Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 96)

– До свидания, Гарри, всего тебе хорошего, – обняла его миссис Уизли.

– Пока, Гарри! Послеживай за змеями, ладно, а то как я без тебя? – Мистер Уизли сердечно пожал ему руку.

– Да… конечно, – рассеянно ответил Гарри; это последняя возможность попросить Сириуса не совершать безрассудных поступков; Гарри обернулся, посмотрел в лицо крестному и открыл было рот, но тут Сириус обнял его одной рукой и хрипло проговорил:

– Ты уж там поосторожней.

Спустя миг Гарри выставили на морозный воздух, и Бомс (сегодня – высокая, одетая в твид женщина со стальными волосами) подтолкнула его в спину: мол, пошевеливайся.

Дверь дома № 12 захлопнулась. Все, следуя за Люпином, спустились с парадного крыльца. На мостовой Гарри оглянулся. Особняк Сириуса стремительно растворялся в воздухе; соседние здания, расширяясь, заполняли образовавшуюся пустоту. В мгновение ока номера 12 не стало.

– Давайте, давайте, чем скорее сядем в автобус, тем лучше, – сказала Бомс. Гарри показалось, что площадь она оглядывает довольно нервно. Люпин поднял правую руку.

БАММ.

Прямо перед ними из воздуха соткался трехэтажный ядовито-фиолетовый автобус, который чуть не врезался в фонарный столб – к счастью, тот вовремя успел отскочить.

Из автобуса на мостовую спрыгнул тощий прыщавый юнец с ушами как ручки кувшина и затараторил:

– Добро пожаловать в…

– Да-да, спасибо, мы в курсе, – перебила Бомс. – Ну, быстро, быстро, залезаем…

И она подтолкнула Гарри. Кондуктор округлил глаза:

– Ба! Да эта ж ‘Арри!

– Будешь так орать – урою, – грозно пообещала Бомс, загоняя в автобус Джинни и Гермиону.

– Всегда мечтал покататься на этой штуке, – сообщил счастливый Рон, тоже забравшись в автобус и озираясь.

В прошлый раз Гарри ездил на «ГрандУлете» ночью, и на всех трех этажах стояли латунные кровати. Теперь же, ранним утром, здесь было полно разномастных стульев, в беспорядке расставленных у окон. Кое-какие валялись на полу – очевидно, упали, когда автобус резко затормозил на площади Мракэнтлен. Несколько колдунов и ведьм, ворча, поднимались с пола, а чья-то хозяйственная сумка, проехавшись по автобусу, оставила за собой неприглядный след – смесь лягушачьей икры, тараканов и заварного крема.

– Похоже, вместе не сядем. – Бомс деловито осмотрелась в поисках свободных стульев. – Фред, Джордж, Джинни, идите туда, назад… с вами останется Рем. – Бомс с Гарри, Роном и Гермионой пошла на самый верх. Там обнаружилось два места впереди салона и два сзади. Стэн Самосвальт, кондуктор, восторженно проводил Гарри и Рона в конец автобуса. Головы пассажиров, как намагниченные, поворачивались вслед за Гарри. Едва он сел, все как по команде отвернулись.

Гарри и Рон заплатили Стэну по одиннадцать сиклей, и автобус, угрожающе раскачиваясь, тронулся в путь. Громыхая, он обогнул площадь Мракэнтлен, то спрыгивая с тротуара, то опять на него запрыгивая; потом раздалось оглушительное «БАММ!», и всех отбросило назад; стул Рона опрокинулся; Свинринстель, чью клетку Рон держал на коленях, вырвался на свободу и, щебеча как ненормальный, умчался вперед, где уселся на плечо к Гермионе. Гарри, который вцепился в канделябр и поэтому не упал, выглянул в окно: они сломя голову неслись по какой-то автостраде.

– Тока-тока от Бирмингема отчалили, – радостно сообщил Стэн, отвечая на невысказанный вопрос Гарри. – Сталоть, у тя все путем, ‘Арри? Я летом все на тя натыкался в ‘азетах, тока там вечно какие-то ‘адости. Я оот тут грю, Эрн, грю, мы ж его видали, не такой уж он и псих, оот те и здрасьте, а?

Не сводя глаз с Гарри, он протянул им с Роном билеты. Стэну, похоже, было совершенно все равно, псих ты или не псих, если ты настолько знаменит, что попал в газеты. «ГрандУлет», накренившись почти до земли и нарушив правила, обогнал вереницу автомобилей. Гарри посмотрел в начало автобуса. Гермиона в ужасе закрыла лицо руками. Довольный Свинринстель раскачивался у нее на плече.

БАММ.

Стулья опять смелó назад – «ГрандУлет» перескочил с Бирмингемской автострады на тихий извилистый проселок. Кусты по обочинам еле успевали отпрыгивать. Потом автобус переместился на оживленную главную улицу какого-то городка, потом на виадук среди высоких холмов, а потом на продуваемую ветром улицу, застроенную многоэтажками, и каждый раз издавал громкое «БАММ!».

– Знаешь, я передумал, – проворчал Рон, в шестой раз поднимаясь с пола, – в жизни больше не поеду на этой штуке.

– Слышьте, щас будет «‘огварц», – бодро сообщил Стэн. Он, покачиваясь, шел к ним по проходу. – Эта дамочка спереди, деловая, ну, которая с вами вошла, дала нам на лапу, чтоб мы вас в очереди малость подвинули. Но тока вперед все одно пустим мадам Марш, – снизу донесся чей-то рвотный позыв, за которым последовал мощный выплеск, – ей чевой-та нехорошо.

