Джоанна Линдсей – Любят только раз (страница 10)

– Я имела в виду не ваше оскорбительное предложение, а то, что вы привезли меня сюда по ошибке. Впрочем, мне придется долго уговаривать Тони забыть эту историю.

– Значит, вы собираетесь меня защищать? – тихо спросил Николас.

Реджи отстранилась. Невозможно думать, когда он так близко. Плащ упал к ее ногам, и Николас, галантно подняв его, с поклоном передал ей.

Реджи вздохнула:

– Если Тони не узнал, кто мой похититель, я не стану называть ваше имя. Но если он знает… тогда я попытаюсь как-нибудь спасти вас. Но вы должны сейчас же отвезти меня к нему, пока он не наделал глупостей. Он может всем рассказать, что меня похитили, и такое начнется!

– По крайней мере вы оставляете мне надежду, – улыбнулся Николас. – Может, я был бы плохим супругом, но любовник из меня вышел бы отменный. Вы принимаете мое предложение?

– Мне не нужен любовник! – оскорбленно воскликнула Реджи.

– В этом сезоне мы будем часто встречаться. Надеюсь, вы измените свое мнение.

«Он неисправим», – думала она, пока Николас провожал ее до кареты. Реджи вынуждена была признать, что будет лучше, если Тони уговорит дядю Джейсона согласиться на ее предложение, потому что Николас Эден может погубить ее.

Глава 6

– Жаль, по моей вине вы пропустили бал.

Николас остановил экипаж за несколько домов от особняка Энтони Мэлори. Его глаза ласкали лицо Реджи.

Она усмехнулась:

– Держу пари, вы больше жалеете о том, что его не пропустила Селена Эддингтон.

– И вы проиграли, – вздохнул он. – Не понимаю, зачем я это сделал. Наверное, виновато вино. Хотя теперь это не важно.

– Чепуха! Вы просто с ума сошли от ревности, ведь вы решили, что у нее свидание с Тони.

– Вы снова ошиблись. Мне не знакомо чувство ревности.

– Вам повезло!

– Вы мне не верите?

– Просто не могу придумать другого объяснения. Иначе зачем вам запирать любовницу на целый вечер? Вы даже не остались с нею.

– Вы говорите это таким сердитым тоном, – засмеялся Николас.

Реджи вспыхнула:

– В любом случае вам не нужно сокрушаться, что я пропустила бал. Я об этом не жалею.

– Потому что встретились со мной? – подхватил Николас. – Вы подаете мне надежду, любовь моя.

Реджи холодно окинула его взглядом:

– Не хотелось бы разочаровывать вас, лорд Монтьет, но ваше предположение ошибочно. Я бы с радостью осталась дома.

– Я бы тоже никуда не поехал, если бы вы остались со мной. Но еще не поздно, мы можем вернуться ко мне.

Реджи покачала головой, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Странно, почему ей так легко и весело с этим человеком? Тем не менее она должна его покинуть и выбросить из головы сегодняшнюю историю.

– Мне пора, – тихо сказала она.

– Знаю. – Пальцы Николаса стиснули ее затянутую в перчатку руку, но он скорее хотел удержать ее, а не помочь выйти из кареты. – Можно поцеловать вас на прощание?

– Нет.

– Один поцелуй, чтобы пожелать вам спокойной ночи.

– Нет.

Свободной рукой он приподнял ее подбородок. Садясь в карету, Николас не взял ни шляпы, ни перчаток, и Реджи чувствовала на щеке его горячие пальцы. Она не могла пошевелиться и с замиранием сердца ждала, когда он сделает то, в чем она ему отказала.

Его поцелуй не был похож ни на один из тех, что ей довелось испытать ранее. Теплые губы властно прильнули к ее рту, и Реджи казалось, что она растворяется в этом поцелуе.

– Уходите, пока я окончательно не потерял голову, – хрипло сказал Николас.

Он помог оцепеневшей Реджи выйти из кареты и проводил ее до особняка Мэлори.

– Вам лучше не ходить со мной, – прошептала она. Дверь освещали фонари, и она уже представила, как на пороге возникает Тони и направляет пистолет на Николаса Эдена. – Нет необходимости меня сопровождать.

– Дорогая моя, возможно, я достоин порицания, но еще никто не усомнился в том, что я джентльмен. А джентльмен всегда провожает даму до дома.

– Вздор! Вы бываете джентльменом, когда вам это выгодно, а сейчас в вас говорит обыкновенное упрямство.

Николас заметил ее тревогу и усмехнулся:

– Вы боитесь за меня?

– Да, боюсь. С Тони можно договориться, но порой он становится неуправляем. Он не должен вас видеть, пока я не объясню ему, что ничего особенного не случилось.

Николас остановился и повернул ее лицом к себе:

– Если он так легко приходит в ярость, я не отпущу вас одну.

Он собирается защищать ее от Тони. Реджи с трудом подавила смех.

– За меня не беспокойтесь. Мы с Тони большие друзья, он даже жертвует ради меня холостяцкой жизнью, забывая на время свои развлечения и привычки. А вот вам не стоит попадаться ему на глаза, – сухо добавила она.

Николас подвел ее к двери и с усмешкой сказал:

– Хорошо, я уступаю. Хотя если я что-то делаю, на то есть свои причины. И я провожу вас до двери.

Реджи хотела возразить, но они уже были на крыльце. Замирая от страха, она молила Бога, чтобы их не услышали в доме. Обернувшись к Николасу, она прошептала:

– Какие причины…

Но он перебил ее:

– Видите, теперь у меня есть повод еще раз пожелать вам спокойной ночи.

Это была страсть, жгучая, испепеляющая. Для Реджи все перестало существовать, она чувствовала, что принадлежит только ему.

Когда поцелуй закончился, Николас почти оттолкнул ее от себя, но продолжал сжимать ее руки, тяжело дыша и глядя на нее янтарными глазами.

– Я хочу тебя, милая Регина. Не заставляй же меня слишком долго ждать.

Когда она наконец очнулась, Николас уже уходил. Ей вдруг захотелось броситься за ним, но она сдержала этот порыв. Реджи стояла у двери с бешено колотящимся сердцем и подкашивающимися от слабости ногами.

Возьми себя в руки, дурочка. Тебя ведь и раньше целовали. Но так – никогда!

Реджи дождалась, пока Николас сел в карету, и, вздохнув с облегчением, вошла в дом. В ярко освещенном холле, к счастью, никого не было. Из полуоткрытой двери кабинета Тони в коридор проникал свет. Она медленно подошла, надеясь, что дядя сидит там, а не прочесывает Лондон в поисках своей племянницы.

И он действительно сидел в кабинете, обхватив голову руками и запустив пальцы в черные густые волосы, словно пытаясь вырвать их с корнем. Перед ним стоял графин с бренди и стакан.

Увидев его в таком горе и отчаянии, Реджи почувствовала себя виноватой. Она развлекается, а человек, которого она любит больше всех на свете, с ума сходит от тревоги. Она не спешила его успокоить, а всячески тянула время, наслаждаясь каждой минутой, проведенной с Николасом. Как она могла быть такой эгоисткой?

– Тони!

Он вздрогнул и поднял голову. На его красивом лице мелькнуло удивление, потом радость. Он бросился к ней и так крепко стиснул ее в объятиях, что у нее чуть ребра не затрещали.

– Господи, Реджи, я чуть с ума не сошел! Я так не волновался с тех пор, как тебя увез Джеймс… впрочем, сейчас не время об этом вспоминать. – Он окинул ее тревожным взглядом: – Все в порядке?

– Все хорошо, Тони, правда.