Джоди Андерсон – Воровка памяти (страница 41)

Солдаты грубо усадили нас в кресла перед столом – вдвойне неудобные, поскольку руки у меня были стянуты за спиной – и вышли, захлопнув дверь.

– Почему, Тимотеуш? – спросил Вонвальт спокойнее, но по-прежнему со злобой в голосе. – Ради Немы, почему?

Янсен протяжно вздохнул. Он взял графин вина и наполнил три бокала, после чего встал и обошел вокруг стола.

– Я намерен развязать вам руки, – сказал он. – Или это будет неразумно?

– Крайне, – огрызнулся Вонвальт, и все же Янсен распутал веревки.

Вонвальт лишь потер запястья, и Янсен шагнул ко мне.

Как только мои руки оказались свободны, я со всей силы отвесила ему пощечину.

– Чтоб тебя! – выругался Янсен и попятился назад, пока не врезался в стол, сбив все, что там было, на пол, – чернильницы, безделушки и украшения.

– Кусок дерьма, – прорычала я и встала, чтобы ударить его еще раз. Но в этот раз он перехватил меня за предплечье и силой усадил обратно в кресло.

Дверь распахнулась, и мы все повернули головы. В проеме застыл гвардеец, на его лице читалось беспокойство.

– Все в порядке, сир? – спросил он, неуверенно озирая кабинет.

– Все в порядке, проваливай! – рявкнул Янсен. На щеке у него вырисовывался отпечаток ладони. – И хватит шастать у меня под дверью!

Гвардеец скрылся. Янсен вернулся на свое место и указал на вино.

– Мы не хотим, – сказал Вонвальт, даже не взглянув на бокалы. – Мы не ели два дня и почти не пили.

– Я велю принести воды, – проворчал Янсен.

Повисло молчание. Столько вопросов и столько возможных ответов. И совершенно непонятно, с чего начать. Я могла думать лишь о том, как сэр Анцо и Данаи предостерегали нас насчет Янсена, хоть и туманно.

– Вы не ответили на мой вопрос, – промолвил наконец Вонвальт.

– Нет, не ответил. – Янсен тронул покрасневшую щеку. – У вас тяжелая рука, Хелена.

Я лишь свирепо уставилась на него.

– Что ж, справедливо будет сказать, что за время вашего отсутствия произошло многое. – Он взял перо и обмакнул в чернила, после чего принялся что-то записывать и одновременно продолжал: – Какое-то время назад Император получил сообщение – вернее, Императорский страж получил сообщение. По слухам, с ним связались шаманы из Спирит-рад, что в Киарай. Проникли в его сон. Можете такое вообразить?

Вонвальт хранил молчание, и Янсен продолжал что-то записывать.

– Должен вам сказать, это наделало шуму. В сообщении говорилось, что Бартоломью Клавер и маркграф Владимир фон Гайер прибрали к рукам Керак. Клавер якобы натаскал жрецов в драэдической магии и замышлял двинуться на север и свергнуть Императора. Необычное сообщение, хотя, видит Нема, вполне обыденное – в некоторых кругах, – с этими словами он взглянул на Вонвальта. – И разом произошли десятки событий. Событий, назревавших довольно давно, – он закончил писать и отложил перо. – Вы умны и, несомненно, догадались, что здесь произошло.

– Переворот, – сквозь зубы процедил Вонвальт. – Руками Клавера и его союзников внутри города.

Неужели это возможно? Клавер мог войти в Сову, не встретив сопротивления, как того опасался Вонвальт? Его опасения всегда казались несколько преувеличенными. В конце концов, лишь немногие в столице – да и во всей Империи – извлекали выгоду от восшествия Клавера на трон. Почему же на улицах не было беспорядков? Да, были солдаты имперской гвардии, но даже они не могли перебить всех. Наши усилия оказались бы напрасными, если бы Сова перешла в руки врага до прихода наших сил.

– Да, переворот. Но преждевременный. Это послание Императорскому Стражу – и мне было бы крайне любопытно узнать, каким образом оно было доставлено, – вызвало немалую панику. И в некоторых кругах эта паника… подогревалась. То, что должно было стать свершившимся фактом, едва не оказалось задушено в зародыше. – В его тоне было нечто странное, чего я пока не могла уловить. Янсен откинулся на спинку стула и продолжал: – Млианары и саварцы захватили примерно треть города, значительную часть к западу от главного канала Саубера. При содействии Милены Бартош мы убедили половину имперской гвардии примкнуть к нам.

Я уже слышала это имя, когда мы с Брессинджером наблюдали за дебатами в Сенате. Бартош была префектом Легионов, возглавляя сованские Легионы и имперскую гвардию в мире политики. Она была известна своей приверженностью млианарам.

Янсен подвинул к Вонвальту листок бумаги. Вонвальт взял его так, чтобы и я могла прочесть написанное. Сенатор между тем продолжал говорить, словно ничего не произошло.

Я по-прежнему с вами. Объясню, когда будет возможность. Я убежден, что нас подслушивают. У вас все еще много союзников в столице.

Далее был указан адрес, который нам следовало запомнить. Вонвальт вернул записку Янсену. Сенатор многозначительно взглянул на него, после чего поднес листок к пламени свечи и бросил на пол.

