Джоанна Линдсей – Любят только раз (страница 8)

– Я вас тоже приветствую, – ехидно ответила Реджи. – Неужели вам потребовалось столько времени, чтобы заметить свою ошибку?

– А мне теперь кажется, что я не сделал никакой ошибки, скорее наоборот. Вы ничуть не похожи на ошибку и с успехом могли бы занять освободившееся место.

Он закрыл дверь, прислонился к ней спиной, и дерзкий взгляд его янтарных глаз скользил по ее телу с головы до пят. Реджи сразу поняла, что рядом с ним молодая девушка не может чувствовать себя в безопасности. Но ей почему-то было не страшно, в голову даже закралась крамольная мысль, а не принести ли ему в жертву свою добродетель, не такой уж это тяжкий грех. Боже милостивый, да она совсем лишилась рассудка!

Реджи бросила взгляд на запертую дверь и высокую фигуру, преграждающую ей путь к отступлению.

– Стыдитесь, сэр. Надеюсь, вы не собираетесь компрометировать меня еще больше.

– Я охотно скомпрометировал бы вас, если бы вы мне позволили. Вы согласны? Подумайте хорошенько, прежде чем ответить. – Он широко улыбнулся. – Мое сердце в опасности.

Реджи засмеялась:

– Вздор! У таких, как вы, нет сердца.

Николас был в восторге. Неужели ее ничто не может смутить?

– Мне больно, любовь моя, если вы сравниваете мое сердце с сердцем Мэлори.

– И не думаю, сэр, – возразила Реджи. – У Тони самое непостоянное сердце. По сравнению с ним любой мужчина покажется верным рыцарем. Даже вы, – холодно добавила она.

Услышать такое от любовницы? Николас не верил, что ему выпала подобная удача. В тоне девушки не было и тени недовольства, видимо, она принимает как должное, что Мэлори ей изменяет. Может, она решила сменить любовника?

– Неужели вам не интересно узнать, почему я привез вас сюда? – спросил Николас.

– Нет, – спокойно ответила она. – Я уже обо всем догадалась.

– Правда? – недоверчиво спросил Николас, ожидая услышать самое диковинное объяснение.

– Вы приняли меня за леди Эддингтон, – сказала Реджи, – решили сделать так, чтобы она пропустила бал, а сами отправились туда веселиться и танцевать всю ночь. Да?

– Что? – Николас был в шоке.

– Ну и танцевали?

– Нет.

– Ах да, вы, конечно, сразу заметили ее в толпе гостей. Хотела бы я посмотреть на вашу реакцию! – Она снова засмеялась. – Наверное, вы страшно удивились?

– Гм… ужасно, – не сразу вымолвил он. Как, черт возьми, она догадалась? Может, он проболтался спьяну? – У вас передо мной есть неоспоримое преимущество. Кажется, я наговорил вам много лишнего, пока вез сюда.

– А вы разве не помните?

– Очень смутно, – признался он. – Боюсь, вино сыграло со мной злую шутку.

– И это вас отчасти извиняет? Не беспокойтесь, вы сказали не так уж много. Просто я знаю даму, с которой вы меня перепутали.

– Вы знаете леди Эддингтон?

– Да, хотя не очень давно, я познакомилась с нею на этой неделе. Тем не менее она любезно одолжила мне свою карету.

Николас стремительно пересек комнату и остановился рядом с девушкой. Вблизи она показалась ему еще более очаровательной. К его удивлению, она не сделала ни малейшей попытки отойти и доверчиво подняла на него глаза.

– Как вас зовут? – шепотом спросил он.

– Регина Эштон.

– Эштон? Если мне не изменяет память, это род графа Пенвича?

– Да. Вы с ним знакомы?

– Нет. Он владеет землей рядом с моим поместьем. В течение нескольких лет я пытался выкупить у него этот участок, но самодовольный осел… в общем, он мне отказал. Вы, случайно, не его родственница?

– К несчастью, да. Хотя и дальняя.

Николас усмехнулся:

– Большинство дам почло бы за честь оказаться в родстве с графом.

– Правда? Им повезло, что они не знали графа Пенвича. Мы не виделись несколько лет, но вряд ли он изменился в лучшую сторону. Наверное, он все такой же самодовольный…

Она смущенно замолчала, и Николас ухмыльнулся.

– А кто ваши родители?

– Я сирота, сэр.

– Мне очень жаль.

– Мне тоже… Но я росла и воспитывалась в семье моей матери, где меня любят как родную дочь. А теперь не будете ли вы так любезны сказать мне, кто вы?

– Николас Эден.

– Четвертый виконт Монтьет? Я много о вас слышала.

– Полагаю, много скандального.

– Я этому не верю, – лукаво улыбнулась Регина. – Но вам нечего бояться. Тони и его брат Джеймс тоже не могут похвастаться безупречной репутацией, однако я люблю их обоих.

– Обоих? Тони и Джеймса Мэлори?! Боже правый, не хотите ли вы сказать, что Джеймс Мэлори тоже ваш любовник?

Реджи распахнула глаза от изумления, потом закусила нижнюю губу, чтобы не расхохотаться, и все-таки не выдержала.

– Не вижу ничего смешного, – холодно заметил Николас.

– Значит, вы подумали, что Тони и я… о, превосходно! Я обязательно расскажу об этом Тони… нет, лучше не надо. Он не поймет. Вы, мужчины, иногда бываете ужасно скучными, – вздохнула она. – Видите ли, он мой дядя.

– Если вы предпочитаете называть его именно так…

Реджи снова засмеялась:

– Вы мне не верите?

– Моя дорогая мисс Эштон…

– Леди Эштон, – поправила она.

– Ну хорошо, леди Эштон. Вы, наверное, знаете, что сын Джейсона Мэлори, Дерек Мэлори, мой близкий друг и…

– Знаю.

– Знаете?

– Да, вы дружите с детских лет, вместе учились, но закончили обучение на несколько лет раньше его. Вы один из немногих, кто испытывал к нему искреннюю симпатию, и он любил вас. И я тоже люблю вас за то, что вы стали его другом, хотя мне было всего одиннадцать, когда Дерек впервые рассказал мне о вас. Но мы никогда раньше не встречались. Где же я могла еще слышать о вас, лорд Монтьет? Кузен Дерек мне все уши прожужжал рассказами о новом друге.

– Но почему же он мне никогда не говорил про вас? – перебил ее Николас.

– А зачем? – возразила Реджи. – Думаю, у вас и без того было о чем поговорить. Младшие дети в семье – не слишком интересная тема для молодых людей.

Николас сурово нахмурился:

– Держу пари, вы это придумали.

– У вас есть на то все основания, – спокойно заметила Реджи, глядя на него смеющимися глазами.

Черт возьми, да она просто красавица!

– Сколько вам лет?