Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 77)

– Запретить? – Голос Гарри прозвучал странно, словно издалека. – Играть?.. Навсегда?..

– Да, мистер Поттер, полагаю, только пожизненный запрет научит вас вести себя как подобает. – Кхембридж наблюдала, как до Гарри постепенно доходит смысл ее слов, и скалилась все шире. – Равно и мистера Джорджа Уизли. Помимо того, я считаю, что для вящей безопасности брату-близнецу этого юноши также следует запретить играть – если бы его не остановили другие члены команды, он, безусловно, тоже напал бы на мистера Малфоя. Разумеется, я настаиваю на конфискации метел; во избежание нарушений моего распоряжения они должны храниться в моем кабинете. Но, профессор Макгонаголл, я отнюдь не требую крайних мер, – продолжила она, поворачиваясь к профессору Макгонаголл, которая застыла статуей, высеченной изо льда, и сверлила Кхембридж глазами. – Остальная команда может продолжать играть, в них я не заметила склонности к неуправляемой агрессии. Что же… Приятного всем дня.

И чрезвычайно довольная Кхембридж покинула комнату, оставив по себе трагическое молчание.

– Запретили, – бесцветным голосом повторила Ангелина. Был поздний вечер, и они сидели в общей гостиной. – Запретили. Мы остались без Ловчего и Отбивал… Что же нам теперь делать?

«Гриффиндор» победил, но это вовсе не ощущалось; отовсюду на Гарри глядели несчастные или злые лица. Вся команда, печально нахохлившись, сидела у камина – вся, кроме Рона. Его после матча никто не видел.

– Это ужасно несправедливо, – глухо сказала Алисия. – А как же Краббе? Он кинул Нападалу уже после свистка! Ему-то играть не запретили?

– Не запретили, – грустным эхом откликнулась Джинни. Они с Гермионой сидели по обе стороны от Гарри. – Он будет писать предложения – за ужином Монтегю ужасно веселился по этому поводу.

– А Фред? Он вообще ничего не сделал! – яростно воскликнула Алисия и треснула кулаком по коленке.

– А я не виноват, что ничего не сделал, – очень зловеще сказал Фред. – Если бы не вы, я бы изметелил гаденыша так, что от него бы мокрого места не осталось.

Гарри в отчаянии смотрел на черное окно. На улице падал снег. Проныра кругами летал по гостиной, и все следили за ним как загипнотизированные. Пытаясь его поймать, Косолапсус скакал по креслам.

– Пойду спать, – объявила Ангелина и медленно встала. – Вдруг завтра окажется, что все это дурной сон… Проснусь – а мы еще даже не играли…

Вскоре за ней последовали Алисия и Кэти. Близнецы ушли спать чуть позже, окинув всех напоследок хмурыми взглядами, а потом ушла и Джинни. У огня остались только Гарри и Гермиона.

– Ты видел Рона? – тихо спросила она.

Гарри покачал головой.

– Видимо, он нас избегает, – сказала Гермиона. – Как думаешь, куда он мог…

В этот миг заскрипел портрет, и в отверстии показалась голова Рона. Лицо его было очень бледно, на волосах лежал снег. Увидев Гарри и Гермиону, Рон застыл.

– Где ты был?! – встревоженно закричала Гермиона вскакивая.

– Гулял, – промямлил Рон. Он все еще был в квидишной форме.

– Ты же насквозь промерз! – воскликнула она. – Иди сюда, садись!

Рон подошел к камину и рухнул в кресло подальше от Гарри, не поднимая глаз. Под потолком кружил похищенный Проныра.

– Простите, – пробормотал Рон, глядя себе под ноги.

– За что? – спросил Гарри.

– За то, что я возомнил, будто могу играть в квидиш, – сказал Рон. – Завтра утром уйду из команды.

– Тогда, – саркастически проговорил Гарри, – в команде останется всего три игрока. – Рон смотрел непонимающе, и Гарри продолжил: – Мне навсегда запретили играть. Фреду с Джорджем тоже.

– Что?! – так и задохнулся Рон.

Гермиона рассказала ему всю историю; Гарри больше не мог повторять. Рон был совершенно убит.

– Это все я виноват…

– Ты не заставлял меня бросаться на Малфоя, – сердито оборвал Гарри.

– …если бы я не играл так плохо…

– …это здесь ни при чем.

– …если бы я не раскис из-за этой песни…

– …из-за нее кто угодно бы раскис.

Чтобы не участвовать в споре, Гермиона отошла к окну и стала смотреть, как кружатся снежинки.

– В общем, кончай уже, ладно? – взорвался Гарри. – И так плохо, а тут еще ты со своими угрызениями!

Рон не ответил. Он печально разглядывал мокрый подол своей мантии и спустя некоторое время скучно сказал:

– Мне еще никогда не бывало так плохо.

