Джоди Эллен Малпас – Одна обещанная ночь (ЛП) (страница 37)

Это не отказ, но и не согласие. Это что-то особенное, я уверена. Мне было невероятно легко избегать подобных чувств так долго, но я не в силах остановить себя от влюбленности в Миллера Харта, и даже если я совсем его не понимаю, хочу стремиться к этому. Хочу открыть себя. Но больше всего, хочу открыть его — все его стороны. Те крупицы, которыми он меня кормил, по большинству своему, раздражали меня и злили, но ведь есть что-то гораздо большее, чем просто зрительный контакт с этим время от времени джентльменом.

И я хочу познать все это.

Отстранившись от его груди, поднимаюсь с его колен, освобождая его наполовину опавший член так же, как и себя. Эта пустота отбирает ощущение цельности. Опускаюсь на пассажирское сиденье и смотрю в окно на темный, полный мусора переулок. Когда Миллер приводит себя в порядок рядом со мной, музыка замолкает. Крошечная часть сознания просит меня уйти сейчас, до того, как у него появится возможность просто вот так поступить со мной, но мне легко ее игнорировать. Я никуда не уйду, пока есть силы. Есть только одна вещь, к которой я так же стремилась: я избегала подобных ситуация. А теперь я отчаянно стремлюсь остаться здесь, и не важно, какую цену придется заплатить моему глупому сердцу.

Глава 12

У меня хватило сил подняться на семнадцатый этаж в этот раз, а дальше Миллер несет меня на руках остаток пути. Неудивительно, что он выглядит, как мифический бог.

— Выпьешь чего-нибудь? — он снова становится резким и формальным, только его манеры все так же превосходны. Открывает для меня дверь, и я проскальзываю внутрь, тут же замечая букет свежих цветов на круглом столе.

— Нет, спасибо, — медленно огибаю стол и переступаю порог гостиной, любуясь картинами, украшающими стены.

— Воды?

— Нет.

— Прошу, присаживайся, — указывает на диван. — Я только повешу это, — говорит он, поднимая наши куртки.

— Ладно, — все как-то неестественно, наши откровения стали причиной недопонимания, которое мне бы хотелось убрать. Затем вокруг меня начинает звучать музыка, и я оглядываюсь в поисках источника звука, вникая в спокойный ритм музыки и ласковый мужской голос. Узнаю его. Это композиция «Позволь ей уйти» в исполнении Passenger. Мысли начинают крутиться с бешеной скоростью.

Миллер возвращается без жилетки и галстука, ворот рубашки расстегнут. Он наливает в стакан какую — то жидкость темного цвета, и в этот раз я замечаю этикетку. Это скотч. Он снова садится на кофейный столик передо мной и не спеша делает глоток, смотрит на стакан хмурым взглядом, позволяя каплям алкоголя обжечь горло, и ставит стакан на столик.

Как я и думала, он передвигает его, после чего складывает руки вместе, глядя на меня задумчиво. Я тут же настораживаюсь от этого взгляда.

— Почему ты не пьешь, Ливи?

Не зря я беспокоилась. Он продолжает твердить, что не хочет переходить на личное, и все же без проблем задает мне такие вопросы или врывается в мое личное пространство, а именно в мой дом и за мой обеденный стол. Хотя я и не говорю об этом, ведь чего я действительно хочу, так это, чтобы мы перешли действительно на личное. Не хочу просто так делить с ним свое тело.

— Я себе не доверяю.

Его брови удивленно взлетают:

— Не доверяешь себе?

Чувствую себя неловко, блуждая взглядом по комнате, несмотря на желание поделиться этим. Просто нужно собраться с духом, чтобы отыскать слова, которые я так долго отказывалась произносить.

— Ливи, сколько раз нам нужно к этому возвращаться? Когда я говорю с тобой, ты смотришь на меня. Когда я задаю вопрос, ты отвечаешь, — он осторожно касается моей скулы и вынуждает посмотреть на него. — Почему ты себе не доверяешь?

— Я становлюсь другим человеком под воздействием алкоголя.

— Не уверен, что мне нравится, как это звучит, — ему не нужно говорить мне это. Его глаза все за него сказали.

Чувствую, как заливаюсь краской, обжигая, наверное, кончики его пальцев.

— Мы не очень сочетаемся.

— Поясни, — говорит Миллер резко, поджимая губы.

— Неважно, — пытаюсь освободить лицо из его хватки, больше уже не желая делиться личным, его реакция на мои новости стала причиной такой перемены. Здесь больше нет ничего постыдного.

