Джоан Роулинг – Гарри Поттер и принц-полукровка (страница 91)

Внизу петляла дорога. В ушах громко свистел ветер, но Гарри все равно разобрал, как Думбльдор снова бормочет что-то непонятное. Вскоре над оградой метла Гарри неожиданно содрогнулась, и он понял: Думбльдор снимал свои же защитные заклинания, чтобы влететь на территорию, не снижая скорости. Смертный Знак сверкал прямо над астрономической башней, самой высокой в школе. Значит ли это, что убийство произошло там?

Думбльдор пролетел над зубчатым парапетом башни и уже слезал с метлы; Гарри приземлился рядом и осмотрелся.

Никого, ничего. Дверь на винтовую лестницу закрыта. Ни следов борьбы, ни тела.

– Что это значит? – спросил Гарри, поднимая глаза на зеленый череп, который зловеще поблескивал в вышине. – Это настоящий знак? Кого-то действительно… профессор?

В мутном свечении знака Гарри увидел, что Думбльдор покалеченной рукой схватился за грудь.

– Иди за Злотеусом, – слабо, но отчетливо произнес Думбльдор. – Расскажи обо всем и приведи ко мне. Больше ничего не предпринимай, ни с кем не разговаривай и не снимай плаща. Я буду ждать здесь.

– Но…

– Ты поклялся меня слушаться, Гарри, – иди!

Гарри поспешил к двери на лестницу, но, едва схватившись за железное кольцо, услышал с другой стороны чьи-то быстрые шаги. Он оглянулся на Думбльдора. Тот жестом велел ему отойти. Гарри попятился, вынимая волшебную палочку.

Дверь распахнулась, и кто-то вылетел на площадку с криком:

– Экспеллиармус!

Тело Гарри окостенело. Он, точно шаткая статуя, косо привалился к стене, да так и остался стоять; он не мог ни пошевелиться, ни заговорить и совершенно не понимал, как это получилось: ведь «экспеллиармус» – не замри-заклятье…

Затем он увидел волшебную палочку Думбльдора, стремительной дугой улетевшую за парапет, и все понял… Думбльдор невербально лишил его подвижности и, потратив на это драгоценную секунду, не смог защититься сам.

Думбльдор стоял у парапета. Его лицо было совсем белым, но он не выказывал ни паники, ни даже беспокойства. Он лишь поглядел на того, кто его обезоружил, и невозмутимо произнес:

– Добрый вечер, Драко.

Малфой отступил и торопливо огляделся, проверяя, нет ли кого с Думбльдором. Его взгляд упал на вторую метлу.

– Кто здесь еще?

– То же самое я могу спросить у тебя. Или ты действуешь в одиночку?

Бледные глаза Малфоя метнулись к Думбльдору:

– Нет. Ко мне пришло подкрепление. Сегодня у вас в школе Упивающиеся Смертью.

– Так-так, – проговорил Думбльдор, словно Малфой показывал ему отлично выполненную домашнюю работу. – Очень хорошо. Значит, ты нашел способ их впустить?

– Да, – отозвался Малфой. Он сильно задыхался. – Прямо у вас под носом, а вы даже не заметили!

– Феноменально, – восхитился Думбльдор. – И все же… ты уж прости… где они сейчас? Твоих сторонников что-то не видно.

– Им помешала ваша охрана. Они сражаются внизу. Это ненадолго… я пошел вперед. Я… мне надо выполнить приказ.

– Что же, мой мальчик, действуй, выполняй, – ласково сказал Думбльдор.

Повисло молчание. Гарри, запертый в клетке своего парализованного невидимого тела, следил за ними во все глаза и мучительно напрягал слух, надеясь уловить шум отдаленной борьбы. Драко Малфой бездействовал и только смотрел на Альбуса Думбльдора, который – просто непостижимо! – улыбался.

– Драко, Драко, ты не убийца.

– Это почему это? – вскинулся Малфой.

Кажется, он и сам понял, насколько по-детски прозвучали его слова; даже в неясном свете знака видно было, как он вспыхнул.

– Вы не знаете, на что я способен, – напористо объявил он, – и не представляете, что я уже сделал!

– Почему, представляю, – мягко возразил Думбльдор. – Ты едва не убил Кэти Белл и Рональда Уизли. Ты целый год отчаянно старался убить меня. Прости, Драко, но твои попытки были неубедительны… до такой степени, что я, откровенно говоря, усомнился, действительно ли ты этого хочешь…

– Хочу! Еще как! – неистово вскричал Малфой. – Я весь год работал, и сегодня…

Откуда-то из замка донесся приглушенный вопль. Малфой напрягся и оглянулся через плечо.

– Кто-то оказывает мужественное сопротивление, – светски заметил Думбльдор. – Но ты говорил… ах да, тебе удалось провести в школу Упивающихся Смертью. Признаюсь, я считал, что это невозможно… Как тебе удалось?

Но Малфой не ответил: он прислушивался к происходящему внизу и, казалось, тоже обездвижел.

– Не приступить ли тебе к делу самостоятельно? – предложил Думбльдор. – Вдруг твоих помощников задержала моя охрана? Ты, возможно, понял, что сегодня здесь еще и члены Ордена Феникса. Да и помощь тебе по большому счету не нужна… волшебной палочки у меня нет… защититься нечем…

Малфой смотрел на него и молчал.

