Джоди Андерсон – Воровка памяти (страница 77)

Войска сошлись, и мучительное ожидание осталось позади. По счастью, я была не в авангарде, но стояла достаточно близко к передним рядам и видела, как сталкивались щиты, рубили мечи, обрушивались топоры и молоты и лилась кровь.

А затем началось.

Я достаточно часто слышала Голос Императора в исполнении Вонвальта и стала к нему невосприимчива. Но для изможденных солдат это был сокрушительный ментальный удар. На моих глазах солдаты, мужчины и женщины, с выражением ужаса на лицах бросали мечи. Другие направляли собственное оружие против себя. Один из жрецов приказал легионеру пронзить себя шипом боевого молота, стражник рядом со мной кинжалом вскрыл себе горло от уха до уха.

Но лишь самоубийствами не обошлось. Гнусные жрецы приказывали солдатам убивать друг друга. Друзья, соратники, а может, и возлюбленные обращали оружие друг против друга. Я видела, как один солдат прикончил другого и плакал при этом навзрыд. Один храмовник Саксанхильды задрал кольчугу своему собрату и заколол его. Стражник пальцами выдавил глаза гвардейцу, а затем его самого обезглавили боевым топором.

Людей охватила паника. И как до этого дошло? Неужели мы и в самом деле оказались столь бессильны? Неужели нас действительно превзошли, переиграв на каждом шагу? И все усилия Вонвальта оказались напрасными? Неужели столь малыми силами можно было помешать коварным замыслам Клавера? Не прошло и двух часов с начала сражения, а для нас все уже выглядело безнадежным.

Храмовники прорвали наши передние ряды. Куда ни глянь, везде кровь, ошметки потрохов и части доспехов. Отовсюду разносились вопли. Раненые и изнуренные солдаты отходили вглубь строя. Мы с Генрихом и сэром Радомиром оказались в первых рядах, и настала наша очередь попытаться сдержать натиск. Мой первый удар пришелся по окованной сталью кромке щита, после чего стоящая за храмовником матре приказала мне перерезать себе горло.

Меня обдало Голосом. Словно цепкие руки, жилистые, когтистые пальцы проникли в недра моего мозга и перетянули, спутали нервы в попытке подчинить волю. Я испытала побуждение полоснуть себя мечом по горлу – у меня даже дернулась рука, – но этого оказалось недостаточно. Только не для меня.

– Придумай чего получше, – прорычал сэр Радомир и ткнул матре мечом в лицо.

Храмовник взревел от ярости и сам попытался дотянуться до шерифа, однако на него налетел Генрих, повалил и перегрыз ему горло.

Не знаю, долго ли я сражалась в первых рядах. Наверное, не очень. В таких местах жизнь – или, по крайней мере, способность сражаться – измерялась десятками секунд. Жрецы храмовников продолжали сеять ужас и разлад в наших рядах, но, когда в бой вступили шаманы леди Фрост, неманцы лишились монополии на ментальную войну. Теперь шаманы и жрецы схлестнулись в эфире, и передышка подарила нам несколько драгоценных минут, чтобы прийти в себя и сплотить строй.

Я насчитала убитыми уже полдюжины жрецов и ощутила прилив воодушевления. Но затем одно за другим произошли три события.

Первое – мне в щит ударил боевой молот. В тот момент я подумала, что сломала руку. От сокрушительного удара конечность онемела от плеча до пальцев, и я выронила щит, а в нашей линии образовалась критическая брешь.

Второе – сэр Радомир не сдержал натиск. Храмовники вклинились в брешь, оттеснив его от меня. В отчаянных попытках устоять в этой давке, я потеряла и Генриха. Я оказалась так стиснута, что едва могла дышать – и осталась жива по той лишь причине, что никому не хватало пространства для полноценного удара.

И наконец, третье – грудь пронзила вспышка боли. Это единственное, что смогло отвлечь мое внимание от разбитой руки. Терпеть не было никаких сил, и при первой же возможности я согнулась и рухнула на одно колено. Я услышала грохот копыт лишь в тот момент, когда боевые кони пронеслись практически рядом со мной.

Это был Вонвальт.

Винченто и еще с дюжину хаунерских боевых коней врезались в ряды храмовников. Копыта ломали кости, били по лицам, сминали нагрудники, сдавливали шлемы. Воздух наполнился злобными, душераздирающими криками.

Это было безумие. Безрассудство. Если бы Вонвальт погиб, это точно положило бы конец битве. И он это понимал. Но вместе с тем он готов был отдать свою жизнь ради спасения моей. Вопреки всему, через что мы прошли, несмотря на спад в наших отношениях и вопреки всем нашим разногласиям, спорам и отчужденности, Вонвальт по-прежнему готов был пожертвовать собой ради меня. В этот миг, когда кровь кипела в жилах, нервы были натянуты до предела, а тело вибрировало от напряжения, я исполнилась чувства неугасимой, трепетной благодарности.