— Это был вопрос, Ливи.

— Нет, это был приказ, — бросаю я, защищаясь, силясь вырваться из его хватки. — Тот, на который я выбираю не давать пояснений.

— Ты скрытная.

— А ты навязчивый.

Он отшатывается немного, но быстро приходит в себя.

— Я навязчивый в этом вопросе и я собирать предположить, что раньше ты занималась сексом только будучи нетрезвой.

Еще больше краснею:

— Твои инстинкты не обманывают, — бормочу я, — это все или ты бы хотел выяснить пошагово кто, что, когда и где?

— Дерзить необязательно.

— С тобой, Миллер, обязательно.

Он щурит свои ярко синие глаза, глядя на меня, но не отчитывает за плохие манеры.

— Хочу знать пошагово.

— Нет, не хочешь.

— Твоя мама, — эти слова заставляют меня моментально застыть, и, судя по его взгляду, он это заметил. — Когда мне пришлось прятаться в твоей комнате, твоя бабушка упомянула историю твоей мамы.

— Это не имеет значения.

— Нет, имеет.

— Она была проституткой, — слова на автомате вылетают изо рта, удивляя меня, и я рискую взглянуть на Миллера, чтобы оценить его реакцию.

Он собирается заговорить, но только тяжело вдыхает и выдыхает. Я, как и думала, шокировала его, но хотелось бы, чтобы он, в конце концов, сказал что-нибудь….что угодно. Но он не говорит, так что это делаю я.

— Она бросила меня. Оставила на дедушку с бабушкой в поисках жизни, полной секса, алкоголя и дорогих подарков.

Он рассматривает меня близко. Отчаянно хочу знать, о чем он думает. Точно не о хорошем.

— Расскажи, что с ней случилось.

— Я уже рассказала.

Он снова передвигает стакан и возвращает ко мне свой взгляд.

— Ты мне только рассказала, что она брала деньги взамен за….развлечения.

— И это все, что нужно знать.

— Так и где она сейчас?

— Мертва, наверное, — из меня вырывается злобное шипение. — Мне правда все равно.

— Мертва? — выдыхает он, показывая больше эмоций. Теперь я вытягиваю из него реакции по всем фронта.

— Наверное, — пожимаю плечами. — Она гонялась за иллюзиями. Каждый, кто попадался на ее удочку, не соответствовал ее требованиям, даже я.

Выражение его лица смягчается, окрашенное симпатией.

— Почему ты решила, что она мертва?

Я делаю глубокий вдох, собираясь с силами объяснить то, что до этого никому не хотела рассказывать.

— Она слишком много раз попадала в руки не тех мужчин, и у меня есть банковский счет, который пополнялся годами, и к которому не прикасались с тех пор, как она исчезла. Мне было всего шесть, но я помню, как бабушка и дедушка постоянно спорили о ней, — в голове настойчиво всплывают картинки страдающего деда и плачущей бабули. — Она постоянно пропадала на пару дней, но однажды не вернулась. Спустя три дня дедушка позвонил в полицию. Они начали расследование, опросили всех до единого ее клиента и немыслимое количество предыдущих, но, учитывая ее образ жизни, закрыли дело. Я была маленькой девочкой и ничего не понимала, но в семнадцать я нашла ее дневник. Он рассказал мне все — в подробных деталях.

— Я… — Миллер явно не знает, что сказать, так что я продолжаю. Чувствую какое — то облегчение, избавляясь от этого груза, даже если это значит, что Миллер уйдет от меня.

— Ни в чем не хочу быть похожей на свою мать. Не хочу напиваться и заниматься сексом без чувств. Это унизительно и бессмысленно, — осознаю сказанное, едва слова срываются с губ, но я не давала Миллеру повода думать, что с моей стороны нет чувств. — Она предпочла этот образ жизни своей семье, — я поражаюсь тому, что мой голос остается ровным и сильным, даже слыша все это вслух впервые в своей жизни, отчего мне становится больно.

Миллер надувает щеки, тяжело выдыхая, и берет в руки пустой стакан, хмурясь на него.

— Шокирован? — спрашиваю, а сама думаю, что могла бы сделать с одними из тех шорт.

Он смотрит на меня так, как будто я сумасшедшая, потом встает и направляется к шкафу со спиртным, наливает еще виски в свой стакан, на этот раз заполнив его наполовину, а не как обычно, на два пальца. А потом он удивляет меня, наливая во второй стакан, прежде чем снова занять место напротив меня. Протягивает мне новый стакан:

— Выпей.