Джоди Пиколт – Одинокий волк (страница 47)
Кара может обижаться, что я люблю ее меньше брата, но не только у родителей есть любимчики. И Кара, и Эдвард всегда больше любили Люка. И как они могли его не любить, если он водил их в лес и учил там ориентироваться, показывал, какой клевер съедобен, и разрешал держать на коленях волчат, пока те жевали им рукава. Я же заставляла убираться в комнате и есть брокколи.
Я хочу дотянуться до Кары, но она воздвигла между нами невидимую стену, толстую и непробиваемую.
– Знаешь, когда я узнала, что беременна тобой, я разрыдалась.
У Кары отвисает челюсть, как будто она ожидала такого признания, но никогда не думала, что у меня хватит смелости произнести это вслух.
– Я боялась, что не смогу любить второго ребенка так же сильно, как первого, – продолжаю я. – Но когда я впервые взяла тебя на руки, случилась наистраннейшая вещь. Как будто мое сердце внезапно развернулось. Словно там оказалось тайное пространство, о существовании которого я даже не подозревала, и там хватало места для вас обоих. – Я неотрывно смотрю на дочь. – Как только мои чувства распахнулись, пути назад уже не было. Без тебя это место просто опустеет.
Кара наклоняется так, что волосы падают на лицо:
– На другом конце это ощущается по-иному.
– Я не выбирала Эдварда вместо тебя, – настаиваю я. – Я выбираю вас обоих. Вот почему я дам тебе это. – Я протягиваю документы. – В четверг суд назначит вашему отцу постоянного опекуна.
Кара округляет глаза:
– И больница будет слушать того, кого выберут?
– Да, – отвечаю я.
– А в документах стоит твое имя, потому что ты мой законный опекун?
– Думаю, да. И скорее всего, Эдвард получил такой же набор документов.
Дочь вскакивает так быстро, что стул откатывается назад.
– Они должны выбрать тебя, – говорит она. – Тебе нужен адвокат…
Я тут же вскидываю руку:
– Кара, я ни за что на свете не стану снова вмешиваться в жизнь твоего отца. Или в его смерть, если уж на то пошло.
– Всего лишь на три месяца, пока мне не исполнится восемнадцать, – умоляет она. – Ты будешь просто говорить то, что скажу я, и врачи тебя послушают. Кто знает, к тому времени отец уже может поправиться.
– Милая, я знаю, как сильно ты его любишь, но это выше моих сил. Твой отец как американские горки, и я больше не выдержу такой поездки.
– Ты не понимаешь, – говорит Кара. – Я не могу его потерять.
– Очень даже понимаю, – мягко отвечаю я. – Одно время я чувствовала то же самое. Я не встречала никого похожего на твоего отца. Но мне пришлось напомнить себе, что он уже не тот мужчина, в которого я когда-то влюбилась. Что он сделал неправильный выбор.
Кара поднимает сухие глаза, полные решимости.
– Он не выбирал того, что происходит сейчас, – отвечает она. – Может, он и бросил тебя, мама, но меня он никогда не оставит.
Ее слова возвращают меня в прошлое. Я беременна Карой, и Люк каждую ночь прижимает меня к себе. Он рассказывает, как у альфа-самки может случиться ложная беременность.
– Я уверена, что у меня все по-настоящему, – говорю я, ворочаясь в надежде найти удобное положение для живота. – Не могу представить, зачем мне бы захотелось притворяться.
– Беременность альфа-самки заставляет других волков вести себя примерно. Они рекламируют себя как потенциальных нянек или доказывают альфе, что по-прежнему хороши в защите стаи, поддержании мира или в другой работе, которая обеспечит безопасность будущих волчат. А потом, в самом конце, когда альфа добивается, чтобы все вели себя как положено, она перестает вырабатывать гормоны в моче и запахе и говорит: «Попались».
– Это довольно впечатляюще, – говорю я.
Он обхватывает руками мой живот:
– Ты даже не представляешь насколько. За четыре-пять месяцев до начала периода альфа-самка уже знает, сколько волчат у нее будет, их пол и останутся они в стае или будут высланы, чтобы сформировать новую, – продолжает Люк.
Я смеюсь:
– Мне бы просто хотелось знать, какую одежду покупать – голубую или розовую.
– Это потрясающе! – шепчет он. – Эти дети становятся частью семьи еще до зачатия.
Теперь я понимаю, что Кара права. Люк хотя и был на редкость эгоистичным, никудышным мужем, но он любил своих детей. Он продемонстрировал это единственным известным ему способом: привел их в мир, без которого не мог жить. С Эдвардом это знакомство привело к трениям. Кара же получала от него сплошное удовольствие.
