Джоди Эллен Малпас – Одна обещанная ночь (ЛП) (страница 31)

— Никогда не бывает достаточно костюмов, Ливи.

— Согласна! — взволнованно восклицает Нан. — Так занятно видеть хорошо одетого молодого человека. Эти молодняки с джинсами, прилипшими к заднице, и нижним бельем, выставленным напоказ всему честному народу… Я просто не понимаю этого.

Легкое изумление Миллера очевидно.

— Согласен, — он кивает задумчиво, переводя взгляд на меня в то время, как я размышляю, насколько глупо это звучит — отнести его к категории молодых парней. Он молод, но его образ гораздо наглее, опытнее — мужской. Он ведет себя старше своего возраста, даже выглядя так невероятно великолепно в свои двадцать девять. — Этот ананас выглядит аппетитно, — кивает на корзину в моих руках.

— Прямо с языка сорвали! — довольно замечает Нан, снова с ним соглашаясь. — Стоит каждого пенса.

— Так и есть, — отвечает Миллер. — Еда здесь безупречная. Вы должны попробовать черную икру. — Он тянется к ближайшей полке и берет баночку, показывая ее Нан. — Она особенная.

А я просто пялюсь на то, как Нан рассматривает баночку, став необыкновенно покладистой, и болтает с ним в продуктовом отделе Харродс. Хочется свернуться в комочек и спрятаться.

— Так как вы с моей очаровательной внучкой познакомились?

— Очаровательная — ключевое слово, согласитесь? — спрашивает Миллер, поставив баночку на место и покрутив ее, чтобы этикетка встала так, как была прежде. Он не останавливается на этом. Касается рукой каждой баночки, выравнивая все по одной линии.

— Она куколка, — Нан незаметно толкает меня локтем, пока Миллер заканчивает приводить полку в порядок.

— Да, она такая, — он смотрит на меня, и я чувствую, как лицо вспыхивает под его внимательным взглядом. — Она готовит самый лучший кофе в Лондоне.

— Правда? — выплевываю я. Лживый ублюдок. Давит своим очарованием.

— Да. И я был очень разочарован, когда вырвался сегодня утром и обнаружил, что ты заболела.

Краснею еще сильнее:

— Мне уже лучше.

— Я рад. Твоя коллега не так дружелюбна, как ты, — в его словах скрытый смысл. Он играет в игры, и это чертовски раздражает. Дружелюбная или доступная? Если бы здесь не было Нан, я бы задала такой важный вопрос, но она здесь, и мне нужно увести ее и себя из этого до боли сложного положения.

Беру ее под локоть:

— Нам пора идти, Нан.

— Пора?

— Да, — пытаюсь тащить ее вперед, но она приросла к месту, — приятно было тебя увидеть. — Натянуто улыбаюсь Миллеру и тащу ее сильнее. — Идем, Нан.

— Хочешь присоединиться ко мне сегодня за обедом? — спрашивает Миллер с нотой настойчивости в голосе, которую, возможно, слышу только я.

Перестаю пытаться сдвинуть неподвижную бабулю и испепеляю Миллера вопросительным взглядом. Он пытается получить свое оставшееся время и использует бабушку в своих целях, коварный придурок.

— Нет, спасибо, — я чувствую, как Нан сверлит меня шокированным взглядом.

— Ливи, ты должна принять приглашение этого джентльмена на обед, — скептически заявляет Нан. — Очень любезно с его стороны.

— Я не часто это делаю, — тихо вмешивается Миллер, как будто я должна быть благодарна. Это только усиливает мое раздражение, так что я пытаюсь напомнить себе, почему поклялась никогда больше с ним не видеться. Тяжело, когда упрямая голова посылает мне поток картинок переплетения наших обнаженных тел и воспроизводит теплые слова, которыми обменивались.

— Видишь! — кричит мне в ухо Нан, отчего я вздрагиваю. Бестактность в голосе исчезла, и ее место заняло безумство. Губы растягиваются в глупую улыбку на ее лице, когда она поворачивается к Миллеру. — Она с удовольствием пойдет.

— Нет, не пойду, но спасибо, — стараюсь увести свою раздражающую бабушку от будоражащей сердце расплаты, но застывшая старая лиса отказывается шевелиться. — Идем, — прошу я.

— Буду рад, если ты передумаешь, — от ласкового шепота Миллера прекращаю попытки сдвинуть упирающуюся бабушку и слышу ее мечтательный вздох, пока она рассматривает до раздражения красивого мужчину, который покорил меня. Но потом ее мечтательный взгляд становится немного смущенным, и я следую за ее глазами, чтобы понять, что заставило ее измениться в лице. Рука с хорошим маникюром лежит на плече Миллера, бледно-розовый шелковый галстук свисает с этой руки, ложась на его грудь.

— Вот этот подойдет идеально, — знакомый бархатный голос. Мне не нужно смотреть на это великолепное лицо, чтобы понять, кому принадлежит эта рука, так что вместо этого, перевожу взгляд с шелкового галстука на Миллера. Челюсть стиснута, высокий силуэт неподвижен. — Как думаешь? — спрашивает она.

— Нормальный, — тихо отвечает Миллер, продолжая смотреть на меня.

