Джоди Пиколт – Ангел для сестры (страница 66)

Мне вдруг становится трудно вывести ответ наружу сквозь узкий туннель горла.

— Точно.

Кейт открывает кран и умывает лицо с пенкой. Я даю ей полотенце, а она, поднимая голову из полотенечного облака, произносит:

— Случится что-то плохое.

Я в тревоге смотрю на нее, ища ключ к разгадке.

— В чем дело?

— Ни в чем. Просто так всегда бывает. Если в моей жизни появляется что-нибудь такое хорошее, как Тейлор, значит придется за это платить.

— Ничего глупее в жизни не слышала, — привычно отмахиваюсь я, хотя в ее словах есть доля правды. Каждому, кто считает, будто люди обладают властью над тем, что предлагает им жизнь, нужно провести денек в шкуре больного лейкемией ребенка. Или его матери. — Может быть, ты наконец получишь передышку, — добавляю я.

Через три дня после очередного проверочного анализа гематолог сообщает, что в крови у Кейт снова обнаружены промиелоциты, а это первый шаг вниз по склону к рецидиву болезни.

Я никогда не подслушивала, по крайней мере специально, до того вечера, когда Кейт вернулась домой после первого свидания с Тейлором — они ходили в кино. Она на цыпочках прокрадывается в спальню, садится на постель сестры и спрашивает:

— Ты не спишь?

Анна со стоном переворачивается.

— Уже нет. — Сон слетает с нее падающей на пол шелковой шалью. — Как прошло?

— Вау! — Кейт заливается смехом. — Вау!

— Как вау? Как хоккей во рту?

— Какая же ты противная, — шепчет Кейт, но по голосу слышно, что улыбается. — А он и правда здорово целуется. — Она, как рыбак, забрасывает крючок с наживкой.

— Иди ты! — В голосе Анны звенит ликование. — И как это было?

— Как полет, — отвечает Кейт. — Клянусь, ощущение такое же!

— Не понимаю, как связан полет с тем, что тебя кто-то обслюнявит.

— Боже, Анна, при чем тут слюни!

— А какой Тейлор на вкус?

— Попкорн. — Кейт смеется. — И парень.

— Откуда ты знала, что нужно делать?

— Я не знала. Это просто случилось само собой. Как ты играешь в хоккей.

Последние слова имеют для Анны хоть какой-то смысл.

— Ну, я чувствую себя очень хорошо, когда играю.

— Ничего-то ты не понимаешь. — Кейт вздыхает.

В комнате происходит какое-то движение. Я представляю себе, что она раздевается. Интересно, не посещают ли сейчас такие же фантазии Тейлора? Взбивает подушку, откидывает одеяло, шуршит простыня — Кейт забирается в кровать и переворачивается на бок:

— Анна…

— Ммм…

— У него шрамы на ладонях от синдрома «трансплантат против хозяина», — тихо произносит Кейт. — Я чувствовала их, когда мы держались за руки.

— Было страшно?

— Нет, — отвечает Кейт. — Просто мы были одинаковые.

Сперва мне не удается убедить Кейт согласиться на трансплантацию стволовых клеток периферийной крови. Она отказывается, потому что не хочет ложиться в больницу на химию, не хочет шесть недель сидеть в изоляторе, когда можно было бы гулять с Тейлором Эмброузом.

— Это твоя жизнь, — говорю я ей, и она смотрит на меня как на сумасшедшую.

— Вот именно.

В конце концов мы приходим к компромиссу. Онкологи позволяют Кейт начать химиотерапию амбулаторно для подготовки к пересадке трансплантата от Анны. Она соглашается дома носить маску. При первых признаках ухудшения показателей ее госпитализируют. Врачи не слишком довольны, они беспокоятся, не окажет ли это влияния на всю процедуру, но, как и я, понимают, что Кейт достигла возраста, когда может торговаться, проявляя свою волю.

Как оказалось, все эти тревоги перед разлукой были напрасными, потому что Тейлор пришел на первый же амбулаторный сеанс химиотерапии.

— Что ты тут делаешь?

— Кажется, я просто не мог остаться в стороне, — отшучивается он. — Здравствуйте, миссис Фицджеральд. — Тейлор садится на стул рядом с Кейт. — Боже, как хорошо сидеть тут, не прицепленным к капельнице!

— Не напоминай, — бурчит Кейт.

Тейлор кладет ладонь ей на руку:

— Давно ты начала химию?

— Только что.

Тейлор встает и пересаживается на широкий подлокотник кресла Кейт, берет с ее коленей рвотный тазик.

— Спорим на сто баксов, ты не продержишься до трех — выкинешь свои печеньки раньше.

Кейт смотрит на часы. 2:50.

— Спорим.

— Что ты ела на обед? — Он лукаво улыбается. — Или мне догадаться по цвету?

— Ты отвратителен, — заявляет Кейт, но улыбка ее широка, как море.

Тейлор кладет руку ей на плечо. Она наклоняет к ней голову.

Когда Брайан впервые прикоснулся ко мне, он спас мне жизнь. В Провиденсе разразился страшный ливень, из-за северо-восточного ветра поднялась вода, и парковка у здания суда оказалась полностью под водой. Я тогда была на административной работе, нас эвакуировали. Отделение Брайана дежурило. Я вышла на каменные ступени здания суда и увидела залитые водой машины, плывущие сумочки и даже испуганную собаку, которая отчаянно гребла лапами. Пока я подшивала в папки бумаги, знакомый мне мир погружался под воду.

— Нужна помощь? — спросил одетый по полной форме Брайан и протянул мне руку.

Пока мы переправлялись на более высокое место, дождь лупил меня по лицу и по спине. Я удивлялась, неужели во время потопа можно испытывать чувство, будто тебя сжигают заживо.

— А ты сколько времени можешь продержаться, прежде чем тебя начнет рвать? — спрашивает Кейт у Тейлора.

— Два дня.

— Иди ты!

Медсестра смотрит на них, оторвавшись от своих бумаг.

— Правда, — подтверждает она. — Я видела это собственными глазами.

— Я же говорил тебе, в этом мне нет равных, — улыбается Тэйлор и смотрит на часы — 2:57.

— Тебе что, больше некуда идти? — интересуется Кейт.

— Пытаешься увильнуть от пари?

— Пытаюсь спасти тебя. Хотя… — Не успев завершить фразу, Кейт зеленеет.

Мы с медсестрой вскакиваем, но Тейлор приходит на помощь первым. Он подставляет рвотный тазик, а когда Кейт начинает выворачивать, медленными кругами гладит ее по спине.

— Это ничего, — утешительно шепчет Тейлор у нее над виском.