Джоан Роулинг – Гарри Поттер и узник Азкабана (страница 61)
– Сириус, Петтигрю сбежал, он превратился! – крикнул Гарри.
Блэк был весь в крови, морда и спина разодраны, но, услышав слова Гарри, он с трудом поднялся, и спустя мгновение стремительный топот замер в отдалении.
Гарри и Гермиона бросились к Рону.
– Что он с ним сделал? – прошептала Гермиона.
Глаза у Рона были полуприкрыты, челюсть отвисла; он явно был жив, они слышали дыхание, но их он не узнавал.
– Не знаю…
Гарри беспомощно озирался. Ни Блэка, ни Люпина… один Злей, да и тот без сознания, бессмысленно болтается в воздухе.
– Надо доставить их в замок и позвать кого-нибудь, – сказал Гарри, откидывая со лба волосы и стараясь мыслить здраво. – Пошли…
И тут издалека донесся жалобный вопль: собака завыла от боли…
– Сириус, – пролепетал Гарри, вглядываясь в темноту.
На миг он растерялся. Однако Рону сейчас ничем не помочь, а Блэк явно в беде…
Гарри бросился бежать, Гермиона за ним. Выли возле озера, и ребята помчались туда. Гарри несся со всех ног и, когда опустился холод, не сразу осознал, что это значит…
Вой оборвался. На берегу они поняли почему – Сириус снова превратился в человека. Он стоял на четвереньках, закрыв голову руками.
–
И тогда Гарри увидел: скользя по берегам, отовсюду черной массой стекались дементоры, не меньше сотни. Гарри развернулся. Знакомый леденящий холод пропитывал тело, туман заволакивал зрение; дементоры надвигались со всех сторон; кольцо вот-вот сомкнется…
– Гермиона, быстро вспоминай что-нибудь очень счастливое! – завопил Гарри, взмахивая палочкой. Он отчаянно моргал, чтобы прояснилось зрение, тряс головой, чтобы заглушить слабые крики…
Заставляя себя думать о Сириусе – и только о Сириусе, – он твердил заклинание:
– Экспекто патронум! Экспекто патронум!
Блэк содрогнулся, перекатился на спину и застыл на земле, бледный как смерть.
– Экспекто патронум! Гермиона, помогай! Экспекто патронум!
– Экспекто… – залопотала Гермиона. – Экспекто… экспекто…
Но у нее не получалось. Дементоры надвигались – осталось футов десять. Непроницаемой стеной они окружали Гарри и Гермиону, все ближе…
– ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! – орал Гарри, стараясь отключиться от крика в ушах. – ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!
Бледное серебристое облачко, пыхнув, повисло в воздухе. В тот же миг Гарри почувствовал, как Гермиона упала в обморок. Он один… совсем один…
– Экспекто… экспекто патронум…
Гарри рухнул на колени в холодную траву. Туман застилал глаза. С огромным трудом он заставил себя вспомнить: Сириус невиновен – невиновен –
– Экспекто патронум! – выдохнул он из последних сил.
В тусклом свете бесформенного Заступника он увидел, как подплыл и остановился дементор. Он не мог пройти сквозь серебристую дымку. Мертвая скользкая рука выползла из-под плаща. Дементор отмахнулся, будто хотел разогнать облачко.
– Нет…
Он чувствовал их взгляды, слышал жестокий ветер хриплого дыхания. Ближайший дементор помедлил, рассматривая Гарри. Затем поднял обе руки – и снял капюшон.
Вместо глаз лишь тонкая, серая, покрытая струпьями кожа затягивала пустые, слепые глазницы. Зато рот… разверстая бесформенная щель, что со смертным хрипом всасывала воздух…
Ужас парализовал Гарри – невозможно двинуться, никак не заговорить. Заступник помигал и исчез.