Кто-то подхватил меня, бесцеремонно перекинул через седло и погнал коня прочь от кровавой бойни. Сначала мы мчались к западу, а затем повернули на север. Придерживая ушибленную руку, я пыталась отдышаться и посмотреть, что творилось за нами. Ворота были охвачены огнем, на их фоне грозной массой чернели плащи, украшенные белой звездой. Защитников было так мало и с каждой минутой становилось все меньше.

– Куда вы меня везете? – спросила я осипшим голосом, но мой спаситель – как выяснилось, это был барон Хангмар – меня не слышал. Впрочем, это не имело значения. Очень скоро я получила ответ.

Меня грубо спустили на мостовую в паре сотен ярдов от дороги. Вонвальт подвел Винченто вплотную ко мне.

– Делай, как велит леди Фрост, – сказал он.

Он раскраснелся и запыхался. С короткого меча капала кровь. Кровью же были забрызганы его доспехи, словно кто-то прошелся по ним грубыми мазками алой краски. С него ручьями стекал пот, волосы слиплись и спутались.

– Что происходит? – спросила я, сбитая с толку внезапным спасением и слишком потрясенная, чтобы оплакать гибель сэра Радомира и Генриха.

Вонвальт ударил Винченто пятками в бока. Громадный черный дестриэ заржал и помчал его обратно в гущу сражения. Свита из хаунерских лордов последовала за ним.

– У них Реси! – крикнул он через плечо.

XXX

Душа Империи

«И устрашились генотийцы, ибо, пусть и разбили они легионы Сардаха на пепельных пустошах, Рамайя поклялся, что однажды восстанет вновь. И в душе знали они, что так и будет. Ибо замыслы Рамайя измерялись вечностью, и во зле своем он умел ждать».

– Это обязательно должна быть я?

Никто мне не ответил. Защитники могли дрогнуть в любую минуту, и нам следовало отойти от места сражения как можно дальше.

Мы мчались верхом – я, леди Фрост, ее язычники-телохранители и несколько шаманов. Возле одного из домов одержимый терзал молодого мужчину. Несчастный дергался, в то время как демон рвал жилы из его шеи. И лужа крови растекалась по мостовой. Один из язычников рубанул одержимого двуручной секирой. Тот издал нечеловеческий вопль, впечатался в стену, оставив там кровавый след, после чего испустил дух.

Мы двинулись дальше. Нам вслед ревели горны храмовников. Вскоре войско двинется вверх по улице, и что тогда? Мы проиграли. Город был утерян, Империя, да и сама суть этого мира – все было утрачено. Никогда прежде я не ощущала такой горечи поражения. Во мне не осталось ни сил, ни мужества исполнить то, о чем собиралась попросить меня леди Фрост. При этом даже смерть не избавила бы меня от этих тягот.

Наконец мы добрались до небольшого неманского храма – одного из сотен по всей столице, – расположенного в тесном проулке, отходящем от Петранской улицы. Мы остановили лошадей у входа. Это было скромное сооружение из пожелтелого известняка, отмеченного временем. Его венчала статуя Богини-Матери, высеченная из выцветшего камня. Мне показалось, что вокруг нее мерцает золотистый свет.

– Идем, девочка, – бодро проговорила леди Фрост, спешиваясь.

Я последовала ее примеру. Несколько человек из ее свиты остались сторожить вход. Остальные прошли вместе с нами внутрь.

Храм оказался в точности таким, как я себе представляла, может, убранство чуть более вычурное, чем в провинциальных храмах, но ничего особенного. Тишина едва не сводила с ума. После хаоса битвы и того ужаса, что творился на улице, я как будто оглохла.

– Что мы делаем? Для чего я вам понадобилась? Почему я? – спрашивала я леди Фрост.

Я не испытывала ни страха, ни уныния. Если меня и терзало какое чувство, так это досада.

Леди Фрост словно не слышала меня. Она подошла к алтарю и щелкнула пальцами. Шаманы достали несколько вещиц, вроде того амулета, каким снабдил меня Ульрих. Покачивая этими подвесками, они принялись тихо, нараспев произносить слова на древнем драэдическом наречии. Между тем леди Фрост повернулась ко мне и обхватила ладонями мое лицо.

– Конец близок, – сказала она мягко. – Долгое время мы делали все, что в наших силах, но любые тщательно продуманные планы могут быть сорваны в последний момент.

– Сэр Конрад сказал, у них Правосудие Августа.

Леди Фрост медленно кивнула.

– Я собираюсь переправить тебя прямиком в Изместье, в замок Эгракса. Мы не можем воспользоваться Нирсанар Нави. Он слишком близко.

Я едва не произнесла имя, но прикусила язык.

Рамайя.

– Эгракс тебе поможет. Пусть тебя не тревожит его облик, когда будешь покидать чистилище.

– В каком смысле?

– Пусть лучше он объяснит тебе, что к чему. Там время течет иначе. Здесь у нас его нет.

– У кого она? – спросила я негромко.

Леди Фрост помедлила.

– Вероятно, у Привратника, – ответила она тихо и мрачно.