Джоди Малпас – Одна откровенная ночь (страница 4)

— Конечно, дорогуша. Лук? Кетчуп? Горчица?

Миллер делает шаг вперед.

— Ничего.

— Всего! — вмешиваюсь, отталкивая его назад и игнорируя раздраженный вздох. — И как можно больше.

Посмеиваясь, продавец берет булочку для хот-дога, нагромождает сверху лук, а затем сбрызгивает сверху кетчупом и горчицей.

— Все, что пожелает леди, — говорит он, протягивая готовое блюдо. Я же передаю его Миллеру.

— Наслаждайся.

— Сомневаюсь, что смогу, — ворчит он, с недоверием рассматривая свой завтрак.

Я виновато улыбаюсь продавцу и забираю свой хот-дог, вручая десятидолларовую купюру.

— Сдачи не надо, — произношу, хватая Миллера за руку и уводя в сторону. — Это было грубо.

— Что именно?

Искренне озадаченный, он поднимает взгляд, и я закатываю глаза на подобное невежество.

Впиваясь зубами в булочку, приглашаю Миллера последовать примеру. Но он лишь смотрит на хот-дог, как на самую странную вещь, которую когда-либо видел. Даже немного вертит, будто если найти правильный угол, тот будет выглядеть аппетитней. Я помалкиваю, наслаждаясь вкусом, и жду, когда Миллер сделает решительный шаг. Я съедаю половину, когда он отваживается откусить кончик.

А затем я с ужасом, почти таким же сильным, как у Миллера, наблюдаю, как внушительная порция лука, обильно смешанного с кетчупом и горчицей, соскальзывает с края и шлепается на его белоснежную футболку.

— Оу…

Тяжело сглатываю, готовясь к неминуемому срыву.

Стиснув зубы, он пялится на грудь, а хот-дог быстро летит на землю. Я вся напрягаюсь и прикусываю нижнюю губу, чтобы не ляпнуть что-нибудь и еще больше не разжечь очевидное раздражение, исходящее от него волнами. Он выхватывает у меня салфетку и начинает отчаянно тереть ткань, только размазывая пятно. Я сжимаюсь в комок. Миллер делает глубокий успокаивающий вдох. Затем закрывает глаза и медленно их открывает, сосредоточив взгляд на мне.

— Охренеть как классно.

Я раздуваю щеки, болезненно прикусываю нижнюю губу, изо всех сил стараясь сдержать смех, но это бесполезно. Поэтому бросаю свой хот-дог в ближайшую урну и теряю контроль.

— Прости! — Мне не хватает воздуха. — Просто у тебя… у тебя такой вид, словно сейчас настанет конец света.

Сверкая глазами, он хватает меня за затылок и ведет вниз по улице, а я все еще пытаюсь взять себя в руки. Ему этого не понять, будь мы в Лондоне, Нью-Йорке или Тимбукту.

— Этот сойдет, — заявляет он.

Я поднимаю глаза и вижу на другой стороне улицы магазин Diesel[9]. Миллер быстро переводит меня через дорогу, несмотря на то, что для пешеходов в запасе осталось только три секунды; несомненно, даже не допуская возможность отложить миссию по избавлению от ужасного пятна на футболке. Я абсолютно уверена, что он никогда бы добровольно не пошел в этот магазин, но в сложившейся ситуации возможности найти менее повседневную одежду нет.

Мы входим, и нас тут же окружает громкая, пульсирующая музыка. Миллер стягивает с себя грязную футболку, выставляя на всеобщее обозрение рельефные мышцы. Четкие линии тянутся от пояса идеально сидящих джинсов, переходят в упругий пресс… а потом грудь. Я не знаю то ли разрыдаться от удовольствия, то ли накричать на него за то, что он позволяет остальным любоваться собой.

Бесчисленное количество продавцов-консультантов женского пола, спотыкаясь, спешат к нам, чтобы добраться до нас первой.

— Чем могу помочь?

Победительницей оказывается миниатюрная азиатка, которая самодовольно улыбается коллегам, прежде чем пустить слюни на Миллера.

Однако на его лицо возвращается маска, и это меня радует.

— Футболку, пожалуйста. Любую. — Он пренебрежительно машет рукой, обводя весь магазин.

— Разумеется! — Она уходит, хватая по пути всевозможные предметы одежды, и зовет нас за собой. Миллер кладет ладонь на мой затылок, и мы следуем за ней. Шагаем, пока не оказываемся в задней части магазина, а руки продавца-консультанта не полны различных вещей.

— Я отнесу их в примерочную, и вы можете позвать меня, если вам понадобиться помощь.

Я смеюсь, чем заслуживаю любопытный косой взгляд от Миллера и поджатые губы от мисс Кокетки.