Белый туман ослеплял мальчика. Надо бороться… экспекто патронум… ничего не видно… далеко-далеко знакомый крик… экспекто патронум… где Сириус? Гарри беспомощно похлопал ладонью по земле и нашарил его локоть… им до него не добраться…
Две сильные, холодные и липкие руки вдруг обхватили Гарри за шею. Ему задирали голову… Он чувствовал дыхание… Хотят сначала избавиться от него… Какое зловоние… Как кричит мама… Ее голос – последнее, что он услышит в своей жизни…
Но тут сквозь заволакивающий туман пробился серебристый свет, все ярче и ярче… Гарри упал лицом в траву…
Лежа ничком, не в силах шевельнуться, насквозь больной и дрожащий, он открыл глаза. Ослепительное сияние заливало траву вокруг… Крики прекратились, холод отступал…
Что-то отгоняло дементоров… Носилось вокруг Гарри, Сириуса и Гермионы… Прерывистый хрип затихал… Они уходят… Снова потеплело…
Из последних остатков сил Гарри приподнял голову и увидел какого-то сияющего зверя… Зверь галопом несся по поверхности озера… Глаза заливал пот, не разглядишь, кто это… Ослепительное, как единорог… Цепляясь за остатки сознания, Гарри посмотрел, как оно остановилось на другом берегу. В этом сиянии на миг показалась чья-то фигура… Кто-то ждал его… протянул руку, погладить… Странно знакомый человек… но не может же это быть…
Гарри ничего не понимал. Не мог больше думать. Силы оставили его, и он ткнулся головой в землю, потеряв сознание.
Секрет Гермионы
– Кошмарное происшествие… Кошмарное… Просто чудо, что никто не погиб… Неслыханно… Разрази меня гром – какое счастье, что вы там оказались, Злей…
– Благодарю вас, министр.
– Орден Мерлина второй степени, я так думаю. А если удастся пропихнуть – даже первой!
– Чрезвычайно признателен, министр.
– Какой у вас жуткий порез… Блэк постарался?
– Вообще-то нет – это работа Поттера, Уизли и Грейнджер, министр…
– Не может быть!
– Блэк их околдовал, я сразу понял. Заморочное заклятие, судя по их поведению. Им казалось, что Блэк невиновен. Они не отвечали за свои действия. Впрочем, из-за их вмешательства Блэк мог и сбежать… Очевидно, они полагали, будто способны изловить его самостоятельно. До сего дня им многое сходило с рук… Боюсь, это вселило в них излишнюю самоуверенность… И конечно, Поттер всегда был у директора на особом, исключительном даже, положении…
– Ах, Злей! Вы же понимаете… Гарри Поттер… Когда речь о нем, все мы отчасти смотрим сквозь пальцы.
– Тем не менее – разве особое отношение пошло ему на пользу? Лично я всегда старался относиться к нему, как и к любому другому учащемуся. А любой другой учащийся был бы как минимум временно отстранен от занятий за то, что подверг ужасному риску жизни своих товарищей. Вы вдумайтесь, министр, – нарушить все мыслимые и немыслимые школьные правила! Вопреки всем мерам предосторожности, которые установили ради его же безопасности! Вне школы, ночью, вместе с оборотнем и беглым преступником… Кроме того, у меня есть основания полагать, что ранее он нелегально посещал Хогсмед…
– Да-да… Посмотрим, Злей, посмотрим… Мальчик, вне всякого сомнения, сглупил…
Гарри лежал и слушал, крепко зажмурившись. Он был как пьяный. Слова доходили от ушей до сознания чрезвычайно медленно, и он почти ничего не понимал… Руки и ноги налиты свинцом; нет сил разлепить отяжелевшие веки… Хорошо бы лежать здесь, на этой удобной кровати, вечно…
– Но больше всего меня поражает поведение дементоров… Вы и правда не знаете, Злей, почему они отступили?
– Представления не имею, министр… Когда я пришел в себя, они уже направлялись к своим постам у входа на территорию…
– Удивительно. И все же Блэк, и Гарри, и эта девочка…
– Когда я подошел, они были без сознания. Разумеется, я связал Блэка, вставил кляп, наколдовал носилки и незамедлительно доставил всех в замок.
Возникла пауза. Мозги у Гарри заработали чуть быстрее, и в животе тут же разверзлась гложущая пустота.
Он открыл глаза.
Все кругом размыто. Кто-то снял с него очки. Гарри лежал в темной больничной палате. В дальнем углу смутно виднелась спина мадам Помфри. Она склонялась над чьей-то койкой. Гарри прищурился. Под рукой мадам Помфри рыжела шевелюра Рона.
Гарри сдвинул голову на подушке. Справа, на залитой лунным светом койке, тоже с открытыми глазами, лежала Гермиона – и она словно окаменела. Заметив, что Гарри очнулся, она приложила палец к губам и показала на приоткрытую дверь. Голоса Фуджа и Злея доносились из коридора.
К койке Гарри стремительно приближалась мадам Помфри. Он повернулся к ней. Мадам Помфри несла шоколад. Таких кусищ Гарри в жизни не видел – не шоколад, а небольшой валун.
– Очнулся! – радостно воскликнула фельдшерица, положила шоколад на тумбочку и принялась разбивать его на части молоточком.
– Как Рон? – хором спросили Гарри с Гермионой.