Джоанна Линдсей – Мой единственный (страница 33)

– Нет, разумеется, нет… Я не это хотела сказать… У меня скверная привычка говорить в сердцах то, что я на самом деле не думаю, а граф так сильно меня бесит, что хочется кричать…

– Пожалуйста, не надо.

Джулия невольно усмехнулась тому, как сухо прозвучали слова Джеймса.

– Менфорд совершил эту мерзость до того, как я сообщила ему о выздоровлении отца. Вплоть до минувшей недели я была готова уважительно отнестись к слову, данному им, и соблюсти условия брачного договора, но недавно отец сказал мне, чтобы я выбросила все эти сомнения из головы… Не уверена, впрочем, что это остановило бы графа… Как бы там ни было, тогда Менфорду казалось, что стоит только ему сломить волю Ричарда, и наши денежки окажутся в его карманах. Теперь же, когда мой отец пошел на поправку, ясно, что этому не бывать… Я хотела бы плыть с вами… если не возражаете, разумеется… Нам с Ричардом необходимо официально разорвать помолвку и придумать, как сделать, чтобы подобное никогда не повторилось. Не думаю, что он задержится в Англии достаточно долго, чтобы все это обсудить.

– Но какое это имеет значение теперь, когда ваш батюшка благословил вас не обращать внимания на договор?

– Имеет, пока отец окончательно не поправится. Я не желаю рисковать его выздоровлением, ибо граф пригрозил мне скандалом, узнав, что я не собираюсь выполнять условия договора.

– Как хотите, – кивнув, сказал Джеймс.

Джорджина отошла от мужа и направилась к двери.

– Пойду распоряжусь, чтобы собирали наши вещи.

– Только мой саквояж, Джорджи, – твердо заявил Джеймс. – Ты больше и близко не подойдешь к этому чертовому пирату.

При данных обстоятельствах эпитет «пират» звучал несколько странно, хотя он показался не таким уж грубым на фоне прочих крепких словечек, иногда слетавших с уст Джеймса, когда речь шла о Ричарде.

Джорджина порывисто развернулась.

– Из-за безосновательной ревности ты хочешь запретить мне отправиться в столь интересное путешествие?

Золотистые брови снова взметнулись вверх.

– Безосновательной?

– Но…

– Сегодня ты многого добилась, Джорджина. Я согласился помочь этому мерзавцу. Не испытывай судьбу.

Жена неохотно кивнула.

Джеймс смягчился настолько, чтобы добавить:

– Ты ничего не упустишь, дорогая. Я не намерен требовать его освобождения без должных документов, подтверждающих, что закон на нашей стороне. Все – на борт! И быстро! Мы вернемся через несколько дней.

Глава двадцать седьмая

Вечером Джулии пришлось повторять слово в слово все, что сказал Джеймс Мэлори, чтобы заверить отца в своем скором возвращении. Она терзалась чувством вины, признаваясь отцу в том, что действовала за его спиной. Джулия рассказала, как лорд Менфорд поступил с Ричардом, а также о его предсказаниях будущего краха благополучия семьи Миллеров. Граф позаботится, чтобы скандал и его тяжелые последствия не замедлили пасть на их головы.

– Прости, – закончила Джулия. – Я привыкла принимать решения, не обсуждая их с кем бы то ни было, а это нужно было сделать немедля. Я все устроила. Лорд Мэлори согласился помочь. Его судно отплывает со следующим отливом со мной на борту.

– Зачем тебе это?

– Я не собираюсь допустить, чтобы коварство графа Менфорда было вознаграждено. Нужно найти способ разорвать договор, не позволив графу навредить нашим коммерческим интересам и очернить доброе имя нашей семьи. Бегство вполне соответствует интересам Ричарда, но не моим. Я помогу Ричарду выйти сухим из воды в той мерзкой ситуации, в которую он угодил благодаря стараниям отца. После этого он будет обязан мне и поможет найти выход из нашего затруднительного положения.

– Тебе только это нужно?

– Да… конечно.

Почему же она покраснела, когда произнесла это? Джулия не знала, а отец, должно быть, не заметил.

– Ты действительно повзрослела, дорогая, – только и вымолвил он.

Вот только Джулия отнюдь не чувствовала себя взрослой, когда три дня спустя стояла на палубе «Девы Джордж». Бескрайний океан, окружавший судно, заставил бы кого угодно чувствовать себя маленькой и ничтожной. Судно с заключенными казалось маленькой точкой на горизонте.

Джеймс и Дрю заметили его прошлой ночью. Они могли бы догнать судно и раньше, но в ночь отплытия, пересекая Ла-Манш, судно попало в шторм. Корабль Джеймса стал необычайно быстроходным: накануне тот распорядился снять все орудия. Скорость была жизненно важна. Они знали, что судно, перевозящее каторжников, покинуло порт Лондона всего за два дня до того, как «Дева Джордж» проделала то же самое, а не за неделю, как они прежде полагали. Вообще-то суда, перевозящие каторжников, могли стоять у лондонских причалов неделями, даже месяцами, пока не заполнялись осужденными.

