило с вашей стороны. Правда, это мило, Бернард?
– Несомненно.
На оберточной бумаге красовались разноцветные китайские кимоно. Я с первого взгляда поняла, что сохраню ее. Возможно, даже сошью что-нибудь по рисунку. Я сняла ленточку и на время отложила в сторону. Развернула оберточную бумагу, затем папиросную и увидела нечто подозрительно знакомое в черную и желтую полоску.
Я достала ткань из свертка, и в моих руках оказались две пары черно-желтых колготок. Взрослого размера, плотные, из такой мягкой шерсти, что они чуть не выскользнули из моих пальцев.
– Поверить не могу, – засмеялась я от радости и неожиданности. – О боже! Где вы их взяли?
– Их сделали на заказ. Кстати, я проинструктировал мастерицу с помощью своей новенькой программы распознавания речи.
– Колготки? – хором произнесли папа с Патриком.
– Лучшие колготки на свете.
Мать вгляделась в колготки:
– Послушай, Луиза, я совершенно уверена, что у тебя были точно такие же в раннем детстве.
Мы с Уиллом переглянулись.
С моего лица не сходила улыбка.
– Я хочу надеть их немедленно, – заявила я.
– Боже праведный, она будет выглядеть как Макс Уолл[52] в пчелином улье, – качая головой, заметил папа.
– Да ладно, Бернард, у нее день рождения. Пусть надевает что хочет.
Я выбежала из комнаты и натянула дурацкие колготки в коридоре. Вытянула носок, любуясь ими. Я никогда еще не была так счастлива, получив подарок.
Я вернулась в гостиную. Уилл одобрительно хмыкнул. Дедушка хлопнул ладонями по столу. Мама и папа расхохотались. Патрик просто смотрел.
– Не могу выразить словами, как они мне нравятся, – сказала я. – Спасибо. Спасибо. – Я протянула руку и коснулась его плеча. – Правда.
– Там еще открытка, – сказал он. – Прочтете ее как-нибудь потом.
Родители устроили большую суматоху вокруг Уилла, когда он уходил.
Захмелевший папа неустанно благодарил его за предоставленную мне работу и зазывал в гости.
– Если меня сократят, может, загляну на огонек и по смотрим футбол, – добавил он.
– С удовольствием, – ответил Уилл, хотя я ни разу не видела, чтобы он смотрел футбольный матч.
Мама всучила ему остатки мусса в пластмассовом контейнере:
– Раз уж вам так понравилось.
Вот это джентльмен, станут повторять они битый час после его ухода. Настоящий джентльмен.
Патрик вышел в прихожую, засунув руки глубоко в карманы, словно борясь с желанием пожать Уиллу руку. Более великодушного объяснения я придумать не смогла.
– Приятно было познакомиться, Патрик, – сказал Уилл. – И спасибо за… совет.
– О, я просто пытаюсь помочь своей подружке с работой, – сказал он. – Вот и все. – Он явно подчеркнул слово «своей».
– Что ж, вам повезло, – сказал Уилл, когда Натан покатил его на улицу. – Она ловко обтирает губкой.
Он сказал это так быстро, что дверь успела закрыться, прежде чем Патрик сообразил, о чем речь.
– Ты не говорила, что обтираешь его губкой.
Мы вернулись к Патрику, в новенькую квартиру на краю города. Дом продавался как лофт[53], хотя выходил окнами на торговый комплекс и имел всего три этажа.