Джоан Роулинг – Гарри Поттер и принц-полукровка (страница 54)

Гарри молчал, чувствуя, что Скримджер за ним наблюдает.

– Я давно хотел с тобой поговорить, – спустя несколько мгновений сказал тот. – Ты об этом знал?

– Нет, – честно ответил Гарри.

– Да-да, очень давно. Но Думбльдор тебя оберегает, – продолжал Скримджер. – Вполне естественно, конечно, после всех испытаний, которые выпали на твою долю… особенно в министерстве…

Он подождал, но Гарри не счел нужным отвечать, и министр заговорил снова:

– Вступив в должность, я все ждал случая пообщаться, но Думбльдор препятствовал – что, как я сказал, совершенно понятно.

Гарри по-прежнему не раскрывал рта и ждал.

– Столько слухов! – тихо воскликнул Скримджер. – Конечно, мы оба знаем, как у нас умеют перевирать… странные разговорчики о пророчестве… о том, что ты – Избранный…

«Вот это уже ближе к делу, – подумал Гарри, – вот почему мы здесь».

– …Полагаю, вы обсуждали это с Думбльдором?

Гарри напряженно задумался, не зная, солгать или нет. Он смотрел на маленькие следы гномов на клумбах и разворошенный сугроб, где Фред поймал нынешнее украшение елочной верхушки. И в конце концов решился сказать правду… ну, отчасти.

– Да, обсуждали.

– Вот как, вот как… – забормотал Скримджер. Гарри видел уголком глаза, что министр прищурился и внимательно на него смотрит, а потому притворился, будто донельзя заинтересован гномом, который высунул голову из-под заледеневшего рододендрона. – И что же говорит Думбльдор?

– Извините, но это наша с ним тайна, – ответил Гарри.

Он постарался говорить любезно, и Скримджер ответил тоже легко и дружелюбно:

– Разумеется, разумеется, я и не хочу, чтобы ты выдавал… ни в коем случае… и потом, разве это так важно, Избранный ты или нет?

Гарри обдумал его слова и вымолвил:

– Не понимаю, что вы хотите сказать, министр.

– То есть, конечно, для тебя это чрезвычайно важно, – хохотнул Скримджер. – Но для колдовского сообщества… дело ведь в восприятии, так? В том, во что люди верят.

Гарри молчал. Он уже смутно догадывался, куда клонит министр, но не собирался помогать ему подойти к сути. Гном рылся у корней рододендрона, разыскивая червяков; Гарри не отрывал от него взгляда.

– Видишь ли, люди верят, что ты Избранный, – продолжал Скримджер. – Считают тебя героем… каковым ты, избранный или нет, несомненно, являешься! Сколько раз ты уже противостоял Тому-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут? Впрочем, не важно, – не дожидаясь ответа, заторопился министр, – главное, что для многих ты, Гарри, символ надежды. Тот, кто, по всей вероятности, способен, кому, возможно, самой судьбой предназначено уничтожить Того-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут… это не может не укреплять моральный дух. Я уверен, поняв это, ты сочтешь своей, скажем так, обязанностью примкнуть к министерству и поднять общественное настроение.

Гном нашел червяка и теперь изо всех сил тянул его из мерзлой земли. Гарри молчал так долго, что Скримджер перевел взгляд на гнома и произнес:

– Забавные ребятки, да? Ну, что скажешь, Гарри?

– Я не вполне понимаю, чего вы хотите, – медленно заговорил тот. – «Примкнуть к министерству»… что это значит?

– Ничего особо обременительного, уверяю тебя, – ответил Скримджер. – Например, если ты будешь время от времени показываться в министерстве, это произведет должное впечатление. Кстати, там у тебя будет масса возможностей побеседовать с Гавейном Робардсом, который сменил меня в дивизионе авроров. Долорес Кхембридж говорит, ты мечтаешь стать аврором. Что же, это очень легко устроить…

В душе Гарри стремительно закипала ярость: то есть что, Долорес Кхембридж оставили в министерстве?

– Попросту говоря, – сказал он таким тоном, словно желал всего лишь прояснить пару неясных моментов, – вы хотите создать впечатление, будто я работаю на министерство?

– Это укрепило бы всеобщий боевой дух. – В голосе Скримджера звучало явное облегчение оттого, что Гарри так быстро сообразил. – Избранный печется о нас, и так далее… народу нужна надежда, ощущение, что дело делается…

– Но ведь, если я буду мелькать в министерстве, – продолжал Гарри, пока еще вежливо, – люди могут решить, что я одобряю вашу политику?

– Ну, – Скримджер слегка нахмурился, – да; мы, в частности, потому и хотим…

– Нет, вряд ли что-то получится, – мило улыбнулся Гарри. – Видите ли, мне ужасно не нравятся некоторые ваши решения. Например, арест Стэна Самосвальта.