Джеймс настоял на том, чтобы подождать до утра и только тогда нагонять судно. Никто не стал с ним спорить, ибо его доводы были весьма основательны. Джеймс не желал, чтобы сонные британские офицеры принимали решения в спешке. Это могло бы привести к никому не нужному конфликту.

Габриэлла подошла к Джулии, когда «Дева Джордж» набирала скорость, гонясь за судном с каторжниками. Габриэлла ничего не сказала, но Джулия почувствовала ее поддержку. Она опасалась, что они найдут Ричарда слишком больным, измученным невыносимыми условиями. Вдруг он не протянет и двух дней после освобождения, и они не смогут поговорить?

Не понимая, зачем делает это, Джулия вдруг принялась рассказывать своей новой знакомой о женихе. Что бы им ни рассказал Ор, то была версия событий, изложенная с точки зрения Ричарда… Она вовсе не пыталась изобразить себя безупречной… Нет, ни в коей мере… Ее вспыльчивость и высокомерные, ядовитые реплики Ричарда образовывали в прошлом крайне взрывоопасную смесь. Они оба были виноваты, что не смогли поладить друг с другом.

– В прошлом у меня был ужасный характер, – призналась Джулия, завершая рассказ. – Ричард всегда знал, как меня посильнее задеть.

– А с тех пор в вашем характере что-то изменилось?

Джулия засмеялась.

– Не знаю, вот только после нашей последней встречи с Ричардом до его бегства не помню, чтобы хоть раз закатывала настоящие истерики. Но при мысли о нем меня всякий раз охватывал гнев, поэтому я выбросила его из головы, перестала вспоминать.

– Совсем не похоже на Ричарда, которого я знаю, – сказала Габриэлла. – С первой нашей встречи он всегда казался мне непринужденным и обаятельным малым, любящим веселиться и шутить в кругу товарищей. Кажется, не в его характере относиться к чему-то серьезно.

Слушая это, Джулия чувствовала, как на нее накатывает волна грусти и ощущение собственной вины. Неужели она лишила Ричарда радости жизни, когда они еще были детьми? Она уже успела мельком узнать в нем того человека, который был столь небезразличен Габриэлле, – веселого, обворожительного незнакомца, с которым Джулия встретилась на балу, не подозревая, кто перед ней. Галантного мужчину в отеле, который, несмотря на боль, прогнал пчелу. Смеющегося грубияна на постоялом дворе, который толкнул ее на постель и страстно поцеловал… Этот мужчина очень сильно отличался от прежнего Ричарда.

– Вы правы, мы будто говорим о двух разных людях, – тихо ответила Джулия. – Ни на одной из наших встреч в прошлом я ни разу не видела его улыбающимся. А вот фыркал и хмыкал он частенько.

– Удивительно, как сильно человек может измениться всего за несколько лет, – произнесла Габриэлла.

– Конечно, много лет пролетело с тех пор, но мне кажется, нужно принять во внимание сопутствующие обстоятельства. Вы познакомились с ним, когда все его беды оставались позади. Избавившись от влияния отца и угрозы нежелательного для него брака, он, полагаю, обрел душевный покой и стал таким, каким мог быть прежде, если бы не влияние отца-тирана. Уверена, что как только все останется позади, Ричард снова станет человеком, которого знаете вы.

– Но вам тоже было непросто. Ведь угроза нежеланного брака тоже висела у вас над головой.

– Когда мы были детьми, все казалось не так уж плохо. Как только я возвращалась домой после очередного визита к графу или Ричард уезжал домой, моя жизнь становилась обычной, и я была вполне счастлива. Только достигнув брачного возраста, я начала тревожиться о своем будущем. Я хочу детей и настоящего мужа, хочу любви.

– У вас есть кто-то на примете?

Джулия горько рассмеялась.

– Я помолвлена с самого рождения с сыном лорда. Все это знают. Знакомые мужчины обращались со мной так, словно я уже замужем. Я только собиралась искать мужа. Прошло много времени с момента его исчезновения, и я обратилась в суд с просьбой признать Ричарда мертвым. Но тут он явился собственной персоной и помешал мне.

Габриэлла вздрогнула.

– Какая печальная история… Ричард никогда не доставлял мне серьезных хлопот, пока не увлекся замужней женщиной. Но все эти прегрешения ничто по сравнению с высылкой на каторгу, расположенную на другом конце мира. Кто бы мог подумать, что на такое способен родной отец! – вздохнула Габриэлла. – Не удивлюсь, если окажется, что Джеймс прав: лорд Менфорд, возможно, не настоящий отец Ричарда и так жестоко обращался с ним в детстве, потому что ему пришлось принять и воспитывать бастарда жены.

– Полагаете, граф таким образом мстил жене? Вымещая свою обиду на мальчике, наказывал Ричарда за ее грехи?

Габриэлла кивнула.