Джоди Андерсон – Воровка памяти (страница 74)

– На стенах смолы хватит, чтоб залить половину Совы, – сказал сэр Радомир, указывая на сторожевую башню. – Если вам нужен лишь огонь…

Он двинулся было отдавать распоряжения, но я перехватила его за руку.

– Пламя нужно освятить. Это должно быть Пламя Савара.

Сэр Радомир взглянул на меня так, словно я повредилась умом.

– Как нам это сделать?

– Вечный огонь в храме Савара! – прокричал Вонвальт, теперь уже без тени сомнения. – Ступай туда, – сказал он мне и ткнул сэра Радомира пальцем в грудь. – И вы отправляйтесь с ней. Принесите факел, зажженный от жаровни. Мы подожжем от него смолу и будем молиться Неме, чтобы это сработало.

– Вот, берите мою лошадь, – сказал граф Майер, спешиваясь. – Быстрее твари вы не найдете. Сэр Далибор! Отдайте этому человеку своего коня.

Сэр Радомир вскочил в седло.

– Будь я проклят, – проворчал он себе под нос и пришпорил коня. – Ну, помчали! – выкрикнул он, и мы погнали лошадей по улице.

Под грохот копыт мы неслись через город, боевые лошади развивали сумасшедшую скорость. Вопреки комендантскому часу я видела людей. Многие смотрели в небо, напуганные и сбитые с толку темнотой. Другие плакали и причитали в отчаянии, вероятно, под действием зловещих энергий, пронизывающих город.

Мы выбрали уже знакомый маршрут по главным улицам западной части города, вверх по улице Александры Доблестной, затем на запад по Петранской и к северу по Велеврийской. Копыта лошадей громыхали по мостовой, и я знала, что скачка по такой жесткой поверхности плохо сказывается на их суставах, особенно под тяжестью наших доспехов. Путь был неблизкий, нам пришлось преодолеть около трех миль на полном скаку. Мы загнали лошадей, обратной дороги они бы не выдержали, нужно было найти им замену.

Храм Савара пребывал в том же состоянии разрухи, в каком мы видели его в последний раз. По фасаду над сожженным порталом чернела копоть. Мы спешились с безрассудной поспешностью, нами явно двигало отчаяние. Я запросто могла подвернуть ногу, и тогда толку от меня было бы чуть больше, чем от безногой. Мы ворвались в храм…

…и я сбавила шаг. А потом и вовсе остановилась. Внутри все было не так. Мы оказались не в том просторном, сводчатом зале, где горел Вечный огонь и рядом с исполинским Аутуном стояла статуя Бога-Отца.

Нет. Это было другое место.

В первый момент мне показалось, что с потолка вниз тянутся сталактиты, но это были человеческие тела. Тысячи тел. Многие из них оказались мумифицированы и стали серыми, от других остались лишь скелеты, с коих свисала высохшими лоскутами кожа. Тела висели на длинных порой в десятки футов лентах. Между телами имелось одно сходство – рана, глубокий разрез от горла до самого паха. Каждое тело было вскрыто, выпотрошено и разделано, как скот. Пол был залит кровью по щиколотку, она капала и стекала струйками в темноте, словно дождевая вода в пещере.

Изменилась и статуя Савара. На месте изумительного алебастрового колосса стояла жуткая демоническая фигура, обсидианово-черная, безглазая с раздутой головой фаллической формы.

Она скалилась на меня.

– С-сэр Радомир? – прошептала я.

Но шериф пропал. Я резко обернулась. Дверь, через которую я вошла, тоже исчезла.

В конце зала возвышался громадный трон. Казалось, он был обтянут разлагающейся и покрытой пятнами человеческой кожей. Храм наполнился кошмарным зловонием.

– Девчонка, – в полумраке возникла фигура. Это был сэр Радомир, но плоть его почернела, а когда он говорил, изо рта истекала кровь и сбегала по подбородку на грудь.

Я попятилась. Низкий, раскатистый стук, точно биение исполинского сердца, разнесся в глубине моего сознания.

– Кто ты? – спросила я спокойно, насколько могла.

– Тот, кто станет тебе другом, – чужим голосом ответил двойник сэра Радомира.

Я отступила еще на шаг. Горячая кровь плескалась вокруг моих ступней.

– Что это за место?

– Не важно. Назови мне свое имя, и я назову тебе свое. После мы сможем обсудить, как спасти твоих друзей и любимых.

– Тогда назовись ты.

Двойник улыбнулся. Мне стало жутко.

– Тебе многое рассказывали о месте, что вы зовете загробным миром, священными измерениями, астральным уровнем… Множество названий, и ни одно не верно. Вы страшитесь нас, обитателей этих мест. Вас приучили бояться нас. Видеть в нас чудовищ. Но это не так.

