Джоди Андерсон – Воровка памяти (страница 44)

Уставившись на Вонвальта, стражник послушно взял кружку и сделал глоток.

– Слушай меня внимательно, – сказал Вонвальт. – Я не причиню тебе вреда. Мне нужна помощь. Мое имя сэр Конрад Вонвальт. Тебе известно, кто я?

– Вы б-были лордом-префектом, – пролепетал стражник, широко раскрыв глаза. – Я думал, вы мертвы. Все так думали.

– Что ж, это не так, – сказал Вонвальт. – Император во дворце?

Стражник кивнул.

– Мне нужно поговорить с ним. Он захочет выслушать меня. Ты сможешь это устроить?

У стражника был встревоженный вид.

– А вы что намерены делать? – спросил он.

– Будем ждать здесь, – небрежно ответил Вонвальт.

Пару секунд, показавшихся мне вечностью, стражник думал, как ему быть.

– Хорошо, – сказал он настороженно и ушел.

Казалось, мы прождали час, хотя, скорее всего, прошло не больше пятнадцати минут. Стражник вернулся, но на этот раз в сопровождении двух гвардейцев, темнокожей уроженки Южных равнин и белой сованки. Обе поморщились, едва уловив исходящее от нас зловоние.

– Император готов выслушать вас, – сказала белая женщина.

Вонвальт выдохнул и убрал руку с меча.

– Хорошо, – ответил он.

Женщина наклонилась ближе, хоть это явно было ей неприятно.

– Император может повелеть нам убить вас, – сказала она многозначительно. – Знайте, если он отдаст приказ, мы не повинуемся.

Вонвальт как будто не вполне понимал, как реагировать на это, и все же склонил голову.

– Что ж, крайне признателен вам.

Гвардейцы двинулись обратно.

– Вы сами поймете. Идемте.

Я полагала, что нас отведут в личный кабинет Императора, где обсуждались личные и крайне деликатные вопросы, подобные нашему. Но, к моему удивлению, нас привели в Зал Одиночества.

Если прежде зал внушал благоговение своим величественным видом, то теперь он казался мрачным и словно уменьшился в размерах. Огонь в жаровнях, что раньше разгонял тьму, был погашен. Лишь оранжевые отблески уличных фонарей освещали зал сквозь громадные окна.

Тут же нашелся ответ на вопрос о том, куда девались верные Императору гвардейцы: все оказались во дворце. По меньшей мере несколько десятков толпилось вокруг, и еще больше их было в комнатах между залом и главным входом во дворец. Вонвальт смотрел на них с презрением. Я знала, о чем он думал: почему эти люди здесь? К чему им толпиться внутри, выполняя работу Кимати, вместо того чтобы отвоевывать город?

Кимати тоже был там, как всегда неподвижный. Теперь я отмечала детали, прежде ускользнувшие от моего внимания. На нем были такие же доспехи, как у солдат Грасфлактекраг. И пояс в расцветке династии Вестерайх. Странно было видеть в нем брата Ран-Джирики. Да что там, у него в Киарай была целая семья, притом благородная во всех смыслах.

Император, ссутулившись, сидел на своем троне. Он исхудал, кожа отдавала восковой желтизной, борода и волосы были неухожены. Ничто: ни Аутун из кованого золота, ни гобелены Клинкера за его спиной, ни мраморный постамент трона, ни вышитые золотом одежды – не могло возвысить этого дряхлого, удрученного старца, каким он, собственно, и был. Его преображение в это жалкое, убогое существо не могло не удивить.

– Сэр Конрад Вонвальт, – промолвил Император. Его голос тревожным эхом разнесся по залу. Теперь все взоры были прикованы к нам. В грязных, зловонных лохмотьях мы являли собой поистине жалкое зрелище, и даже в таком виде Вонвальт выглядел куда внушительнее.

– Ваше Величество, – сдержанно произнес он.

Вонвальт не поклонился и не дал сделать это мне. Император наблюдал за нами с усмешкой.

– Что ж, ты решил проявить дерзость.

– Вы изгнали меня, – ледяным голосом произнес Вонвальт. – Вы упразднили орден Магистратов и приговорили меня к смерти. Боюсь, вам придется стерпеть немного дерзости.

Усмешка на лице Императора перешла в ухмылку, а затем он от души рассмеялся.

– Кровь богов, Конрад, ты ведь никогда не смыслил в политике, не так ли?