– Понятно, – доброжелательно улыбнулся Думбльдор, не дождавшись ответа. – Один боишься.

– Ничего я не боюсь! – огрызнулся Малфой, по-прежнему ничего не делая. – Это вам надо бояться!

– Но чего? Вряд ли ты сможешь убить меня, Драко. Это совсем не так просто, как полагают невинные… ну хорошо, пока мы поджидаем твоих друзей, скажи мне… как ты провел их сюда? Тебе, я так понимаю, понадобилось немало времени?

Казалось, Малфой с трудом подавляет крик или рвоту. Яростно сверля Думбльдора взглядом и направляя палочку прямо ему в сердце, он судорожно сглотнул, сделал несколько глубоких вдохов, а затем, словно против воли, сказал:

– Я починил шкаф-исчезант, которым давным-давно никто не пользовался. Где в прошлом году потерялся Монтегю.

– А-а-а.

Это прозвучало почти как стон. Думбльдор на мгновение закрыл глаза.

– Очень умно… я делаю вывод, что к нему есть пара?

– Да, в магазине «Боргина и Д’Авило», – подтвердил Малфой, – а между ними что-то вроде прохода. Монтегю рассказывал, что, когда он угодил в исчезант из «Хогварца», он в общем-то застрял посередине, но все-таки иногда слышал, что происходит в школе, а иногда – в магазине, как будто исчезант перемещался между ними… Но ему никак не удавалось докричаться… в конце концов он сумел аппарировать наружу, хотя прав у него еще не было. Чуть не умер. Все слушали и только рты разевали, и я один догадался, в чем там дело, – даже Боргин не знал! – я единственный понял, что через эти шкафы, если починить сломанный, можно попасть в «Хогварц».

– Замечательно, – пробормотал Думбльдор. – Стало быть, Упивающиеся Смертью через магазин «Боргина и Д’Авило» проникли в школу, чтобы тебе помочь… хитро, очень хитро… к тому же, как ты сам говоришь, прямо у меня под носом…

– Да, – кивнул Малфой, парадоксальным образом окрыленный похвалой Думбльдора. – Очень!

– Между тем временами, – продолжал Думбльдор, – тебе казалось, что починить исчезант не удастся? И тогда ты действовал грубо и непродуманно. Например, послал мне зачарованное ожерелье, которое просто не могло не попасть в чужие руки… отравил мед, хотя выпить его я мог лишь по невероятной случайности…

– Да, а вы так и не поняли, кто за этим стоит, – осклабился Малфой. Думбльдор сполз чуть ниже по стене: видимо, у него слабели колени. Онемевший Гарри тщетно боролся с заклятием, сковавшим его по рукам и ногам.

– Вообще-то понял, – сказал Думбльдор. – Я был уверен, что это ты.

– Что ж вы меня не остановили? – с вызовом бросил Малфой.

– Я пытался, Драко. Профессор Злей следил за тобой по моему приказу…

– Ничего не по вашему, он обещал моей матери…

– Так он говорил тебе, Драко, а на самом…

– Он двойной агент, старый вы идиот, и работает вовсе не на вас, это только вы так думаете!

– Здесь, Драко, мы расходимся во мнениях, и тебе придется с этим смириться. Видишь ли, я целиком доверяю профессору Злею…

– И значит, совсем потеряли хватку! – ухмыльнулся Малфой. – Он все время предлагал мне помощь… думал заполучить всю славу… на подвиги его тянуло… «Что ты творишь? Ожерелье – твоих рук дело? Какая глупость, ты мог все испортить…» Но я ему не сказал, чем занимался в Кстати-комнате… Вот завтра он проснется, а все уже кончено, и он больше не любимчик Черного Лорда… в сравнении со мной он будет ничто, ничто!

– Достойная награда за труды, – мягко произнес Думбльдор. – Разумеется, все любят, когда их старания оценивают по заслугам… и все же… едва ли ты обошелся без помощника… видимо, это кто-то в Хогсмеде, тот, кто мог передать Кэти… а-а-а… – Думбльдор вновь закрыл глаза и кивнул, словно бы засыпая: – Ну конечно… Росмерта. Как давно она под проклятием подвластия?

– Дошло наконец? – издевательски усмехнулся Малфой.

Внизу снова закричали, на сей раз куда громче. Малфой нервно глянул назад и опять повернулся к Думбльдору. Тот продолжал:

– Значит, бедной Росмерте пришлось топтаться в собственном туалете, поджидая, когда можно будет передать ожерелье какой-нибудь ученице «Хогварца», которая зайдет одна? А отравленный мед… разумеется, Росмерта могла по твоему приказу подсыпать яд в бутылку и отослать ее Дивангарду, зная, что он собирается подарить ее мне на Рождество… да, ловко… ловко… бедному мистеру Филчу, естественно, в голову бы не пришло проверять бутылку от Росмерты… а как же вы с ней связывались? Я считал, что все коммуникации с внешним миром у нас под контролем.

– Зачарованные монеты, – пояснил Малфой будто бы через силу; рука с волшебной палочкой отчаянно дрожала. – Одна была у меня, другая у нее, и мы обменивались сообщениями…

– Не этот ли метод использовала в прошлом году группа, называвшая себя «Думбльдоровой армией»? – непринужденно поинтересовался Думбльдор, но при этом, заметил Гарри, сполз по стене еще на дюйм.