Джоан Роулинг – Гарри Поттер и принц-полукровка (страница 98)
Гарри помотал головой. Все, что произошло на черном озере, казалось забытым ночным кошмаром – неужели это действительно было, да еще совсем недавно?
– Не удалось? – упавшим голосом прошептал Рон. – Его там не было?
– Его уже взял кто-то другой, а вместо него оставил фальшивку, – объяснил Гарри.
– Уже
Гарри молча достал из кармана поддельный медальон, открыл и передал Рону. С подробным рассказом можно подождать… сейчас это не важно… все не важно, кроме самого конца – конца бесполезной авантюры, конца жизни Думбльдора…
– Р. А. Б., – еле слышно произнес Рон. – Но кто это?
– Понятия не имею. – Гарри лег на спину и невидяще уставился в потолок. Никакой Р. А. Б. его не интересовал; вряд ли ему вообще что-нибудь когда-нибудь будет интересно. Внезапно он заметил, что за окнами стало тихо. Янгус перестал петь.
И Гарри, не зная как и почему, понял, что феникс навсегда покинул «Хогварц» – как Думбльдор навсегда покинул этот мир… покинул Гарри.
Глава тридцатая
Белая гробница
Все уроки отменили, экзамены отложили. Кое-кого из учеников родители поспешили забрать – близняшек Патил не было уже наутро после смерти Думбльдора, Захарию Смита увез его высокомерный отец. Зато Шеймас Финниган наотрез отказался уезжать домой с матерью; они кричали друг на друга в вестибюле, пока она не разрешила ему остаться в школе до похорон. По словам Шеймаса, она с трудом нашла, где переночевать, – Хогсмед буквально наводнили колдуны и ведьмы, желавшие сказать последнее прости Думбльдору.
Бледно-голубая карета размером с дом, запряженная дюжиной крылатых соловых коней, грандиозно приземлилась на опушку Запретного леса вечером накануне похорон и наделала много шума среди школьников помладше – им подобное зрелище было в новинку. Гарри видел в окно, как раскрылись двери и по лесенке спустилась огромная эффектная женщина с оливковой кожей и черными волосами, которая тут же бросилась в распахнутые объятия Огрида. Министерскую делегацию и самого министра магии разместили в замке. Гарри старательно избегал встречи с ними, опасаясь расспросов о последней отлучке Думбльдора.
Гарри, Рон, Гермиона и Джинни все время проводили вместе. Как назло, стояла чудесная погода; Гарри невольно представлял, как все было бы, если б не умер Думбльдор: последние дни перед каникулами, теплынь, никаких домашних заданий, экзамены у Джинни кончились, – и час за часом откладывал неизбежное. Он знал, что это необходимо и правильно, но не мог отказаться от последнего утешения.
Два раза в день они ходили в лазарет; Невилла выписали, но Билл оставался под наблюдением мадам Помфри. Его шрамы не заживали; честно говоря, он сильно напоминал Шизоглаза Хмури (к счастью, с двумя глазами и ногами), но в остальном совершенно не изменился, если не считать внезапной любви к полусырым бифштексам.
– …вот и ‘огошо, что он женьится на мнье, – счастливо щебетала Флёр, взбивая Биллу подушки, – я всегда говогила, что англьичане стгашно пегежагивают мьясо.
– Кажется, с их свадьбой придется смириться, – вздохнула Джинни в тот же вечер. Они вчетвером сидели у открытого окна гриффиндорской гостиной и смотрели, как сгущаются сумерки.
– Флёр не такая уж плохая, – сказал Гарри, но, заметив, что брови Джинни поползли кверху, торопливо прибавил: – Правда, страшенная…
Джинни невольно хихикнула.
– Ладно, если мама может ее терпеть, то я тем более.
– Кто-нибудь еще из знакомых дал дуба? – спросил Рон Гермиону, которая листала «Оракул».
Гермиона поморщилась от его напускной толстокожести и, сложив газету, укоризненно ответила:
– Нет. Злея ищут, но безрезультатно…
– Естественно, – бросил Гарри. Как только всплывала эта тема, он начинал кипятиться. – Пока не найдут Вольдеморта, не найдут и Злея, а учитывая, что за все время они его так и не…
– Пойду спать, – зевнула Джинни. – Толком не спала с тех пор, как… ммм… в общем, поспать не помешает.
Она поцеловала Гарри (Рон демонстративно отвернулся), помахала рукой остальным и ушла. Дверь в спальню девочек закрылась. И тут же Гермиона с самым что ни на есть гермионистым выражением лица наклонилась к Гарри:
– Утром я была в библиотеке и кое-что нашла…
– Р. А. Б.? – встрепенулся Гарри.
Привычных эмоций у него не осталось – ни азарта, ни любопытства, ни страстного желания разгадать тайну; он просто понимал, что знать правду о медальоне необходимо. Лишь тогда удастся продвинуться немного вперед по темной и извилистой дороге, на которую они ступили вместе с Думбльдором и по которой теперь предстоит идти одному. Вероятнее всего, придется разыскать и уничтожить четыре окаянта, прежде чем появится хоть малейший шанс убить Вольдеморта. Гарри день и ночь мысленно твердил: «медальон… кубок… змея… что-то от Гриффиндора или Вранзор… медальон… кубок… змея… что-то от Гриффиндора или Вранзор…», словно таким образом надеялся их приблизить.