– Что ты такое? – спросила я.

– Мы могли бы стать одним целым, могли бы жить вечность сплетенными воедино. Я мог бы слить твою духовную сущность с моей, как окалину с железом.

Внезапно сэр Радомир оказался передо мной и стал гладить мое лицо, хоть я не чувствовала его прикосновений. Из его рта исходило жуткое зловоние. Внутри в черных деснах копошились личинки. Кровь стекала с губ, сюрко было пропитано ею насквозь.

Я в ужасе шагнула назад, машинально схватила амулет, полученный от Ульриха. У сэра Радомира расширились глаза. Он вдруг отшатнулся, как вспугнутая кошка, и взвизгнул.

– Назови свое имя, мелкая сука! – проревел сэр Радомир…

И видение рассеялось.

Я стояла в храме Савара – пустом, холодном зале. Статуя Бога-Отца взирала на нас сверху вниз. В жаровне горел и потрескивал Вечный огонь.

Сэр Радомир – настоящий сэр Радомир – стоял рядом и потирал затылок.

– Ты что-нибудь слышала? – спросил он.

– Рамайя! – прокричала я не в силах унять дрожь. – Я знаю, ты здесь!

Мы с сэром Радомиром резко обернулись. Кто-то еще появился в дверях храма. Это кунагас Ульрих перебрался через обугленные балки.

– Он здесь, – торопливо произнес шаман на ломаном саксанском. – Вы должны спешить. Я привел лошадей, идемте.

Стряхнув оцепенение, мы бросились к жаровне. Сэр Радомир торопливо огляделся и выдернул из креплений два незажженных факела. Мы поднесли их к пламени.

– Пламя Савара, – проговорила я и достала факел.

– Benita flamo de Irox purigu ci tiun landon de la Princo de Sango kaj lia saū mo, – тихо, нараспев произнес Ульрих.

Едва смолк его голос, как на храм опустилась тьма. Это произошло мгновенно, словно солнце погасло. Даже пламя в жаровне не давало света. Темнота была густой, как маслянистый дым, и притом совершенно неосязаемой.

– Сэр Радомир? – прошептала я. Но шериф исчез.

Низкий напевный голос заполнил пространство. Я подумала, что это Ульрих, но уверенности не было. Стиснув рукоять факела, я ощупью двинулась в направлении выхода.

Голос стал громче, объемнее. Это напоминало языческое наречие, на котором говорил Ульрих. А затем голос неожиданно дрогнул, захлебнулся и резко затих.

В следующий миг я на что-то налетела – на что-то мягкое.

И вдруг снова стало светло.

Передо мной был кунагас Ульрих, подвешенный на высоте трех футов и полностью обнаженный. Глубокий порез тянулся от ключицы до самого пупка, и кровь хлестала из него, а глаза были широко раскрыты и полны ужаса.

Позади него возвышалась статуя черного демона.

– Назови свое гребаное ИМЯ! – проревел он и прыгнул на меня.

Я взвизгнула, пригнулась и бросилась бежать. Ноги стали ватными от страха, это не давало двигаться достаточно быстро, мне недоставало силы. Я бежала, ослепнув от ужаса, и желала лишь одного – бежать быстрее…

Стрелой я вылетела из храма на улицу.

Сэр Радомир сидел верхом на лошади с факелом в руке.

– Где тебя носит? – проворчал он, натягивая уздцы. – Быстрее. У нас мало времени.

Похоже, сэру Радомиру было невдомек, что произошло в храме Савара. Не было видно ни Ульриха, ни лошадей, которых он якобы привел. В действительности мы едва не убили своих, пока добирались обратно до Настьянских полей. Лошади оказались слишком надрессированы, чтобы ослушаться наших команд, но мы определенно выжимали из них последние силы.

У меня не было времени раздумывать над видениями. Когда мы мчались по улице Александры Доблестной, я увидела, что врата Победы открыты уже на такую ширину, чтобы могли пройти четверо в ряд, и у подножия башни развернулась беспорядочная свалка.

– Быстрее! – проревел сэр Радомир.

Его лошадь рухнула без сил. Шериф вылетел из седла и, грохоча доспехами, прокатился по мостовой. Факел уперся в брусчатку, переломился пополам и погас.

Перед глазами промелькнула темная фигура, и призрачный образ бьющейся, извивающейся лошади.

Я остановила свою лошадь и спешилась, быстро, но осторожно. Прикрывая левой рукой пламя от ветра, я подбежала к сэру Радомиру.

– Боги! Умоляю, скажите, что вы живы, – простонала я над распростертым шерифом.