— Уверена, нам нужно измерить твои бицепсы, — протягиваю руку, провожу ладонью по его бедру и встречаюсь с приподнятыми бровями, — или мышцы бедра.

— Не дерзи, — произносит он, а потом поворачивается обнаженной грудью к консультанту и начинает рыться в груде одежды у той в руках. — Эта подойдет.

Миллер вытягивает простую милую рубашку в сине-белую клетку с закатанными рукавами и карманами на груди. Небрежно сорвав бирки, натягивает ее и удаляется, оставляя мисс Кокетку с широко распахнутыми глазами. Я просто иду за ним на кассу. Там он швыряет этикетки вместе со стодолларовой купюрой и выходит на улицу, застегивая пуговицы.

Я наблюдаю, как он скрывается из магазина; мисс Кокетка стоит рядом со мной совершенно ошарашенная, но по-прежнему исходящая по нему слюной.

— Эм, спасибо. — Улыбаюсь и следую за своим встревоженным и немного невоспитанным джентльменом.

— Это очень грубо! — восклицаю, догоняя его на улице.

— Я купил рубашку. — Он застегивает последнюю пуговицу и опускает руки по бокам, явно сбитый с толку моим негодованием. Меня же беспокоит, что Миллер не подозревает о собственных странностях.

— Но как ты ее купил, — парирую, запрокидывая голову и словно в поисках помощи поднимая глаза к небу.

— Ты про то, что я сказал продавцу, чего хочу, она это подобрала, я примерил, а потом заплатил за товар?

Я устало опускаю голову, ощущая знакомое безразличие.

— Проныра.

— Я просто констатирую факты.

Даже если бы у меня остались силы спорить с ним, а их не осталось, я бы все равно не выиграла. Привычка — вторая натура.

— Тебе лучше? — спрашиваю я.

— Пойдет. — Он отряхивает клетчатую рубашку и дергает ее за подол.

— Точно, пойдет, — вздыхаю я. — Куда дальше?

Миллер опускает ладонь на привычное место на моем затылке и легким движением поворачивает меня.

— Бриллиант Билдинг. Время для твоего задания.

— Это Брилл-Билдинг, — смеюсь я, — и нам в ту сторону.

Я быстро отклоняюсь, выворачиваясь из захвата, и беру его за руку.

— Ты знал, что многие знаменитые музыканты написали свои хиты в Брилл-Билдинг? Одни из самых известных музыкантов в истории Америки.

— Очаровательно, — задумчиво произносит Миллер, нежно глядя на меня сверху вниз.

Я улыбаюсь и прикасаюсь к темной щетине на его подбородке.

— Ты намного очаровательней.

Спустя несколько часов блуждания по Манхэттену и урока истории не только о Брилл- Билдинг, но также о церкви Святого Фомы[10], мы прогуливаемся по Центральному Парку. Не торопимся, оба храним молчание, медленно шагая посередине усаженной деревьями аллеи и оставляя позади бетонный хаос. С обеих сторон стоят скамейки, и нас окружает спокойствие. Как только мы пересекаем дорогу, которая разделяет парк пополам, минуем всех бегунов, спускаемся по величественной лестнице к фонтану, Миллер обхватывает меня ладонями за талию и ставит на край огромного водоема.

— Вот, — говорит он, разглаживая мою юбку, — дай свою руку.

Я делаю, что велят, улыбаясь его педантичности, и позволяю водить себя вокруг фонтана. Миллер на земле, в то время как я возвышаюсь над ним, но мы все еще держимся за руки. Я делаю короткие шаги и смотрю, как он кладет вторую руку в карман джинсов.

— Как долго мы пробудем здесь? — тихо интересуюсь, глядя вперед главным образом для того, чтобы не упасть с ограждения и частично, чтобы спрятать смятенное выражение лица.

— Не могу сказать наверняка, Оливия.

— Я скучаю по Нан.

— Знаю. — В попытке успокоить он сжимает мою руку. Только это не срабатывает. Понимаю, что в мое отсутствие Уильям взял на себя заботу о Нан, и это беспокоит меня. Я до сих пор не представляю, что он сказал бабушке о знакомстве со мной и моей мамой.

Подняв глаза, вижу маленькую девочку, которая вприпрыжку бежит мне навстречу и выглядит при этом гораздо уверенней меня. Места двоим не хватит, поэтому я собираюсь скользнуть вниз, и ахаю, когда Миллер хватает меня, разворачивает, давая ей проскочить, а затем возвращает на место. Мои ладони покоятся на его плечах, пока он тратит несколько мгновений, поправляя мою юбку.

— Идеально, — бормочет он себе по нос, берет меня за руку и снова ведет вперед. — Ты доверяешь мне, Оливия?