Джоди Эллен Малпас – Одна обещанная ночь (ЛП) (страница 77)

— Скоро заканчиваю. Буду у тебя через час.

В облегчении облокачиваюсь на стойку. За час я смогу довезти до дома свое разыгравшееся воображение и разодетую тушку. Я в безопасности и чувствую себя довольно глупо.

— Ладно, — выдыхаю, беру свой бокал и делаю так необходимый сейчас глоток. Я посмотрела не на тот день в его органайзере? В моем безумии и спешке, возможно.

— Шумно. Ты где?

— Телевизор. — Выпаливаю я. — У Нан плохо со слухом.

— Очевидно, — говорит он сухо. — Готова снимать мой стресс, моя сладкая девочка?

Улыбаюсь:

— Очень даже готова.

— Рад, что мы это выяснили. Будь готова через час. — Он разъединяется, и я мечтательно и влюблено вздыхаю, поспешно допивая свой Беллини.

Машу бармену:

— Могу я получить свой счет, пожалуйста?

— Всего один? — говорит он, кивая на пустой бокал.

— Кое с кем встречаюсь.

— Жаль, — бормочет, протягивая мне крошечное черное блюдце с моим счетом. С улыбкой передаю ему двадцатку. — Приятного вечера, мадам.

— Спасибо. — Элегантно опускаюсь на ноги и разворачиваюсь, направляясь к выходу и надеясь, что смогу быстро поймать такси.

Но, едва успев сделать два шага, застываю на месте. Желудок скручивает, и кожа становится мертвенно холодной, отчего каждый волосок на теле встает дыбом. Он здесь. И он с ней. Она просто занимает место за столиком, спиной ко мне, но я отчетливо вижу лицо Миллера, оно, как всегда, ничего не выражает, хотя мне просто и ясно видна тоска. Кэси оживлена, активно размахивая повсюду руками, постоянно смеясь и запрокидывая голову, и еще выпивая шампанское. Волосы собраны в тугой пучок на затылке, и одета она в черный атлас, в общепринятом смысле, далеко не деловой наряд. На столе устрицы. И она постоянно тянется через стол и прикасается к нему.

— Решили остаться еще на один? — спрашивает бармен, только я не отвечаю. Продолжаю смотреть на Миллера и пятиться, пока поясница не соприкасается с барным стулом. Потом я медленно усаживаюсь.

— Да, пожалуйста, — бормочу, ставя сумочку обратно на стойку. Не уверена, как я его упустила. Его столик прямо внизу, прекрасно виден. Может, я слишком старалась найти. Тщательно обдумываю, пытаясь понять свой следующий шаг. Боже Милостивый, чувствую, как ярость начинает полыхать в груди.

Забираю предложенный мне Беллини, достаю из сумочки телефон и набираю его, спокойно удерживая телефон у уха. Он начинает звонить. Смотрю, как он ерзает на стуле и выставляет палец, как бы извиняясь перед Кэси, а потом он смотрит на экран и не выражает никаких эмоций или шока при виде моего имени. Кладет телефон обратно в карман и качает головой. Действие, предполагающее, что звонящий человек не важен. Его действия разжигают боль, но что хуже всего, разжигают злость.

Кидаю телефон в сумочку и поворачиваюсь к бармену:

— Только схожу в ванную комнату.

— Вниз по лестнице. Я присмотрю за вашим коктейлем.

— Спасибо. — Делаю глубокий вдох, набираясь уверенности, и направляюсь в сторону лестницы, подойдя к ней, крепко хватаюсь за позолоченные перила и молюсь лестничный богам, чтобы не выставить себя полной дурой, приземлившись на задницу. Дрожу, как лист, но мне нужно оставаться собранной и хладнокровной. Как, черт возьми, я оказалось в этой мерзости?

Сама себя загнала, вот как.

Каждый мой шаг просчитан и осторожен, бедра соблазнительно покачиваются. Слишком просто. Я под пристальным взглядом большого количества мужчин. Спускаться по этой лестнице, как будто грести среди волн. Я одна, и я преднамеренно привлекаю к себе внимание. Тем не менее, я никуда не оглядываюсь, смотрю только на заклятого врага моего сердца, желая, чтобы он поднял глаза и увидел меня. Он слушает Кэси, вставляет какие-то реплики, но чаще всего просто не спеша потягивает свой скотч. Меня душит обида — обида за то, что другая женщина вблизи любуется этими идеальными губами, касающимися стакана.

Быстро опускаю глаза, когда он переводит взгляд на лестницу. Он меня увидел, я в этом уверена. Чувствую, как ледяной взгляд синих глаз покалывает кожу, но я отказываюсь останавливаться и, только дойдя до туалетов, заглядываю через плечо. Он идет за мной. Говорила, что шокирую его, думаю, у меня получилось. На лице слишком много эмоций — ярость, шок…беспокойство.