Нан молчит, я молчу, и Миллер немногословен, но потом женщина выходит из-за него и расправляет галстук, тишина разбивается.

— Что вы думаете? — спрашивает бабулю, которая кивает, даже не взглянув на галстук, продолжая вместо этого рассматривать эту появившуюся из ниоткуда прекрасную женщину. — А вы? — она спрашивает меня, играя с инкрустированным бриллиантами ожерельем, всегда обрамляющим ее прелестную шею. Вижу угрожающий взгляд из-под опущенных ресниц с идеальным макияжем. Она метит свою территорию. И не является деловым партнером.

— Симпатичный, — шепчу я, опуская корзину, и решаю больше не уговаривать бабушку уйти. Мне нельзя оставаться с бабулей и оставаться под прицелом пренебрежительного взгляда этой идеальной женщины. За какой бы угол я не повернула, он там. Это безнадежно.

Оцепенев, я лавирую между различными отделами, пока не вырываюсь из заключения огромного торгового центра и не вдыхаю жадными глотками свежий воздух, прислонившись спиной к наружной стене. Я зла, огорчена и раздражена. Я похожа на спутанную массу самых разных эмоций и сбивающих с толку мыслей. Мое сердце и голова никогда еще не спорили и не сражались так отчаянно.

До настоящего момента.

Гайд Парк отвлекает меня. Я сижу на траве с сэндвичем и банкой колы и уже несколько часов смотрю на то, как вращается мир вокруг. Думаю о том, насколько счастливы люди, спешащие мимо меня, которым выпало ходить через такое место. Потом я насчитываю, по крайней мере, двадцать различных пород собак меньше, чем за двадцать минут, и думаю о том, как же им повезло иметь для прогулок такое место. Дети визжат, мамаши болтают и смеются, бегуны пробегают мимо с надменными лицами. Чувствую себя лучше, как будто что-то знакомое и желанное успешно заменило что-то незнакомое и нежеланное.

Нежеланное, нежеланное…абсолютно нежеланное.

Я вздыхаю и поднимаюсь с земли, закидывая на плечо рюкзак и выбрасывая мусор по пути.

После чего иду домой уже знакомой дорогой.

К тому времени, как я вваливаюсь домой, Нан безумствует. Правда безумствует. Чувствую себя виноватой, даже несмотря на то, что должна скорее злиться на нее.

— Силы небесные! — она набрасывается на меня прямо в коридоре, не дав даже шанса снять пальто. — Ливи, я так волновалась! Сейчас семь часов!

Я принимаю ее объятия, чувство вины становится сильнее.

— Мне двадцать четыре года, — вздыхаю я.

— Не исчезай от меня, Оливия. Мое сердце этого не выдержит.

Теперь вина меня парализует:

— Я устроила перекус в парке.

— Но ты просто ушла! — она отдвигается и держит меня на расстоянии. — Это было невероятно грубо, Ливи! — Вижу по ее неожиданному раздражению, что предыдущая паника исчезла.

— Я не хотела с ним обедать.

— Почему нет? Он кажется таким джентльменом.

Сдерживаю недовольный смех. Она бы так не думала, если бы знала все тонкости.

— Он был с другой женщиной.

— Она деловой партнер! — взрывается она, практически одержимо разъясняя непонимание. — Милая женщина.

Не могу поверить, что она на это купилась. Такая милая. Деловые партнёры не выбирают вместе шелковые галстуки.

— Мы можем просто оставить это? — кидаю свою сумку и прохожу мимо нее, направляясь на кухню и улавливая аромат чего-то вкусного, когда вхожу. — Что ты готовишь? — спрашиваю, увидев за столом Джорджа. — Привет, Джордж, — сажусь рядом с ним.

— Не выключай свой мобильный, Ливи, — он тихо брюзжит. — Я терпел часы, когда Жозефина набирала тебя снова и снова, попутно готовя ужин.

— Что это? — спрашиваю снова.

— Биф Веллингтон⁶, - щебечет Нан, останавливаясь позади меня. — С запеченным картофелем и отварной молодой морковкой.

Бросаю на Джорджа непонимающий взгляд, но он только пожимает плечами и поднимает свою газету:

— Биф Веллингтон? — спрашиваю я.

— Совершенно верно, — она не уделяет моему вопросительному тону должного внимания. Что случилось с тушеным мясом и клецками или жаркое из цыпленка? — Подумала, что попытаюсь приготовить что-то новое. Надеюсь, ты голодна?

— Немного, — признаю я. — Это вино? — спрашиваю, заметив две бутылки красного и две бутылки белого на столешнице.

— Ох! — порхает по кухне и хватает две бутылки белого вина, быстро убирая их в холодильник и открывая красное. — Эти должны подышать.

Ерзая на стуле, бросаю взгляд на Джорджа в надежде получить хоть что-то от него, но он, несомненно, делает так, как ему велено: сидит тихо и молчит. Знает, что я смотрю на него. Его глаза бегают слишком быстро для читающего, по правде. Ударяюсь с ним коленями, но остаюсь без внимания: он предпочитает отодвинуть ноги, чтобы избежать еще одного намеренного касания.

— Нан… — звонок в дверь прерывает меня, и я поворачиваю голову в сторону коридора.