Скримджер помолчал, мгновенно напрягшись.

– Я и не ждал, что ты поймешь, – произнес он чуть погодя, скрывая свой гнев намного хуже, чем Гарри. – Суровые времена требуют суровых решений. Тебе всего шестнадцать…

– Думбльдор намного старше, но и он не считает, что Стэн должен сидеть в Азкабане, – перебил Гарри. – Вы сделали Стэна козлом отпущения, а из меня хотите сделать талисман.

Они долго и сурово смотрели друг на друга. Потом Скримджер изрек без тени теплоты:

– Ясно. Ты предпочитаешь – как твой герой Думбльдор – полностью размежеваться с министерством?

– Я не хочу, чтобы мною пользовались, – сказал Гарри.

– Другой счел бы своим долгом послужить министерству!

– Да, а кто-то еще счел бы вашим долгом сажать в Азкабан только настоящих преступников! – Возмущение Гарри нарастало с каждой секундой. – Вы такой же, как Барти Сгорбс. Вы, народ, совсем ничего не можете сделать как надо? То у вас Фудж, который притворяется, что все чудесно, пока людей убивают у него под носом, то вы сами бросаете в тюрьму невиновных и хотите изобразить, будто на него работает Избранный!

– Так ты не Избранный? – резко оборвал Скримджер.

– Вы же сказали, что это не важно? – горько рассмеялся Гарри. – Во всяком случае, для вас.

– Это я зря, – быстро отреагировал Скримджер. – Это было бестактно…

– Нет, всего-навсего честно, – возразил Гарри. – Одна из немногих правдивых вещей, которые я услышал. Вам безразлично, умру я или выживу, важно только, чтобы я помог убедить общественность, будто вы побеждаете в войне с Вольдемортом. Я не забыл, министр…

Он поднял правый кулак. На тыльной стороне замерзшей ладони сверкали белые шрамы от слов, которые Долорес Кхембридж заставляла его вырезать на собственной руке: «Я никогда не должен лгать».

– Не припомню, чтобы вы встали на мою защиту, когда я доказывал, что Вольдеморт вернулся. В прошлом году министерство почему-то не стремилось со мной дружить.

Воцарилось молчание, ледяное, как земля у них под ногами. Гном извлек червяка и радостно обсасывал его, привалившись к нижним веткам рододендрона.

– Что сейчас делает Думбльдор? – бесцеремонно осведомился Скримджер. – Где бывает, когда его нет в «Хогварце»?

– Понятия не имею, – ответил Гарри.

– А если б и знал, не сказал бы, – продолжил за него Скримджер. – Так ведь?

– Не сказал бы, – подтвердил Гарри.

– Что ж, придется мне выяснять самостоятельно.

– Попробуйте. – Гарри равнодушно пожал плечами. – Но вы ведь умнее Фуджа и, казалось бы, должны учиться на его ошибках. Он пытался вмешиваться в дела «Хогварца». И теперь, как вы, может быть, заметили, он больше не министр. А Думбльдор по-прежнему директор. На вашем месте я бы оставил Думбльдора в покое.

Повисла длинная пауза.

– Очевидно, над тобой он славно потрудился, – в конце концов холодно проговорил Скримджер, жестко глядя на Гарри сквозь очки в проволочной оправе. – Человек Думбльдора до мозга костей – так, Поттер?

– Да, так, – сказал Гарри. – Рад, что мы это выяснили.

Он повернулся спиной к министру и зашагал к дому.

Глава семнадцатая

Замутненное воспоминание

Вскоре после Нового года, под вечер, Гарри, Рон и Джинни выстроились перед очагом, собираясь отправиться в «Хогварц», – министерство организовало одноразовое подключение к кружаной сети для быстрой и безопасной переброски учеников в школу. Провожала ребят только миссис Уизли: мистер Уизли, Фред, Джордж, Билл и Флёр были на работе. Миссис Уизли утопала в слезах. Впрочем, надо признать, она почти постоянно плакала с тех самых пор, когда в Рождество Перси вылетел из дома в очках, залепленных пюре из пастернака (авторство этого подвига приписывали себе Фред, Джордж и Джинни).

– Не плачь, мам. – Джинни похлопывала по спине миссис Уизли, рыдавшую у нее на плече. – Все нормально…

– Да, не переживай о нас, – сказал Рон, позволяя матери запечатлеть на своей щеке очень и очень влажный поцелуй, – а тем более о Перси. Он такой дебил, что не велика потеря, правда?

Миссис Уизли расплакалась еще сильнее и обняла Гарри.

– Обещай, что будешь осторожен… не полезешь на рожон…

– А я никогда не лезу, – ответил Гарри. – Вы ж меня знаете, я люблю жить тихо-спокойно.

Миссис Уизли слезливо хихикнула и отступила.

– Ладно, детоньки мои, будьте умницами…