Джоан Роулинг – Гарри Поттер и тайная комната (страница 38)

– Я должен доставить музыкальную открытку ‘Арри Поттеру лично, – заявил гном, угрожающе блямкнув арфой.

– Только не здесь, – прошипел Гарри и рванулся прочь.

– Смирно! – рявкнул гном и потащил его назад за лямку рюкзака.

– Пусти! – затравленно огрызнулся Гарри и потянул рюкзак на себя.

С ужасающим треском рюкзак разорвал-ся пополам. Книжки, палочка, пергамент, перо попáдали на пол. Последней выпала чернильница и щедро оросила чернилами все вокруг.

Гарри судорожно зашарил по полу, стараясь подобрать вещи раньше, чем гном запоет. В коридоре образовался затор.

– Что тут? – раздался презрительный голос.

Гарри залихорадило: надо было собрать все как можно скорее, чтобы Малфой не услышал его валентинку.

– Что за беспорядок? – произнес еще один знакомый голос. Прибыл озабоченный Перси Уизли.

Совершенно потеряв голову, Гарри предпринял последнюю попытку убежать, но гном обхватил его за ноги и ловко завалил на пол.

– Так, – деловито буркнул он, оседлав его лодыжки. – Получите валентинку:

Глаза зелены, как лягушковый торт,

А челка черна, как пиратский ботфорт.

Пусть он будет моим, он непобедим,

Герой, с кем не сладил Злой Лорд.

Гарри отдал бы все золото «Гринготтса» за возможность немедленно провалиться на месте. Призвав на помощь остатки мужества, он засмеялся вместе с остальными и поднялся на ноги, онемевшие под тяжестью гнома. Перси Уизли между тем разгонял толпу, где многие от хохота рыдали.

– Расходитесь, расходитесь, колокол прозвонил пять минут назад, расходитесь по классам, – говорил он, расшугивая самых младших, как цыплят. – Тебя это тоже касается, Малфой…

Гарри, бросив взгляд на Малфоя, заметил, как тот остановился и что-то подобрал. С хитрым видом он показал найден-ное Краббе и Гойлу, и тут Гарри сообразил, что это ежедневник Реддля.

– Отдай, – тихо сказал Гарри.

– Интересно, что тут пишет наш Поттер? – протянул Малфой. Он, очевидно, не обратил внимания, какой год указан на обложке, и подумал, что держит в руках личный дневник самого Гарри.

Зеваки притихли. Джинни с ужасом переводила взгляд с блокнота на Гарри.

– Дай сюда, Малфой, – строго сказал Перси.

– Когда посмотрю, что внутри, – ответил Малфой и помахал блокнотом у Гарри перед носом.

Перси сказал:

– Как школьный староста…

Но тут Гарри потерял терпение. Он выхватил волшебную палочку, крикнул:

– Экспеллиармус! – и, как в тот раз, когда Злей разоружил Чаруальда, ежедневник вылетел из рук Малфоя. Рон, широко ухмыляясь, его поймал.

– Гарри! – громко укорил Перси. – В коридорах колдовать нельзя. Мне придется доложить об этом!

Да пожалуйста! Гарри удалось посчитаться с Малфоем, и за это не жалко было даже пяти гриффиндорских баллов. Малфой кипел от ярости. Заметив Джинни, он злобно выкрикнул ей в спину:

– По-моему, Поттеру твоя валентинка не понравилась!

Джинни закрыла лицо руками и помчалась в класс. Рон вспылил и тоже выхватил палочку, но Гарри успел его оттащить. Не хватало, чтобы на заклинаниях Рона опять рвало слизняками.

И лишь на уроке Гарри заметил очень странную вещь. Все его вещи были залиты малиновыми чернилами. Однако ежедневник Реддля оставался чистым, словно никакая чернильница на него и не падала. Гарри хотел сказать об этом Рону, но того опять одолели проблемы с палочкой: она снова и снова расцветала пурпурными пузырями, и Рон был не в силах сосредоточиться ни на чем больше.

В этот день Гарри отправился спать раньше всех. Виной тому отчасти были Фред с Джорджем, весь вечер распевавшие «глаза зелены, как лягушковый торт», – еще одного исполнения Гарри просто не вынес бы; к тому же он хотел внимательно изучить ежедневник, пусть Рон и считал это напрасной тратой времени.

Гарри сидел на кровати и листал пустые страницы. Ни следа малиновых чернил. Он достал из тумбочки новую чернильницу, как следует обмакнул перо и уронил большую кляксу на первую страницу.

Какую-то секунду клякса ярко сияла на бумаге, а затем исчезла – страница словно впитала ее в себя. В восторге Гарри снова окунул перо и написал: «Меня зовут Гарри Поттер».

Фраза тоже посверкала мгновение и исчезла без следа. И тут наконецто случилось нечто.

На страницу стали просачиваться слова, написанные теми же чернилами. Но Гарри этих слов не писал.

«Привет, Гарри Поттер. Меня зовут Том Реддль. Как ты нашел мой дневник?»

Эти слова тоже поблекли и исчезли, однако не раньше чем Гарри начал писать ответ.

«Кто-то хотел спустить его в унитаз».

Он с нетерпением ждал ответа.

«Как хорошо, что записи моих воспоминаний долговечнее чернил. Но я всегда знал, что кое-кому не захочется, чтобы содержание этого дневника увидело свет».

«Что ты имеешь в виду?» – нацарапал Гарри, наставив от волнения клякс.

«Я имею в виду, что в дневнике содержатся воспоминания об ужасных событиях. О них не принято говорить. Их замалчивают. Они произошли в “Хогварце”, школе колдовства и ведьминских искусств».

«Я как раз в ней и нахожусь, – торопливо написал Гарри. – Я в “Хогварце”, и тут опять происходят ужасные вещи. Знаешь ли ты что-нибудь о Тайной комнате?»

Сердце стучало как молот. Ответ Реддля появился очень быстро, почерк сделался небрежнее, будто Реддль спешил вывалить все, что ему известно.

«Разумеется, я знаю о Тайной комнате. В мое время утверждали, что это легенда, что Комнаты не существует. Но это ложь. Когда я был в пятом классе, Комнату открыли, монстр напал на нескольких учеников и в конце концов одного убил. Я поймал того, кто открыл Комнату, и его исключили. Однако директор, профессор Диппет, очень стыдился, что подобное могло случиться в “Хогварце”, и запретил мне говорить правду. Якобы девочка погибла в результате странного несчастного случая, и все. За заслуги мне дали красивый блестящий Приз с гравировкой и велели держать рот на замке. Но я всегда знал, что история может повториться. Монстр остался жив, а тот, кто мог выпустить его на свободу, не сел в тюрьму».

Гарри так спешил ответить, что едва не опрокинул чернильницу:

«Это сейчас и происходит. Уже три жертвы, и никто не знает, кто за этим стоит. Кто это был в прошлый раз?»

«Если хочешь, могу показать, – ответил дневник Реддля. – Не обязательно верить мне на слово. Я могу провести тебя по своим воспоминаниям о той ночи, когда я схватил преступника».

Гарри растерянно занес перо над пергаментом. О чем это Реддль? Как это – провести по воспоминаниям? Гарри испуганно глянул на дверь в спальню. Уже темнело. Когда он снова перевел глаза на страницу дневника, там проступила новая запись:

«Показать тебе?»

Гарри подумал еще долю секунды, а затем написал две буквы:

«Да».

Страницы начали сами собой перелистываться, словно под ветром, и раскрылись на июне месяце. С разинутым ртом Гарри наблюдал, как квадратик с датой «13 июня» превращается в миниатюрный телевизионный экран. Руки у мальчика задрожали, он поднес дневник к лицу и прижался глазом к крохотному окошку. Не успел он сообразить, что происходит, его уже втягивало в экран и тот все увеличивался; Гарри почувствовал, как его отрывает от кровати; в вихре ярких красок и теней он влетел в окошко на странице головой вперед.

Наконец он почувствовал твердую почву под ногами и встал, дрожа, а размытые пятна вокруг внезапно обрели фокус.

Он сразу же догадался, где находится. Круглая комната со спящими портретами на стенах – да это же кабинет Думбльдора! Но за столом сидел вовсе не Думбльдор. Сморщенный, хрупкий старичок колдун, лысый, если не считать пары седых вихров, читал письмо при свече. Гарри никогда раньше не видел этого человека.

– Извините, – пролепетал он. – Я не хотел так врываться…

Но колдун даже не поднял глаз от письма. Он продолжал читать, слегка хмурясь. Гарри подошел ближе и, заикаясь, спросил:

– Э-э-э… я тогда пойду, можно?

Колдун по-прежнему не обращал на него внимания. Казалось, он даже не слышит. Решив, что старичок, должно быть, глух, Гарри повысил голос.

– Извините, что помешал. Я сейчас уйду, – почти закричал он.

Колдун со вздохом свернул письмо, встал и, даже не взглянув на Гарри, пошел к окну закрыть шторы.

Небо за окном было рубиновым – наверное, закат. Колдун вернулся к столу, сел, сцепил руки и завертел большими пальцами, неотрывно глядя на дверь.

Гарри осмотрелся. Янгуса не было – как и серебряных приборов. Это «Хогварц» времен Реддля, и, значит, неизвестный колдун – тогдашний директор, а он, Гарри, не более чем фантом, абсолютно невидимый для людей из прошлого.