Вонвальт демонстративно огляделся.

– То же самое можно сказать о вас, Ваше Величество.

Смех Императора резко оборвался. Советники, что кучковались возле дверей, дружно охнули. Я бросила взгляд на Кимати, чтобы оценить его реакцию, но громадный казар стоял неподвижно, как статуя.

– Ты до сих пор жив, Конрад, только потому что я заинтригован. В высшей мере заинтригован. Как ты попал сюда? И главное, где ты был? И как ты проскользнул мимо гвардейцев? Как только я получу ответы, будьте уверены, вы умрете.

Казалось, Вонвальта это ничуть не тронуло. Он ткнул себя большим пальцем в грудь и прорычал:

– Я был занят тем, что следовало делать вам. К чему я призывал вас не один месяц. Противостоял Бартоломью Клаверу. Созывал союзников. Собирал силы. Пытался сорвать планы врагов. А в столице готовы встретить храмовников с распростертыми объятиями. Вы должны…

– Должен? Я должен? Казивар, князь преисподней, я поверить не могу своим ушам! Я. Не могу. Поверить. – Император подался вперед, на его губах выступила слюна, лицо исказила гримаса ярости. Казалось, его хватит удар, пока он перебирал различные варианты. – Во имя Немы, Райнер, убить их. Убить обоих, сейчас же!

Никто не двинулся с места. Кимати даже не шелохнулся. Имперские гвардейцы стояли как вкопанные. Остальные – а там хватало и других людей, от советников до придворных – взирали на все это с изумлением.

– Я сказал, убить их! Кровь богов, выполняйте. Сейчас же!

Женщина-гвардеец, предупредившая нас о таком исходе, выступила вперед.

– Стойте, где стоите, – велела она своим подчиненным.

Император с удивительным спокойствием воспринял ее неповиновение, как будто ожидал подобного. Он откинулся на троне и мрачно усмехнулся.

– Изменники снаружи, изменники внутри. А что насчет тебя, Страж? – обратился он к Кимати. – Готов ли ты по-прежнему подчиняться моим приказам, как того требуют данные тобой клятвы? Убьешь ли ты сэра Конрада?

Кимати хранил молчание. Император скривился.

– Я не враг вам, – сказал Вонвальт. – Хотя, видит Нема, должен был им стать.

– Так почему не стал? – огрызнулся император.

– Потому что кто-то из нас должен быть выше этого, если мы хотим сохранить государство. Я не раз говорил, что хочу сберечь жизни простых людей. Ваших подданных. Что в этом мой единственный интерес. И только по чистому совпадению сохранение Императорского трона способствует достижению этой цели.

– Тебе известно, сэр Конрад, что ты самый нахальный человек, какого мне доводилось встречать?

Вонвальт раскрыл рот и тут же закрыл. Он пристально посмотрел на Императора, а когда заговорил, в его голосе сквозило замешательство.

– Ваше Высочество… кто-нибудь… – Он опять замолчал и сделал несколько шагов вперед. Люди вокруг всполошились, но никто не попытался остановить его. – Я вас не узнаю.

Император уставился на него в не меньшем замешательстве.

– Что ты такое несешь?

Вонвальт прищурился.

– Вам что-то показали. Это сломило ваш дух. Вас окружает аура отчаяния… я даже… – он потер большой и указательный пальцы, словно трогал некую маслянистую субстанцию, – …как будто вижу ее.

Император поерзал на троне.

– Да, я кое-что видел, – признался он. – Во сне. В кошмарах, – добавил он с горечью.

Вонвальт сделал еще шаг.

– Что вы видели? – спросил он осторожно.

Черты Императора ожесточились.

– Чего смертному видеть не следовало бы! – со злостью проговорил Император. – Пойми, сэр Конрад! Твоя миссия обречена на провал. Все мы обречены. Остается только ждать, когда время остановит свой ход. Я это видел, ты это видел. Даже твоя треклятая девчонка это видела!

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Теперь все внимание оказалось приковано ко мне. Метка Плута на груди болезненно пульсировала как старая рана. Откуда-то из глубины зала донесся звук падающих капель.

– Ваше Величество, еще не все потеряно. Сова уже пережила мятеж и при должном руководстве переживет еще один. Народ ввели в заблуждение обещаниями… разного рода, но суровые реалии религиозной диктатуры очень скоро станут очевидны. Но нельзя терять время. Я готов изложить вам свой план – наедине.