Джоан Роулинг – Гарри Поттер и принц-полукровка (страница 35)

– По-моему, он просто делал вид, будто знает больше, чем на самом деле, – сказал Рон. – Это ведь он пытался закадрить вейлу и хвастался, что станет министром магии?

– Он самый, – подтвердил Гарри. – Не понимаю, о чем они думают? Принимать всерьез Стэна!

– Наверное, хотят показать, что не сидят сложа руки, – нахмурилась Гермиона. – Все в панике… Вы знаете, что близняшек Патил собираются забрать домой? А Элоизу Мошкар уже забрали. Отец приехал за ней вчера вечером.

– Что?! – Рон вытаращил глаза на Гермиону. – Но ведь в «Хогварце» безопасней, чем дома! У нас тут авроры, и куча защитных заклинаний, и Думбльдор!

– Вряд ли он здесь все время, – тихо сказала Гермиона, взглянув поверх газеты на преподавательский стол. – Не заметили? Всю неделю его не было примерно столько же, сколько Огрида.

Гарри и Рон тоже посмотрели на учительский стол. Кресло директора в самом деле пустовало, и Гарри вдруг понял, что не видел Думбльдора с прошлой недели, с их индивидуального занятия.

– Мне кажется, он сейчас не в школе, а где-то по делам Ордена, – еле слышно продолжила Гермиона. – В смысле… обстановка-то, похоже, серьезная, правда?

Гарри и Рон не ответили, но было ясно, что все подумали об одном и том же. Накануне произошло страшное: Ханну Аббот вызвали с гербологии и сообщили о смерти матери. С тех пор Ханну никто не видел.

Через пять минут Гарри, Рон и Гермиона встали из-за стола, вышли на улицу и сквозь туманную, холодную морось отправились к стадиону. По дороге им встретились Лаванда Браун и Парвати Патил, которые взбудораженно о чем-то шептались. Неудивительно, раз Парвати хотят забрать из «Хогварца»… Удивительно было другое: Гарри в недоумении заметил, что при виде Рона Парвати внезапно пихнула локтем Лаванду, а та оглянулась и одарила Рона ослепительной улыбкой. Рон заморгал, потом неуверенно улыбнулся в ответ и прошел дальше – можно даже сказать, прошествовал. Гарри подавил хохот: Рон ведь не смеялся, когда Малфой разбил Гарри нос. Гермиона, однако, сделалась холодна и всю дорогу до стадиона молчала, а потом отправилась искать место на трибуне, не пожелав Рону удачи.

Отборочные испытания, как и предвидел Гарри, продолжались все утро. Попытать счастья пришла минимум половина «Гриффиндора», начиная с первоклассников, нервно цеплявшихся за ужасно старые школьные метлы, и заканчивая невозмутимыми семиклассниками, которые возвышались над остальными претендентами и внушали робость одним своим видом. Среди них был и тот здоровяк с жесткими волосами, с которым Гарри познакомился в «Хогварц-экспрессе». Он уверенно выступил из толпы, протягивая Гарри руку:

– Мы встречались в поезде у старика Дивангарда. Кормак Маклагген, Охранник.

– Ты ведь не пробовался в прошлом году? – спросил Гарри, оценивающе глядя на его квадратную фигуру. Такой, пожалуй, не шевелясь закроет собой все три кольца.

– Да, я был в лазарете. – Маклагген важно вздернул подбородок. – Съел на спор фунт мольфейных яиц.

– Ясно, – сказал Гарри. – Ладно… подожди пока там…

Он показал на край поля, туда, где сидела Гермиона. От него не укрылось легкое раздражение, скользнувшее по лицу Маклаггена: видно, тот ждал к себе особого отношения, коль скоро они оба – любимцы «старика Дивангарда».

Гарри решил начать с базовой проверки и попросил всех соревнующихся разделиться на группы по десять человек и один раз облететь поле. Решение оказалось верным: сразу стало ясно, что первая десятка – сплошь первоклашки – едва ли летала раньше. Продержаться в воздухе дольше нескольких секунд сумел всего один мальчик; правда, он и сам так удивился, что немедленно врезался в шест.

Во второй группе собрались, похоже, десять самых глупых девочек на свете; когда Гарри дунул в свисток, они только расхихикались и принялись хвататься друг за друга. Среди них была и Ромильда Вейн. Гарри велел дурочкам покинуть поле; те весело удалились, сели на трибуне и стали задирать всех вокруг.

Третья десятка на полпути устроила кучу малу. В четвертой большинство явилось без метел. Пятая группа состояла из хуффльпуффцев.

– Если есть кто-то еще не из «Гриффиндора», – закричал Гарри, уже потихоньку зверея, – пожалуйста, уходите прямо сейчас!

После минутной паузы два маленьких вранзорца, хрюкая от смеха, убежали с поля.

Прошло два часа. Вытерпев множество жалоб и бурных истерик (причиной одной из них послужили сломанная «Комета 260» и несколько выбитых зубов), Гарри сумел выбрать трех Охотниц: Кэти Белл, которая показала превосходные результаты и вернулась в команду, Демельзу Робинс, настоящую находку, умевшую на редкость ловко уворачиваться от Нападал, и Джинни Уизли. Последняя превзошла всех соперников и к тому же забила семнадцать голов. Гарри был доволен выбором, но ужасно охрип от бесконечных пререканий с жалобщиками, а теперь переживал все то же самое с отвергнутыми Отбивалами.

