Джоди Андерсон – Воровка памяти (страница 39)

Вонвальт, к моему ужасу, покачал головой.

– Нет. Нужно двигаться дальше.

– Нас убьют, – процедила я сквозь зубы. – Светает с каждой секундой.

Вонвальт покусал нижнюю губу.

– Если добраться до Саубера, никто нас не увидит.

– Это вряд ли!

– Хелена, послушай…

– Нет, это вы послушайте, – отрезала я. Мне надоело это безумство. – Это безрассудно. Это глупо. Ясно, что здесь случился какой-то… мятеж. Если продолжим вот так шастать по городу, нас обоих убьют. И что потом? Глупый, нелепый и бесславный конец. Так далеко зайти, только чтобы умереть от рук идиотов-солдат.

Вонвальт уставился на меня. Не уверена, что я когда-то прежде разговаривала с ним в подобном тоне.

– От ваших действий зависят многие жизни. Моя жизнь зависит от вашего благоразумия. Князь преисподней, мы можем подумать хотя бы минуту? Можем взглянуть на суть происходящего, вместо того чтобы метаться как безмозглые курицы?

Вонвальт примирительно вскинул руки.

– Ты права, прости меня. Давай все обдумаем.

– Да, давайте обдумаем, – съязвила я. – Кровь богов.

Несколько секунд мы молча сидели на сырой, грязной брусчатке.

– Хорошо. Ты права. В городе что-то происходит. Вопрос лишь в том, все ли гвардейцы переметнулись или только часть из них?

– Разве есть разница? – проворчала я, хотя ответ был очевиден.

– Если переметнулись все, то Император, скорее всего, мертв, – подчеркнул Вонвальт. – Если это так, то у нас серьезные неприятности, – он задумался на секунду. – Если это так, нечего и думать о победе.

– Но если это просто мятеж? – предположила я в попытке удержать Вонвальта от уныния.

– Значит, еще остались верные Императору люди, и они охраняют Императорский дворец. Пока есть верные солдаты, у нас остаются шансы дать отпор этим… – он поморщился. – Изменникам.

– В таком случае какая-то часть города еще безопасна. – Я жестом предложила ему развить мысль.

– И да, и нет. Я все еще персона нон грата, и меня по-прежнему могут убить на месте. Но это не значит, что император не станет отзывать решение, – напротив, это более чем вероятно, учитывая скудное число его союзников. Но какой-нибудь ретивый солдат может посмотреть на это иначе.

– Хотите сказать, наши враги остаются врагами, но и наши друзья тоже могут оказаться врагами?

– Да. По крайней мере, сейчас.

– Лучше б я осталась с Севериной и казарами. – Я попыталась мрачно пошутить, но в моем голосе прозвучали горечь и злость.

Вонвальт собирался что-то сказать, как вдруг с другого конца переулка донеся окрик. Я машинально вскинула голову, чтобы посмотреть, но Вонвальт обхватил мое лицо ладонями и поцеловал.

Я растерялась. Мне еще не доводилось ни с кем целоваться, кроме как с Матасом в Долине Гейл. Конечно, я представляла, как мы с Вонвальтом поцелуемся, и, возможно, больше, чем следовало бы, но теперь, когда это произошло, все было совсем не так, как я воображала. Его борода царапала мне лицо, ладони пахли землей, а дыхание отдавало табачным дымом. И все-таки у меня захватило дух, сердце забилось чаще и кровь взбурлила от желания. Это был огромный шаг в наших отношениях, и в иных обстоятельствах из этого могло бы что-то зародиться – чего мы оба избегали уже долгие месяцы. Но мне вдруг представилась фон Остерлен в Спящем городе.

Поначалу я приняла это за порыв страсти, которому Вонвальт поддался, прежде чем нас обнаружат и убьют. Но в следующий миг он отстранился и шепнул мне на ухо:

– Прикинься шлюхой.

– Чего? – возмутилась я.

– Просто целуй меня и сделай вид, будто пьяна.

Разочарованная, злая и напуганная, я все же послушалась и на этот раз почувствовала, как его руки шарят по моим ребрам. Вонвальт старательно избегал касаться моих грудей, и это к лучшему, иначе наш спектакль провалился бы. Мне оставалось лишь делать вид, будто я получаю удовольствие от происходящего. По крайней мере, это оказалось несложно.

– Эй, вы чего здесь забыли? – к нам приближался гвардеец.

