Джоди Андерсон – Воровка памяти (страница 73)
На мне были гвардейские доспехи, и можно было предвидеть, что произойдет дальше. И все же я немало удивилась, когда меня схватили за плечо и поставили в хвост одной из групп.
– Подними щит! – рявкнул на меня кто-то.
Я послушалась, и по навесу из щитов застучали стрелы, одна из которых наполовину вошла в мой щит, расщепив дерево с тем же звуком, что и раскалывающий полено топор.
Мне пришлось идти вместе со всеми. В считаные секунды я оказалась именно там, куда стараниями Вонвальта не должна была попасть ни в коем случае, – в авангарде. Я видела лица солдат вокруг, мрачные в обрамлении кольчужных капюшонов и шлемов. Мужчины и женщины ворчали себе под нос и скрежетали зубами. Мы быстро поднимались по ступеням, и я спотыкалась в попытках не отставать. Я старалась удержать щит над головой, да еще сомкнутым со щитами окружающих. Руки горели от напряжения. В поле зрения по-прежнему лезли всевозможные сущности, но я была так сосредоточена, что почти перестала их замечать.
Эстранская стена была высотой в семьдесят футов, и к тому времени, как мы преодолели эти отвесные ступени, я не чувствовала ног и могла лишь порадоваться, что замыкала группу. Но по какой-то прихоти судьбы выпущенный из баллисты болт прошил колонну, собрав сразу несколько человек передо мной как цыплят, нанизанных на вертел. Меня в очередной раз обрызгало кровью, а когда я отерла лицо, оказалось, что левый фланг теперь предоставлен мне.
Я увидела впереди расчеты баллист и орудий. В их движениях, выверенных и точных, не было ничего лишнего, никакой свободы действий. Словно не замечая нас, они механически подготавливали пушки к новому выстрелу. Тем же были заняты и остальные артиллеристы, а среди них лучники и арбалетчики выпускали стрелы, как если бы упражнялись на стрельбище. Некоторые оказались мертвы, вероятно, слишком устойчивые ментально или – если можно так выразиться – слишком благочестивые, чтобы подчиниться контролю.
Возникла заминка. Очевидно, мы ждали, что нас атакуют, но порабощенным не было до нас никакого дела, и гвардейцы перебили их с какой-то нерешительностью.
И все же – они их перебили.
Не знаю, каким образом Клавер или Рамайя сумели обратить этих людей против нас. Воздух наверху имел странную консистенцию густого супа. Шепчущие голоса, донимающие меня с самого начала битвы, стали громче, и сознание отзывалось физической болью, словно цепкие пальцы проникали в рот, уши, нос, впиваясь в мозг. Некоторые гвардейцы трясли головами, бросали оружие и зажимали руками уши, а один и вовсе бросился со стены.
Я неуклюже шагнула вперед и рубанула одного из арбалетчиков по запястью. Рука повисла на сухожилиях. Арбалетчик повернул голову, посмотрел на меня без всякого выражения. У него был стеклянный, совершенно пустой взгляд. Но когда я вонзила меч ему в горло, глаза расширились в мимолетном удивлении. Я как будто совершала нечто преступное. Ведь еще несколько минут назад этот человек готов был отдать жизнь, защищая Сову. Но я справилась.
Пока продолжалась бойня, я подскочила к парапету и, ухватившись за зубец, обвела взглядом Эбеновые равнины. У меня сжалось нутро при виде тысяч храмовников. Теперь, когда со стен им ничто не угрожало, они приближались очень быстро. Над войском реяли знамена и вымпелы, на шестах покачивались раскрытые писания и лампадки. Храмовники распевали гимны и держали над головами святые реликвии. Жрецы, раздетые по пояс, были разукрашены рунами. На моих глазах один из них разорвался с мерзким звуком, обдав кровью своих собратьев. Никто так в полной мере и не совладал с этой силой.
При этом стены никуда не девались, и ворота по-прежнему были заперты. И я не заметила ни одной бочки с черным порохом, хоть их обоз был неимоверных размеров. Каким образом они собирались попасть внутрь?
Мне предстояло узнать это очень скоро.
Уж лучше бы у них был черный порох.
XXVIII
Крепкие духом
На стену поднялись шаманы леди Фрост. Последние из одержимых были безжалостно перебиты, а их тела сброшены вниз. Голоса шаманов взлетели к небесам, изгоняя скверну из окружающего воздуха. Они потрясали освященными костями, держали свитки подсвеченных текстов. Я завороженно смотрела, как эти священные артефакты заполыхали, точно факелы. Никто другой, казалось, не замечал этого.
Гнусные испарения над стенами были рассеяны, и я надеялась на передышку, пусть и кратковременную. Но не прошло и минуты, как воздух содрогнулся от гулкого рокота. Многие из нас подняли головы – казалось, гром был такой силы, что разверзлись небеса.
Но нет. Я ощутила вибрацию под ногами и услышала лязг цепей, что невозможно было с чем-то спутать. Это открывались врата Победы. Под действием вражеских чар оказались не только канониры на стенах, но и стражники, приставленные к исполинским подъемникам ворот. Сбывались худшие опасения Вонвальта – что Клаверу даже не придется проламывать стены, чтобы завладеть городом. Он мог прошествовать в Сову через открытые ворота.