Вонвальт не растерялся.

– Не ожидал, что вы отметите себя белой звездой. Я-то всегда полагал, что вы окажетесь по правильную сторону истории.

Янсен иронически хмыкнул.

– Вы еще не поняли, сэр Конрад? Я намерен быть по правильную сторону истории, потому что пишет ее Клавер.

– Бесхребетный ублюдок, – со злостью процедил Вонвальт.

Сенатор фыркнул.

– Бесхребетный ублюдок не достиг бы того, чего достиг я, – и выжил. – На краткий миг маска сползла с его лица, он поморщился от мимолетных воспоминаний. Мне стало любопытно, на что он пошел, чтобы сидеть сейчас здесь, в этом кабинете. – Но не стоит беспокоиться. Через несколько дней мы соберем достаточно сил, чтобы взять штурмом Императорский дворец. Уверен, у вас остались прекрасные воспоминания об этом месте.

– Император жив? – спросил Вонвальт.

– О да, – ответил Янсен, неотрывно глядя Вонвальту в глаза. – Думаю, всем нам хотелось бы вскрыть ему череп и разузнать его мысли, – он многозначительно вскинул брови. – Прежде всего, мне интересно, как он рассчитывает выйти из этого положения.

Еще раз многозначительно взглянув на нас, Янсен шагнул к дальней стене. Он продолжал разглагольствовать о восстании, словно и не вставал из-за стола, и нажал на секцию деревянной обшивки. Часть стены сместилась, открывая проход к потайной лестнице. Сенатор жестом велел нам с Вонвальтом уходить по ней, но перед этим сунул Вонвальту кинжал.

– Вас же убьют, – прошипел Вонвальт, когда мы оказались рядом с Янсеном, но тот предостерегающе помотал головой и продолжал говорить, как если бы выступал с речью в Сенате. Даже когда мы прошли в сырой коридор и дверь за нами закрылась, я слышала его голос, словно все мы по-прежнему сидели за столом.

Хоть я недоумевала, каким образом Янсен вдруг оказался во главе вооруженного мятежа, смотреть в зубы дареному коню было неразумно. Мы стали спускаться по холодным сырым ступеням. Нас окружала кромешная тьма, но вдоль лестницы тянулись железные поручни, и мы шли довольно быстро. Одолев спуск, мы оказались в узком изогнутом туннеле. Мы двинулись по нему.

Мы дошли до конца туннеля. Приставная лестница вела к люку, устроенному в полу неприметной комнаты. Забравшись в комнату, мы опустили крышку люка, вышли из комнаты и оказались в пустом доме. Несколько минут мы молча стояли в ожидании, что кто-то появится, но при ближайшем рассмотрении показалось, будто дом… ненастоящий, как декорация. Возле окон стояла какая-то мебель – стекло в окнах было мутным и полупрозрачным, – но на этом все. Снаружи в комнату падал тусклый оранжевый свет уличных фонарей.

Вонвальт сдвинул засов с двери и выглянул наружу. В комнату повеяло знакомым теплым запахом сованских улиц.

– Никого. Пошли, – вполголоса скомандовал Вонвальт.

Мы вышли в узкий мощеный переулок, стиснутый двумя высокими зданиями. Я торопливо огляделась и увидела на юге Арену. Значит, мы оказались посреди жилого квартала, занимавшего западную часть города и протянувшегося от врат Креуса, вдоль Гуличской стены до самых врат Победы. Встреча с имперской гвардией здесь казалась маловероятной, поскольку этот лабиринт улиц был слишком обширен и едва ли имел стратегическое значение.

Дом, что указал в записке Янсен, находился в другом квартале, ближе к центру города, недалеко от Дворца Философов. Путь был неблизкий – следовало пересечь половину города, – и, хоть это отнимало время, Вонвальт выбирал дорогу со всей осторожностью. Это была временами страшная и мучительно долгая прогулка, но прошла она без происшествий.

Примерно на полпути мы остановились на западном берегу реки Саубер, чтобы посмотреть на пешеходный мост, устроенный для удобства обитателей Вершины Префектов. Я окинула взглядом это естественное плато, чья южная оконечность представляла собой скалистый утес, из которого как будто вырастала россыпь богатых вилл.

– Интересно, кто сейчас занимает ваш дом, – проговорила я.

Мне вспомнился персиковый сад на заднем дворе старой виллы и тот странный, неловкий момент, когда мы с Вонвальтом едва не открылись друг другу.

– Возможно, он пустует, – ответил Вонвальт. Он со вздохом подобрал камешек с земли и бросил в реку. – Не знаю, что и думать насчет Тимотеуша.

– Это же обман, так? Его измена.

– Да. Или новое предательство.

– В каком смысле?

– Быть может, он заманивает нас в очередную ловушку.

Я задумалась.

– Интересный подход.

– Согласен. Но Янсен думает иначе, он мыслит как Клавер. Он способен удерживать в уме множество различных комбинаций и исходов и в соответствии с ними выстраивать свои планы. Да, он освободил нас, но я не удивлюсь, если это окажется частью иного замысла.