Когда Эдварду требовался заступник, я защищала его. Для Кары я сделаю не меньше. Я не могу стать тем опекуном для Люка, которого она хочет видеть, но это не значит, что ничем не могу ей помочь. Приняв решение, я поднимаюсь:
– Встречаемся в машине. Нам придется взять с собой близнецов, но будем надеяться, что они заснут по дороге.
– Куда мы поедем? – спрашивает Кара.
– Искать Дэнни Бойла. Я уверена, что он мечтает найти тебе адвоката.
В офисе окружного прокурора нет, но, как выясняется, старые репортеры не умирают – просто вместо тайных встреч с информаторами они устраивают встречи с другими родителями на игровых площадках, а вместо юбок-карандашей носят самодельные украшения из пластилина. Один звонок бывшему коллеге, и мы узнаём, что Бойл проводит пресс-конференцию в Грейндж-Холле Бересфорда. Обвинение в покушении на убийство в маленьком городке Новой Англии, даже отозванное, – достаточно крупное событие, чтобы заслужить освещения на первой полосе, а окружной прокурор не из тех, кто упускает прекрасную возможность.
Мы с Карой приезжаем уже в разгар пресс-конференции. Близнецы заснули в машине, и мы обе держим на руках по распаренному, теплому ребенку. Неудивительно, что мы сильно выделяемся среди репортеров и телевизионщиков. И хотя топчемся с краю толпы, где она распадается на отдельных людей, взгляд Бойла цепляется за Кару, и он едва заметно спотыкается во время своей речи.
– Я считаю себя борцом за справедливость, – говорит прокурор. – Вот почему я сделаю все возможное, чтобы правосудие не выходило из-под контроля. Я не допущу, чтобы мы стали сутяжным обществом, где в ходу сфабрикованные обвинения, основанные на ложных доказательствах.
Любопытно, Бойл не упоминает, что для начала именно он позволил обвинениям выйти из-под контроля.
– А как насчет того волчьего энтузиаста в больнице? – кричит репортер, и Кара рядом со мной вздрагивает.
– Наши мысли и молитвы по-прежнему с ним и его семьей, – серьезно говорит Бойл и поднимает руку. – Простите, народ, на сегодня вопросов хватит. – Он проталкивается сквозь толпу, равняется с Карой и хватает ее за руку. – Что ты здесь делаешь? – шипит он сквозь зубы.
– Вы мой должник, – вздернув подбородок, отвечает она.
Бойл оглядывается в поисках нежелательных слушателей и тащит Кару в общественную столовую Грейндж-Холла. Я следую за ними, прижимая сопящего на плече Джексона.
– Я твой должник? – потрясенно переспрашивает Бойл. – Да мне следовало отправить тебя в тюрьму.
Заметив меня, он хмурится:
– Кто это?
– Моя мать, – говорит Кара.
В ответ Бойл немного смягчается, ведь, в конце концов, я избиратель.
– Если бы я не был твердо убежден, что весь твой план – всего лишь результат тревоги из-за отца, то уже выдвинул бы обвинение. Я ничего тебе не должен; наоборот, я проявляю неслыханное снисхождение.
– Понимаете, – не дрогнув, гнет свою линию Кара, – мне нужен адвокат.
– Я уже говорил тебе, что не занимаюсь гражданскими исками…
– Моему отцу назначен временный опекун. На самом деле я даже не знаю, что это такое. Но на четверг назначено судебное заседание, где выберут постоянного опекуна, и мне нужно доказать судье, что я единственный человек, который хочет сохранить отцу жизнь.
Вид Кары в действии меня впечатляет. Она как терьер, вонзивший зубы в манжету брюк почтальона. Пусть она уступает противникам в размерах и размахе, но не сдается без боя.
Бойл переводит взгляд с Кары на меня:
– Ваш ребенок – это нечто.
И вдруг я понимаю, кого Кара напоминает мне сейчас.
В мою бытность репортером я тоже не останавливалась, пока не получала желаемого ответа.
– Да, – отвечаю я. – Я очень горжусь ею.
И пусть Кара предпочла жить с Люком, а не со мной и Джо. Пусть сейчас она готова пожертвовать всем, чтобы заботиться об отце. И все же, несмотря на ее непоколебимую преданность Люку, оказывается, она дочь своей матери.
Дэнни Бойл торопливо пишет что-то на обороте визитной карточки:
– Эта женщина раньше работала на меня. Сейчас она занимается юриспруденцией на полставки. Я позвоню ей и предупрежу, что вы с ней свяжетесь. – Он протягивает карточку Каре. – И чтобы больше я никогда тебя не видел, – добавляет он.
Люк