– Это мое окончательное решение! Не перестанешь мешать Охранникам – заколдую! – вопил он.

Никто из новых Отбивал не мог сравниться с Фредом и Джорджем, и все же Гарри они вполне устраивали. Джимми Пикс, невысокий, но очень широкоплечий третьеклассник, так яростно отразил Нападалу, что у Гарри на затылке появилась шишка величиной с голубиное яйцо; Ричи Дауж выглядел хиловато, зато бил метко. Отбивалы сели на трибунах рядом с Кэти, Демельзой и Джинни, чтобы посмотреть на испытания Охранников.

Гарри специально отложил это напоследок, уповая на то, что часть народу успеет разойтись и накал страстей будет меньше. Но, увы, отвергнутые игроки никуда не ушли, а к толпе добавились лентяи, которые только недавно кончили завтракать, так что зрителей на трибунах стало еще больше, чем вначале. Симпатии разделились; каждого Охранника подбадривали криками и одновременно освистывали. Гарри обеспокоенно взглянул на Рона. Тот был очень нервным игроком; Гарри надеялся, что после выигрыша в прошлогоднем финальном матче Рон излечится, но, видно, надеялся зря: сейчас Рон слегка позеленел.

Ни один из первых пяти претендентов не отбил больше двух мячей, зато Кормак Маклагген, к великому огорчению Гарри, взял четыре, и только на последнем, пятом, почему-то метнулся в противоположную сторону. Зрители засмеялись, заулюлюкали; Маклагген вернулся на землю, гневно сжимая челюсти.

Рон, усаживаясь на «Чистую победу 11», был близок к обмороку.

– Удачи! – крикнул кто-то с трибун. Гарри оглянулся, полагая, что это Гермиона, но кричала, как выяснилось, Лаванда. Она сразу же закрыла лицо ладонями. Гарри тоже с удовольствием бы так поступил, но решил, что капитан обязан быть мужественным, и заставил себя смотреть на испытание Рона.

Волноваться между тем не стоило: Рон взял один, два, три, четыре, пять мячей подряд. Гарри, еле сдерживаясь, чтобы не присоединиться ко всеобщим восторженным крикам, уже собрался сказать Маклаггену, что, как ни печально, победа за Роном, обернулся и буквально в дюйме от своего носа увидел красную физиономию Маклаггена. Гарри в страхе попятился.

– Его сестрица не сильно старалась, – свирепо произнес Маклагген. На его виске пульсировала жилка, совсем как та, что завораживала Гарри при разговорах с дядей Верноном. – Она ему подыгрывала.

– Чушь, – холодно возразил Гарри. – Как раз этот мяч он чуть было не прошляпил.

Маклагген угрожающе шагнул к Гарри, но на сей раз тот не отступил.

– Дай мне попробовать еще.

– Не дам. У тебя был шанс. Ты взял четыре мяча. Рон взял пять. Охранником будет он, он честно выиграл. Уйди с дороги.

На мгновение ему показалось, что Маклагген сейчас его ударит, но тот лишь скорчил злобную гримасу и кинулся прочь, изрыгая проклятия.

Гарри повернулся к своей новой команде. Все ему улыбались.

– Молодцы, – хрипло похвалил он. – Отлично играли…

– Ты просто гений, Рон!

Теперь это действительно была Гермиона; она бежала к ним от трибун. Весьма недовольная Лаванда Браун удалилась под руку с Парвати. Рон был чрезвычайно горд и даже, кажется, стал выше ростом; он счастливо вертел головой, улыбаясь команде и Гермионе.

Гарри назначил первую тренировку на следующий четверг, после чего они с Роном и Гермионой попрощались с остальными и направились к Огриду. Морось наконец прекратилась, сквозь облака робко проглядывало бледное солнце. Гарри страшно проголодался; он надеялся, у Огрида найдется что-нибудь поесть.

– Я думал, что пропущу четвертый мяч, – радостно говорил Рон. – Видали, как хитро Демельза его закрутила…

– Да, ты был просто великолепен, – подтвердила Гермиона, явно забавляясь.

– Уж получше, чем Маклагген, – с неподражаемым самодовольством сказал Рон. – Как он рванул не туда на пятом мяче, а? Будто под заморочным заклятием…

К изумлению Гарри, Гермиона вдруг сильно покраснела. Рон ничего не заметил; он был слишком увлечен любовным живописанием своих подвигов.

Перед хижиной Огрида стоял привязанный Конькур, громадный серый гиппогриф. Завидев ребят, он повернул к ним свою массивную голову и защелкал острым как бритва клювом.

– Ужас какой, – нервно пролепетала Гермиона. – Все-таки он очень страшный.

– Брось, ты ж на нем летала, – отозвался Рон.

Гарри шагнул вперед и низко поклонился гиппогрифу, глядя ему прямо в глаза и не мигая. Через несколько секунд Конькур тоже опустился в поклоне.

– Как поживаешь? – тихо спросил Гарри и подошел ближе, чтобы погладить зверя по оперенной голове. – Скучаешь по нему? Но тебе ведь хорошо здесь с Огридом, правда?