Через пару минут «ГрандУлет» со скрипом затормозил у небольшого паба, которому, чтобы избежать столкновения, пришлось сильно втянуть бока. Гарри и Рон слышали, как Стэн выводит из автобуса несчастную мадам Марш, слышали и дружный вздох облегчения, который издали пассажиры, ехавшие вместе с ней на втором этаже. Автобус, набирая скорость, полетел дальше, и…

БАММ.

Они покатили по заснеженному Хогсмеду. В переулке промелькнула «Башка борова» – вывеска с отрубленной кабаньей головой громко скрипела на зимнем ветру. На большое ветровое стекло автобуса липли снежинки. Наконец «ГрандУлет» остановился у ворот «Хогварца».

Люпин и Бомс помогли ребятам вынести багаж и вышли попрощаться. Гарри посмотрел вверх и увидел, что все пассажиры, прилепив носы к окнам, внимательно за ними наблюдают.

– На территории будете в безопасности, – Бомс обшарила взглядом пустынную улицу. – Ну давайте, учитесь на отлично!

– Успехов вам, – пожелал Люпин, по очереди пожимая всем руки. Гарри оказался последним. – Да… кстати. – Люпин понизил голос и, пользуясь тем, что остальные прощались с Бомс, сказал: – Гарри, я знаю, что ты не любишь Злея, но он прекрасный окклументор, а мы – и Сириус тоже – очень хотим, чтобы ты выучился защищать себя, поэтому занимайся как следует, ладно?

– Ладно, – мрачно пообещал Гарри, заглянув в изборожденное ранними морщинами лицо Люпина. – Все, до свидания.

Вшестером, спотыкаясь на скользкой дороге, они потащили сундуки к замку. Гермиона вслух мечтала о шапочках для эльфов, которые свяжет перед сном. У дубовых дверей Гарри оглянулся. «ГрандУлет» исчез, и Гарри, вспомнив, что ждет его завтра вечером, тщетно пожелал исчезнуть вместе с ним.

Практически весь следующий день Гарри провел в тоскливом ожидании вечера. Утренняя пара зельеделия не развеяла его страхи – Злей был, как всегда, брюзглив. К тому же к Гарри то и дело подходили члены Д. А. и с надеждой спрашивали, состоится ли вечером занятие, – что тоже отнюдь не улучшало настроения.

– О следующей встрече я сообщу как обычно, – снова и снова повторял Гарри, – но сегодня не получится, у меня… э-э… дополнительные занятия по зельеделию.

– Дополнительные по зельеделию? – презрительно хмыкнул Захария Смит, который поймал Гарри после обеда в вестибюле. – Ты, видно, полный швах? Злей обычно не дает дополнительных уроков.

И нарочито бодрой походкой Смит зашагал прочь. Рон свирепо смотрел ему вслед.

– Колдануть его, что ли? Отсюда я еще достану. – Он поднял палочку и прицелился Смиту между лопаток.

– Плюнь, – угрюмо ответил Гарри, – все равно все так и будут думать. Что я непроходимый болва…

– Привет, Гарри, – произнес нежный голосок за его спиной.

Гарри обернулся и увидел Чо.

– О, – только и смог сказать он. В животе, как всегда, что-то сжалось. – Привет.

– Гарри, мы в библиотеке, – решительно заявила Гермиона и, схватив Рона за локоть, поволокла его к мраморной лестнице.

– Как провел Рождество, хорошо? – спросила Чо.

– Неплохо, – ответил Гарри.

– А я – довольно тихо, – проговорила Чо. Почему-то она смущалась. – Слушай… видел объявление? На следующий месяц назначен Хогсмед.

– Что? А. Нет, я еще не видел доску.

– На День святого Валентина…

– Понятно, – отозвался Гарри, недоумевая, зачем она это говорит. – Ты, наверное, хочешь…

– Только если ты тоже хочешь, – с надеждой ответила она.

Гарри вытаращился. Он хотел сказать: «Ты, наверное, хочешь узнать, когда собрание Д. А.?», и ее ответ поставил его в тупик.

– Я… э-э… – промямлил он.

– Ой, не хочешь, и ладно, – с убитым видом произнесла Чо. – Ничего страшного. Тогда… пока.

И она пошла прочь. Гарри стоял и смотрел ей вслед, лихорадочно соображая, в чем дело. Наконец в мозгу что-то щелкнуло и встало на место.

– Чо! Эй! ЧО!

Он побежал за ней и догнал уже на середине мраморной лестницы.

– Э-э… Хочешь пойти со мной в Хогсмед на Валентинов день?

– О-о-о! Конечно! – просияла Чо, густо покраснев.

– Хорошо… тогда… договорились, – сказал Гарри и, решив, что день в конечном итоге не пропал даром, буквально поскакал в библиотеку, чтобы до послеобеденных занятий застать Рона и Гермиону.

Впрочем, к шести вечера даже успешно назначенное свидание с Чо уже не облегчало его страданий, которые с каждым шагом к кабинету Злея становились все ужаснее.

Гарри немного постоял перед дверью, думая о том, как хорошо было бы сейчас оказаться… да, собственно, где угодно; затем глубоко вдохнул, постучал и вошел.

В помещении царил сумрак. На стенах висели полки, заставленные сотнями стеклянных банок, где в разноцветных жидкостях плавали скользкие куски животных и растений. В углу стоял шкаф с ингредиентами для зелий, в краже которых Злей когда-то – не без оснований – обвинил Гарри. Но сейчас внимание Гарри привлек письменный стол: там, в круге света свечи, стояла пустая каменная чаша, покрытая старинными рунами и символами. Гарри сразу ее узнал – это был Думбльдоров дубльдум. Зачем он здесь? Размышляя, Гарри так и подскочил, когда из темноты раздался голос Злея: