Джоджо Мойес – До встречи с тобой (страница 32)

– Прекрасно. – Я принялась рыться в сумочке в поисках кошелька. – И сколько он стоит?

Салфетки, старые автобусные билеты и игрушечная машинка Томаса полетели на пол. Мне было все равно. Уилл должен получить свой роскошный обед в ресторане.

– Вот. Сколько? Еще десять? Двадцать? – Я сунула ей пригоршню банкнот.

Она посмотрела на мою руку:

– Прошу прощения, мадам, мы не торгуем значками. Это ресторан. Вам необходимо вернуться в кассу.

– Которая расположена на другой стороне ипподрома.

– Да.

Мы уставились друг на друга.

– Луиза, нам пора, – раздался голос Уилла.

На мои глаза внезапно навернулись слезы.

– Нет, – сказала я. – Это нелепо. Мы приехали в такую даль. Оставайтесь, а я пойду и куплю на всех значки VIP-зоны. И мы поедим.

– Луиза, я не голоден.

– Все будет хорошо, когда мы поедим. Посмотрим на лошадей и так далее. Все будет хорошо.

– Луиза. – Натан шагнул вперед и взял меня за руку. – По-моему, Уилл просто хочет домой.

На нас смотрел уже весь ресторан. Взгляды обедающих скользили по нам, сперва по мне, затем по Уиллу, затуманиваясь легкой жалостью или неприязнью. Я чувствовала это. Я потерпела полный крах. Я взглянула на женщину, которой, по крайней мере, хватило совести слегка смутиться, когда Уилл заговорил.

– Что ж, спасибо, – сказала я. – Спасибо, что были столь чертовски любезны.

– Кларк… – в голосе Уилла прозвучало предупреждение.

– Ваша гибкость впечатляет. Я обязательно порекомендую вас всем знакомым.

– Луиза!

Я схватила свою сумку и засунула под мышку.

– Вы забыли машинку, – окликнула женщина, когда я вылетела за дверь, которую придерживал Натан.

– Что, ей тоже нужен чертов значок? – огрызнулась я, и мы проследовали в лифт.

Мы спустились в молчании. Большую часть короткого спуска я пыталась унять дрожь ярости в руках.

– Наверное, стоит купить что-нибудь в одном из киосков, – пробормотал Натан, когда мы оказались в вестибюле. – Мы уже несколько часов ничего не ели. – Он опустил взгляд на Уилла, так что мне стало ясно, кого он имеет в виду.

– Прекрасно! – жизнерадостно откликнулась я и перевела дыхание. – Я бы не отказалась от поджаристой корочки. Как насчет старой доброй жареной свинины?

Мы купили три булочки со свининой, жареной шкуркой и яблочным соусом и устроились под полосатым навесом. Я сидела на небольшом мусорном ящике, чтобы быть с Уиллом на одном уровне и кормить его кусочками мяса, при необходимости разрывая их руками. Две женщины за стойкой притворялись, будто не смотрят на нас. Я видела, что они украдкой поглядывают на Уилла и время от времени перешептываются, когда думают, что мы не смотрим. «Бедняга, – почти слышала я. – Какая ужасная жизнь». Я окинула их взглядом. Как они смеют так смотреть на него! Я старалась поменьше думать о том, что должен чувствовать Уилл.

Дождь прекратился, но открытый всем ветрам ипподром внезапно показался унылым и промозглым, его коричнево-зеленая поверхность была усеяна выброшенными квитанциями, а горизонт стал ровным и пустым. Автомобилей на парковке за время дождя осталось совсем мало, и вдалеке раздался чуть слышный искаженный звук громкоговорителя – очередной заезд прогрохотал мимо.

– Не пора ли домой? – вытирая рот, предложил Натан. – В смысле, чудесно отдохнули, но хорошо бы успеть до пробок.

– Ладно. – Я скомкала бумажную салфетку и выбросила в корзину. Уилл отказался от последней трети своей булочки.

– Ему не понравилось? – спросила женщина, когда Натан покатил кресло по траве.

– Не знаю. Возможно, ему понравилось бы больше без гарнира из зевак. – Я швырнула остатки в мусорное ведро.

Но добраться до машины и подняться по пандусу оказалось не так-то просто. За несколько часов, проведенных на скачках, приезжающие и уезжающие машины превратили парковку в море грязи. Даже с впечатляющей силой Натана и моей скромной помощью не удалось проехать и половины пути. Колеса проворачивались и визжали, не в силах обрести точку опоры и преодолеть последние дюймы. Наши с Натаном ноги скользили, на обувь налипла грязь.

– Ничего не получится, – сказал Уилл.

Я сделала вид, что не слышу. Прекрасное окончание нашей прогулки!

– Похоже, нам нужна помощь, – сказал Натан. – Я даже не смогу вернуть кресло на дорожку. Оно застряло.

Уилл громко вздохнул. Я еще никогда не видела его настолько измученным.

– Я могу посадить вас на переднее сиденье, Уилл, если его немного откинуть. А потом мы с Луизой попытаемся вытащить кресло.

– Не хватало только проситься на ручки, – сквозь зубы произнес Уилл.

– Извини, приятель, – сказал Натан. – Но мы с Лу одни не справимся. Эй, Лу, ты посимпатичнее меня. Сходи приведи помощника-другого.

Уилл закрыл глаза, выпятил подбородок, и я побежала к трибунам.

Никогда бы не поверила, что так много людей могут отказаться помочь вытащить инвалидное кресло из грязи, особенно если о помощи просит девушка в миниюбке и мило улыбается. Обычно я сторонюсь незнакомцев, но отчаяние заставило забыть о страхе. Я металась по главной трибуне и просила любителей скачек уделить мне всего пару минут. Они смотрели на меня и мою одежду, как будто я замышляла какую-то каверзу.

«Надо помочь мужчине в инвалидном кресле, – говорила я. – Он немного застрял».

«Мы как раз ждем следующего заезда», – отвечали они. Или: «Извините». Или: «Мне нужно дождаться половины третьего. Мы поставили на эту лошадь кучу денег».

Я подумывала даже привести жокея или двух. Но когда я подошла к ограждению, оказалось, что они еще меньше меня.

Добравшись до парадного круга, я едва сдерживала ярость. Наверное, я уже не улыбалась, а скалила зубы. И наконец – о радость! – обнаружила парней в полосатых рубашках поло. На спинах рубашек было написано: «Последний бой Марки», в руках ребята сжимали банки с пивом. Судя по акценту, они приехали откуда-то с северо-запада, и я ничуть не сомневалась, что последние двадцать четыре часа они не просыхали. При моем приближении они разразились одобрительными криками, и я подавила желание еще раз показать им средний палец.

– Выше нос, детка! У Марки на этих выходных мальчишник, – невнятно пробормотал один из парней, опустив мне на плечо руку размером с окорок.

– Сегодня понедельник. – Я сдержала дрожь и отлепила руку.

– Шутишь? Уже понедельник? – отшатнулся он. – Типа, ты должна поцеловать Марки.

– Вообще-то, я пришла попросить вас о помощи.

– Все, что хочешь, крошка, – похотливо подмигнул он.

Его приятели плавно покачивались вокруг, словно водоросли.

– Нет, правда, вы должны помочь моему другу. На парковке.

– Извини, но я, похоже, не в том состоянии, чтобы кому-то помогать, крошка.

– Эй, там! Следующий заезд, Марки. Ты на него ставил? Кажется, я на него ставил.

Они повернулись к скаковому кругу, уже утратив ко мне интерес. Я обернулась на парковку и увидела сгорбленную фигуру Уилла. Натан тщетно дергал за ручки кресла. Я представила, как возвращаюсь домой и сообщаю родителям Уилла, что мы бросили его ультрадорогое кресло на автомобильной парковке. И тут я увидела татуировку.

– Он солдат, – громко сообщила я. – Бывший солдат.

Один за другим парни повернулись ко мне.

– Его ранили. В Ираке. И мы просто хотели, чтобы он немного развлекся. Но все отказываются помочь. – На мои глаза навернулись слезы.

– Ветеран? Серьезно? Где он?

– На парковке. Я просила кучу народу, но все отказываются помочь.

Кажется, им понадобилась минута или две, чтобы переварить мои слова. Но затем они с изумлением переглянулись.

– Идем, ребята. Мы этого не потерпим.

Пошатываясь, они потянулись за мной. Я слышала, как они восклицают и бормочут:

– Проклятые гражданские… Знали бы они, каково это…

Когда мы подошли, Натан стоял рядом с Уиллом, от холода глубоко вжавшим голову в воротник, хотя Натан накрыл его плечи вторым одеялом.