Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 76)

Гарри оторвал правую руку от метлы и потянулся за Пронырой… справа к мячу, жадно хватая пальцами воздух, тянулась и рука Малфоя…

Несколько безумных, отчаянных, стремительных секунд, и пальцы Гарри сомкнулись на крохотном сопротивляющемся мячике – ногти Малфоя царапнули по его руке – Гарри, крепко держа вырывающийся мячик, потянул древко вверх – болельщики «Гриффиндора» одобрительно завопили…

Спасены! Плевать на них, на эти голы, которые пропустил Рон, «Гриффиндор» победил, о них никто и не вспомнит…

БАМ-М.

В поясницу на полной скорости врезался Нападала, и Гарри слетел с метлы. К счастью, он был футах в пяти-шести над землей, но все равно удар спиной о мерзлую землю чуть не вышиб из него дух. Раздался пронзительный свисток мадам Самогони, трибуны загалдели – свист, сердитые вопли, язвительные насмешки. Потом о землю стукнулись чьи-то ноги, и Гарри услышал тревожный голос Ангелины:

– Ты жив?

– Ну а то, – сказал Гарри, уцепился за ее протянутую руку и встал. Над ним мадам Самогони спешила к одному из слизеринских игроков – Гарри не понял к которому.

– Этот урод Краббе, – сердито бросила Ангелина. – Как увидел, что ты поймал Проныру, – запустил в тебя Нападалой! Но мы выиграли, Гарри, мы выиграли!

Позади кто-то фыркнул. Гарри, сжимая в кулаке Проныру, обернулся. Рядом только что приземлился Драко Малфой, от злости побелевший, что, впрочем, не мешало ему издевательски ухмыляться.

– Что, спас своего дружка? – обратился Малфой к Гарри. – В жизни не видел Охранника хуже… впрочем, чего и ждать от жителя помойки… Кстати, Поттер, тебе понравились мои стихи?

Гарри не ответил. Он отвернулся от Малфоя к своей команде – игроки один за другим приземлялись неподалеку. Они орали от восторга и победно потрясали кулаками – все, кроме Рона. Тот слез с метлы под шестами и одиноко побрел к раздевалке.

– Мы хотели сочинить еще пару куплетов! – выкрикнул Малфой, когда Кэти и Алисия бросились обнимать Гарри. – Только не смогли придумать рифму к «жирной» и «уродине» – хотели, понимаешь, спеть что-нибудь про его матушку…

– Зелен виноград, ага. – Ангелина с отвращением поглядела на Малфоя.

– …да и к «жалкому неудачнику» – к папочке – тоже ничего не подобрали…

Фред с Джорджем, которые в этот момент жали Гарри руку, вдруг поняли, о чем идет речь. Оба одеревенели и круто повернулись к Малфою.

– Не надо! – Ангелина схватила Фреда за руку. – Пусть проорется, он бесится, что проиграл, паршивый жалкий…

– …но ты ведь любишь эту семейку, правда, Поттер? – не унимался Малфой. – Ездишь к ним на каникулы и все такое? Не понимаю, конечно, как ты выносишь их вонь, но, наверно, раз ты сам вырос у муглов, тебе и хибарка Уизли – все равно что рай…

Гарри успел схватить Джорджа. Фреда объединенными усилиями удерживали Ангелина, Алисия и Кэти. Малфой скалился им в лицо. Гарри оглянулся на мадам Самогони, но та все еще отчитывала Краббе за запрещенный удар Нападалой.

– Или, Поттер, ты еще не забыл, – медленно отступая, ухмыльнулся Малфой, – как воняло в доме твоей мамочки, и свинарник Уизли пробуждает в тебе теплые воспоминания…

Гарри не помнил, как отпустил Джорджа, – знал только, что секундой позже они оба уже налетели на Малфоя. Забыв обо всем на свете – в частности, о том, что кругом полно учителей, – Гарри хотел лишь одного: причинить Малфою как можно больше боли. Доставать волшебную палочку времени не было, и кулаком с Пронырой Гарри со всей силы врезал Малфою в живот…

– Гарри! ГАРРИ! ДЖОРДЖ! ПЕРЕСТАНЬТЕ!

Он слышал визг девочек, и вопли Малфоя, и проклятия Джорджа, и свисток, и рев толпы – слышал, но не замечал. И пока кто-то рядом не крикнул: «Импедимента!» и его не отбросило назад, Гарри бил и бил Малфоя, стремясь сделать из него котлету.