Скрываюсь в дамской комнате и изучаю себя в зеркало. Отсюда нет выхода; я выгляжу взволнованной и немного подавленной, а поглаживания щек ладонями превращаются в легкие пощечины, когда я пытаюсь вернуть себе хоть каплю благоразумия. Я на чужой территории. Не знаю, как справиться с этой ситуацией, но инстинкт, кажется, неплохо меня направляет. Он знает, что я здесь. Понимает, что мне известно о его вранье. Что же он скажет?

Решив, что на самом деле хочу знать, быстро умываю липкие от пота руки, распрямляю платье и собираюсь с силами посмотреть ему в лицо. Открываю дверь, находясь на грани нервного срыва, но вид его, спиной прислонившегося к стене, явно раздраженного, в скором времени высасывает все нервы. Теперь я просто в ярости.

Смотрю в его чистые глаза с равным ему презрением:

— Как устрицы? — зло спрашиваю.

— Пересолены, — отвечает он, ямочки на его щеках дергаются из-за стискиваемой челюсти.

— Какая жалость, но я не стала бы волноваться. Кажется, твоя девушка слишком пьяна, чтобы заметить.

Приближаясь, щурит глаза:

— Она не моя девушка.

— Тогда, что она?

— Бизнес.

Я смеюсь. Это унизительно и грубо, только меня это не волнует. Деловые встречи не проходят в понедельник ночью в Quaglino. И на них не одевают атласные платья.

— Ты солгал мне.

— Ты шпионила.

Не могу и не отрицаю. Чувствую, как эмоции берут верх. Они проносятся по венам, восполняя их отсутствие у Миллера.

— Просто бизнес. — Он делает еще один шаг ко мне, сокращая расстояние. Хочу отойти, отстраниться, но туфли как будто приклеились к полу, мышцы отказываются работать.

— Я тебе не верю.

— Ты должна.

— Ты не дал мне оснований, Миллер. — Беру верх над своими бесполезными конечностями и прохожу мимо него. — Наслаждайся вечером.

— Буду, как только смогу снять стресс, — говорит он мягко, беря меня за шею и предотвращая мой побег. Жар его прикосновения тут же заставляет кожу покрыться мурашками и тело вспыхнуть…везде. — Иди домой, Ливи. Я скоро тебя заберу. Мы поговорим, перед тем как приступить к снятию напряжения.

Чувствуя отвращение и вырываясь из его рук, я разворачиваюсь и впиваюсь взглядом полным ярости в его ничего не выражающее лицо.

— Ты больше ничего от меня не получишь.

— Готов поклясться в обратном.

Вздрагиваю от его высокомерия и самоуверенности. Никогда в жизни не била мужчину. Никого не била.

До этой минуты.

Сила удара моей маленькой ладошки о его лицо создает самый пронзительный звук, хлопок эхом раздается в шумном пространстве вокруг нас. Рука горит в наказание за красную отметину на загорелой коже Миллера, на его щеке. Я в шоке от своего поступка, застывшее тело и удивленное лицо тому доказательство.

Он сжимает свой подбородок, как будто вправляя челюсть. Миллер Харт не многое показывает, но нет сомнений — он удивлен:

— Отличный удар, сладкая девочка.

— Я тебе не сладкая девочка, — злобно шиплю, оставляя Миллера растирать онемевшую щеку. Мчусь к лестнице и быстро поднимаюсь, отчаянно нуждаясь в оставленном Беллини. Подхожу к бару и быстро опрокидываю в себя содержимое бокала, выдыхаю и с шумом ставлю его на стойку, привлекая внимание бармена.

— Еще? — спрашивает он и начинает крутиться, как только я киваю.

— Ливи. — Шепот Миллера рядом с ухом заставляет меня подпрыгнуть. — Пожалуйста, иди домой и жди меня там.

— Нет.

— Ливи, я прошу тебя по-хорошему. — Есть нотка отчаяния в его голосе, услышав которую я разворачиваюсь на стуле, чтобы взглянуть на него. Выражение лица спокойное, только глаза умоляют. — Позволь мне это исправить.

Он умоляет, но он просто уверен, что здесь действительно есть, что исправлять.

— Что нужно исправлять? — спрашиваю я.

— Нас. — Односложный ответ произнесен тихо. — Потому что больше нет тебя или меня, Ливи. Есть мы.

— Тогда зачем ложь? Если тебе нечего скрывать, к чему мне лгать?

Он закрывает глаза, очевидно пытаясь сохранить спокойствие, а потом медленно их открывает.

— Поверь мне. Это просто бизнес. — Его голос и глаза полны искренности, когда он наклоняется и нежно целует меня в губы. — Не заставляй меня уходить без тебя сегодня. Ты нужна мне в моих руках.

— Я подожду тебя здесь.