Он был старше меня лет на десять, светловолосый и белокожий. Как и у других изменников, на его нагруднике была нарисована белая звезда, притом неумело и вблизи выглядела совсем жалко. На нем не оказалось шлема, но в правой руке он держал короткий сованский меч. Не будь он имперским гвардейцем, Вонвальт обезоружил бы его Голосом.

– Скройся, – невнятно бросил через мое плечо Вонвальт, после чего оттянул ворот моего киртла и принялся целовать в шею. Его борода царапала мне кожу как метелка.

– Здесь комендантский час! – отрезал гвардеец.

Нас разделяли всего несколько шагов, и я уже чувствовала спиной его меч.

– Тоже хочешь, приятель? – Вонвальт встал и левой рукой потянул меня за собой. Я уже знала, что правой рукой он взялся за рукоять собственного меча.

– Да твою ж… – выругался гвардеец, когда Вонвальт швырнул меня к нему.

Я взвизгнула в ожидании, что его меч пронзит мне живот. Но гвардеец машинально опустил его и попытался подхватить меня.

– Пригнись, – рявкнул Вонвальт.

Я повалилась на брусчатку, и гвардеец потерял равновесие. Что-то полилось мне на шею и плечи. Я подняла голову и увидела, что меч Вонвальта пронзил гвардейцу шею. Он выпучил глаза и не успел издать ни звука – Вонвальт зажал ему рот ладонью и осторожно опустил наземь.

– Быстрее, помоги стащить с него вещи, – сказал Вонвальт и принялся расстегивать пряжки нагрудника.

Я стояла, глядя на Вонвальта.

– Вы толкнули меня прямо на него.

Он поднял на меня голову, красный от напряжения.

– Да. Но я знал, что делал.

– Он мог заколоть меня.

– Да, но не заколол, и это главное.

Сдерживая досаду, я помогла ему раздеть труп и облачиться в гвардейские доспехи. Это заняло время. Пришлось повозиться со множеством пряжек и ремешков, Вонвальт давал мне указания, но его терпение было на пределе, поскольку мы оба понимали, что приятели убитого очень скоро хватятся своего друга.

– Как я выгляжу? – спросил Вонвальт, когда все было готово.

Я отступила на шаг и смерила его взглядом. К счастью, на пурпурном гамбезоне кровь была не так заметна.

– Кажется, вполне себе.

– Тесновато, – проворчал Вонвальт, оправляясь. – Но это и нужно лишь для отвода глаз.

– И куда вы намерены идти дальше? – спросила я, не в силах скрыть сарказм.

– Так и будем двигаться к реке, – ответил он. – Попадем в Императорский дворец так же, как сбежали из него.

– По туннелю?

– По туннелю.

– Я даже не знаю, где его искать.

– Что ж, – Вонвальт вложил меч в ножны. – Я знаю. Теперь прикинься моей пленницей.

– Сначала уличная девка, теперь пленница, – проворчала я. – Что дальше?

Важнее всего было избегать баррикад на западной оконечности Миранского моста. Спрятав труп, мы прокрались до конца проулка, и Вонвальт выглянул из-за угла. Там стоял отряд из пяти или шести гвардейцев и кругом угадывались следы жестоких расправ. С ними также был неманский священник в фиолетовой мантии, который что-то тихо говорил солдатам.

– Нет смысла рисковать, – решил Вонвальт. – Попробуем пройти берегом дальше на юг.

Мы двинулись в противоположном направлении, обратно к вратам Победы. Храмовый колокол прозвонил восемь раз, вероятно, возвещая окончание комендантского часа, поскольку на улицах стали появляться люди. Многие старательно отводили глаза, но кое-кто все же украдкой поглядывал на нас. В их взглядах сквозило сочувствие, и поначалу это сбивало с толку, но затем я поняла, что меня принимают за пленницу Вонвальта.

Наконец мы добрались до юго-восточной части города, где преобладала жилая застройка. К небу вздымались многоэтажные дома с видом на Солнечные врата и Эбеновые равнины. Здесь обитали зажиточные горожане, трущобы остались позади – у западной границы между вратами Креуса и Ареной. Это была единственная часть города, где нам не попалось следов разрушений. Находясь здесь, вообще невозможно было представить, будто что-то произошло.

Мы продвигались к югу, где набережная была ниже, и вдоль реки тянулась полоса глинистой, каменистой земли. Там нас еще можно было заметить, но дальше к северу насыпь местами поднималась на добрых пятнадцать-двадцать футов, и, если держаться вплотную к каменной стене, увидеть нас могли бы лишь самые назойливые преследователи.