– Добро пожаловать в наш клуб, – горько отозвался Гарри.

– Кажется, – дрогнувшим голосом проговорила Гермиона, – я знаю, чем вас порадовать.

– Уверена? – скептически бросил Гарри.

– Да. – Гермиона отвернулась от черного стекла, испещренного снежными крапинками, и ее лицо осветила широкая улыбка: – Огрид вернулся!

Глава двадцатая

История Огрида

Гарри бросился в спальню за плащом-невидимкой и Картой Каверзника и обернулся так быстро, что им с Роном пришлось целых пять минут дожидаться Гермиону. Та спустилась из спальни девочек в шарфе, варежках и шишковатой шапочке собственного производства.

– А что, на улице холодно, – оправдалась она, услышав нетерпеливое Роново цоканье.

Они тихонько пролезли в дыру за портретом и быстро накрылись плащом; затем медленно и осторожно стали спускаться по многочисленным лестницам. Рон сильно вырос, и ему теперь, чтобы ноги не высовывались, под плащом приходилось сгибаться. То и дело они останавливались и проверяли по Карте, где находятся Филч и миссис Норрис. Ребятам повезло; они не встретили никого, кроме Почти Безголового Ника. Призрак рассеянно проплыл мимо, напевая что-то подозрительно напоминающее «Уизли – наш король!». Гарри, Рон и Гермиона прокрались по вестибюлю и вышли на безмолвный заснеженный двор. Гарри увидел золотые прямоугольники окошек Огридовой хижины, дымок, кольцами вьющийся из трубы, и его сердце радостно екнуло. Он торопливо зашагал по двору; Рон и Гермиона, натыкаясь друг на друга, семенили сзади. Снег весело хрустел под ногами. Добравшись до хижины, Гарри три раза постучал кулаком в деревянную дверь. Внутри бешено залаяла собака.

– Огрид, это мы! – крикнул Гарри в замочную скважину.

– Яс’дело, кто ж еще! – ответил хриплый голос.

Ребята под плащом обменялись улыбками; по голосу Огрида было слышно, что он очень рад.

– Всего три секунды как вернулся… Уйди, Клык… Уйди, дурная ты собака…

Щелкнула задвижка, дверь со скрипом отворилась, и в щель высунулась косматая голова.

Гермиона закричала.

– Мерлинова борода! Тише ты! – цыкнул Огрид, блуждая взглядом поверх их голов. – Вы под плащом, да? Ну, заходьте, заходьте!

– Ой, простите! – выдохнула Гермиона, когда они втроем протиснулись мимо Огрида в хижину и сняли плащ. – Я просто… Ой, Огрид!

– Да это ничего, ничего! – успокоил Огрид, захлопнул дверь и поспешно задернул занавески. Но Гермиона по-прежнему смотрела на него с ужасом.

Шевелюра Огрида пропиталась кровью и сваля-лась; левый глаз опух и превратился в узенькую щелочку, еле видную на фоне черно-лилового фингала. Лицо и руки сплошь в царапинах – некоторые еще кровоточили. Двигался Огрид с большой осторожностью – похоже, у него были сломаны ребра. По всем признакам, домой он и впрямь добрался буквально только что: на стуле висел толстый черный дорожный плащ, а у двери стоял ранец-рюкзак, такой большой, что в нем без труда поместилось бы с полдюжины младенцев. Огрид прохромал к очагу и повесил над огнем медный чайник.

– Что это с тобой? – спросил Гарри. Клык танцевал вокруг, стараясь хоть кого-нибудь лизнуть в лицо.

– Сказал же, ничего, – твердо ответил Огрид. – Чай будете?

– Брось, – сказал Рон, – ты только посмотри на себя!

– Говорю вам, со мной все путем. – Огрид выпрямился и, повернувшись к ребятам, попытался улыбнуться, но тут же сморщился от боли. – Мать честная, до чего ж я рад вас видеть!.. Как провели лето, нормально?

– Огрид, на тебя кто-то напал! – объявил Рон.

– Последний раз повторяю – это ерунда! – решительно отрезал Огрид.

– А если б у кого-нибудь из нас вместо физиономии была отбивная, ты бы тоже сказал, что это ерунда? – осведомился Рон.

– Огрид, тебе надо к мадам Помфри, – сказала Гермиона, – у этих царапин очень нехороший вид.

– Я сам разберусь, ладно? – закрыл тему Огрид.

Он подошел к огромному деревянному столу посреди комнаты и сдернул с него полотенце. Под полотенцем скрывался сырой, сочащийся кровью, подернутый зеленой пленкой кусок мяса чуть побольше автомобильной покрышки.

– Огрид, ты, надеюсь, не собираешься это есть? – Рон наклонился, рассматривая мясо. – По-моему, оно отравленное.