Эта мантра пульсировала в голове Гарри, когда он засыпал, и во сне его преследовали медальоны, кубки и другие таинственные предметы, до которых никак не удавалось добраться, несмотря на то что Думбльдор услужливо подставлял ему веревочную лестницу, – как только Гарри начинал карабкаться, веревки сразу превращались в змей…
Утром после смерти Думбльдора Гарри показал Гермионе записку из медальона. К сожалению, Гермиона не узнала в загадочных инициалах какого-нибудь ветхозаветного колдуна, о котором ей доводилось читать, но с тех пор бегала в библиотеку намного чаще, чем необходимо человеку, свободному от домашних заданий.
– Нет, – она печально покачала головой, – я искала, Гарри, но ничего не нашла… правда, есть парочка довольно известных колдунов с такими инициалами – Розалинда Антигона Бретель, Руперт «Алебарда» Брукстэнтон… но они совершенно не подходят. Судя по записке, человек, который украл окаянт, был знаком с Вольдемортом, а Бретель и Алебарда не имели с ним дела, по крайней мере, свидетельств я не вижу… нет, вообще-то я хотела сказать… э-э… про Злея.
Только назвав это имя, она сразу занервничала.
– И что же? – мрачно поинтересовался Гарри, откидываясь на спинку кресла.
– Просто я оказалась права насчет Принца-полукровки, – робко пробормотала Гермиона.
– И теперь будешь всю жизнь возить меня носом, да? Думаешь, мне самому не тошно?
– Нет… нет… Гарри, я не о том! – воскликнула она, оглядываясь и проверяя, не подслушивает ли кто. – Но, понимаешь, в свое время учебник действительно принадлежал Айлин Принц… она была матерью Злея!
– Естественно, такая уродина, – сказал Рон. Гермиона не обратила на него внимания.
– Я просмотрела всю подшивку «Оракула» и нашла малюсенькое объявление о том, что Айлин Принц выходит замуж за некоего Тобиаса Злея, а потом, позднее, – что она родила…
– Убийцу, – словно выплюнул Гарри.
– Ммм… да, – кивнула Гермиона. – Словом… я оказалась права. Злей в самом деле гордился, что он наполовину Принц. Тобиас Злей, судя по заметке, был муглом.
– Все сходится, – сказал Гарри. – Злей только изображал чистокровку перед Люциусом Малфоем и всеми этими мерзавцами… Он совсем как Вольдеморт: чистокровная мать и отец-мугл… Оба стыдились своего происхождения, обратились к черной магии, чтобы всех запугивать, придумали себе звучные имена:
Гарри замолчал, глядя в окно, терзаясь мыслью о непростительной доверчивости Думбльдора… Впрочем, сам он не лучше, и об этом ему только что невольно напомнила Гермиона… Заклинания на полях становились все отвратительней, а он, Гарри, отказывался плохо думать о мальчике, который их изобрел… ведь тот был таким умным и так ему помогал…
– Я так и не понял, почему он тебя не выдал с учебником, – проговорил Рон. – Он наверняка догадался, откуда ты все берешь.
– Конечно! – горько воскликнул Гарри. – Он понял из-за
– Но все-таки почему он тебя не выдал?
– Не хотел признаваться, что это его книга, – предположила Гермиона. – Думбльдору бы это не понравилось. Даже если б Злей притворился, что учебник не его, Дивангард узнал бы почерк. И вообще, книга лежала в старом классе Злея, а Думбльдор наверняка знал, что фамилия его матери «Принц».
– Надо было отнести учебник Думбльдору, – сказал Гарри. – Он все время показывал мне, что Вольдеморт еще в школе был воплощением зла, а я мог доказать, что и Злей такой же…
– «Зло» – слишком сильное слово, – негромко заметила Гермиона.
– Ты сама без конца твердила, что эта книга опасна!
– Я имею в виду, Гарри, что ты слишком строг к себе. Я и правда считала, что у твоего Принца странное чувство юмора, но ни за что бы не догадалась, что он потенциальный убийца…
– Никто бы никогда не подумал, что Злей… ну, вы понимаете, – пробормотал Рон.
Они замолчали и погрузились в свои мысли, но Гарри знал, что его друзья, как и он сам, думают о завтрашнем дне, о прощании с Думбльдором. Гарри еще ни разу не присутствовал на похоронах; когда умер Сириус, хоронить было нечего. Он не понимал, чего ждать, и немного побаивался церемонии и своих эмоций. Интересно, после похорон он наконец поверит в смерть Думбльдора? Временами Гарри пронзало жуткое осознание случившегося, но в целом им владело странное оцепенение и, хотя в замке только об одном и говорили, он никак не мог поверить, что Думбльдор умер. Он, конечно, не выискивал лазеек, как после гибели Сириуса, не ждал, что Думбльдор чудесным образом вернется… Гарри нащупал в кармане холодную цепочку фальшивого окаянта, который постоянно носил с собой – не как талисман, нет; просто чтобы помнить, какой ценой он добыт и какие испытания еще предстоят.