Я лихорадочно оглядела сторожевую башню размером с небольшой провинциальный замок. Мой страх возрос десятикратно. Генрих рядом со мной рычал и дергал ушами, словно ему досаждала назойливая муха. Что-то скрытое от моих глаз приковало к себе его взгляд.
– Вот дрянь, – выругалась я в отчаянии. После чего повернулась к ближайшему из гвардейцев. – Срочно туда! – прокричала я, указывая мечом на башню. – Они открывают ворота!
Он сказал что-то в ответ, но я не разобрала: мое внимание привлекло хаотичное движение внизу. Я посмотрела за стену. По тракту Александры Доблестной надвигалась людская масса, мужчины и женщины, точно бешеные собаки, мчались, издавая дикие, нечеловеческие вопли. Некоторые были вооружены, но лишь немногие. Взгляд зацепился за какую-то деталь. Я присмотрелась и, к своему ужасу, поняла, что у многих к пальцам были присажены железные когти. Позади, совершенно не опасаясь городской артиллерии, стояли храмовники. Авангард составляли боевые жрецы Клавера, сосредоточенные до предела.
В центре войска, окруженный лейб-гвардией из рыцарей, находился сам Клавер.
Он устремил взор на меня.
– К башне! – прокричала я, и гвардейцы устремились к лестнице. – Быстрее, ради Немы, быстрее!
Я развернулась, и вместе с Генрихом мы двинулись к лестнице – принялись прокладывать себе путь вниз, потому что по ступеням на стену сплошным потоком поднимались солдаты.
– Назад! – кричала я, проталкиваясь сквозь них, зарабатывая в свой адрес ругань и проклятия. Генрих исступленно рычал и лаял, взбудораженный не меньше моего. – Назад. Вниз, вниз! Ворота, защищайте ворота!
Ворота продолжали открываться, медленно и со скрежетом. На меня вновь обрушились голоса и тени. Я протолкалась сквозь последние ряды гвардейцев, помчалась по утоптанному песку и сухой траве Настьянских полей. Хаунерцы с язычниками перестраивались, чтобы занять место имперской гвардии, ушедшей отбивать стены – которые не нужно было отбивать! – и я уже видела первый проблеск света под створками ворот.
В проем протиснулась когтистая рука.
– Это что за дьявольщина? – услышала я чей-то голос. Ему вторили схожие возгласы. Я отыскала взглядом Вонвальта. Тот находился рядом с графом Майером, подгонял его людей, мечом указывая направление.
– Это одержимые, – выпалила я, задыхаясь.
Пот струился по моему лицу, я хватала ртом воздух.
Вонвальт метнул взгляд на ворота.
– Мне необходимо попасть на стену, – сказал он, протирая глаза. У него был растерянный вид. Мы ожидали худшего и готовились к худшему, но никто не ждал такой напасти с первых же минут.
– В чем там дело? – с высоты седла окликнул меня граф Майер.
Я подняла голову.
– Это одержимые. Демоны в телах людей.
– Немино вымя, – проворчал он, глядя на ворота. – Это что же, мы уже побиты? Как нам с ними сладить?
Внезапно в памяти ожили слова храмовника, услышанные в недрах Керака, и отчаянная схватка с одержимой монахиней в замковой уборной.
– Огонь, – припомнила я. – Пламя… Пламя Савара!
Вонвальт и граф Майер посмотрели на меня как на дурочку.
– Чего?
Я стиснула зубы, меня захлестнула волна отчаяния. Времени объяснять не было. Это древняя магия. Она не поддавалась объяснению.
Я выставила перед собой руки, словно держала мяч.
– Я так сожгла монахиню в Креаке. Сказала «Пламя Савара», и что-то произошло, какое-то перерождение. Словно какая-то сила прошла через меня и наделила огонь особенным свойством.
– И где нам достать освященный огонь? – спросил Майер.
– Пламя Савара. В храме, – немедленно догадался Вонвальт.
– Дурацкий костер, что там горит?
– Вечный огонь, да, – ответил Вонвальт и неожиданно замолк.
Мы все замерли. Я услышала голос, он прозвучал у меня прямо в голове.
– Вы это слышали? – спросил нерешительно Майер. Его лошадь зафыркала, Генрих улегся на землю и заскулил.
Я не заметила, как подошел сэр Радомир, и вздрогнула.
– Что за бесовщина там творится? – спросил он, указывая мечом на ворота.
Десятки солдат пытались застопорить створки и не дать им открыться. Язычники в порыве безрассудной отваги образовали, по сути, пробку в бутылочном горлышке ворот.
– Демоны в людском обличье. Их необходимо предать огню, и быстро, – мрачно ответил Вонвальт.
Несколько рыцарей из свиты Майера, поглядывая на нас, слушали этот безумный разговор. Впрочем, многие были заняты тем, что пытались успокоить лошадей. Перепуганные животные с пеной у рта грызли удила и ржали. Чье-то незримое присутствие внушало им ужас.