– Ты что? Белены объелся?! – заорала мадам Самогони. Гарри вскочил. Видимо, это она ударила его порчей-помехой; в одной руке у нее был свисток, в другой – волшебная палочка; метла валялась на земле чуть поодаль. Малфой, с разбитым носом, сжавшись в комок и поскуливая, лежал на земле; у Джорджа распухла губа; Фреда по-прежнему удерживали три девочки. На заднем плане глупо хихикал Краббе. – В жизни не встречалась с подобным поведением! Марш в замок, оба, прямиком к куратору! Быстро!

Гарри и Джордж, тяжело отдуваясь, решительно зашагали с поля. Ни один не произнес ни слова. Улюлюканье толпы становилось все тише, и наконец они вошли в вестибюль, где не было слышно ничего, кроме их шагов. Гарри неожиданно ощутил в правой руке – он отбил костяшки о челюсть Малфоя – какое-то трепыхание. Между пальцев торчали серебристые перышки Проныры – тот рвался на свободу.

На подходе к кабинету профессора Макгонаголл они услышали за спиной ее громкие шаги. Трясущимися руками она на ходу срывала с шеи гриффиндорский шарф. Вид у нее был страшный.

– В кабинет! – свирепо приказала она, указывая на дверь.

Гарри с Джорджем вошли. Профессор Макгонаголл воздвиглась за своим столом и, дрожа от гнева, бросила шарф на пол.

– Ну? – сказала она. – Что за отвратительные выходки? Двое на одного! Будьте любезны, объяснитесь!

– Малфой сам нарвался, – буркнул Гарри.

– Нарвался?! – заорала профессор Макгонаголл и со всего маху ударила кулаком по столу. Клетчатая жестянка съехала и упала, крышка открылась, на пол посыпались имбирные тритоны. – Он же проиграл! И естественно, хотел вас спровоцировать! Но что он такого сказал, чтобы вы вдвоем…

– Он оскорбил моих родителей, – огрызнулся Джордж. – И маму Гарри.

– А вы, вместо того чтобы предоставить мадам Самогони с ним разбираться, устроили отвратительное мугловое побоище?! – взревела профессор Макгонаголл. – Вы вообще представляете, что вы…

– Кхе-кхем.

Гарри и Джордж резко обернулись. На пороге стояла Долорес Кхембридж в зеленом твидовом плаще, который очень усиливал ее сходство с гигантской жабой. Она улыбалась той гадкой и жуткой улыбкой, от которой Гарри уже привык ожидать неминуемого несчастья.

– Вам чем-то помочь, профессор Макгонаголл? – приторно промурлыкала Кхембридж.

Кровь бросилась Макгонаголл в лицо.

– Помочь? – сдавленно переспросила она. – Что значит «помочь»?

Профессор Кхембридж, не переставая улыбаться, шагнула в кабинет.

– Мне показалось, что вам не помешает помощь представителя власти.

Гарри ничуть бы не удивился, если бы из ноздрей профессора Макгонаголл посыпались искры.

– Вам показалось, – процедила она, поворачиваясь к Кхембридж спиной. – А теперь, вы, двое, слушайте меня внимательно. Мне безразлично, чем и как вас спровоцировал Малфой, пусть даже он оскорбил всех ваших родственников до седьмого колена! Ваше поведение отвратительно, и я назначаю вам обоим по неделе наказаний! Не смотрите на меня так, Поттер, вы это заслужили! И если вы хоть когда-нибудь…

– Кхе-кхем.

Профессор Макгонаголл закрыла глаза, словно призывая на помощь все свое терпение, и снова посмотрела на профессора Кхембридж:

– Да?

– Думаю, они заслужили не просто наказание, – сказала Кхембридж, растягивая рот в широченной улыбке.

Профессор Макгонаголл широко распахнула глаза.

– Но, к сожалению, Долорес, – она изобразила ответную улыбку, отчего у нее сделался такой вид, точно она вывихнула челюсть, – они в моем колледже, поэтому в данном случае важно то, что думаю я.

– Видите ли, Минерва, – пропела профессор Кхембридж, – сейчас вы поймете, почему мое мнение тоже имеет значение. Где это у меня? Корнелиус только что прислал… я хочу сказать, – фальшиво хохотнув, она полезла в сумочку, – министр только что прислал… ах да…

Она извлекла из сумки лист пергамента, развернула его и, прежде чем начать читать, деловито прочистила горло:

– Кхе-кхем… «Декрет об образовании номер двадцать пять».

– Только не это! – вскричала профессор Макгонаголл.

– Отчего же. – Улыбка не сходила с лица Кхембридж. – Если уж на то пошло, именно благодаря вам, Минерва, мне стало ясно, что нам необходимы дополнительные поправки… Ведь это вы пошли мне наперекор, когда я не захотела дать разрешение на возобновление деятельности квидишной команды «Гриффиндора». Вы обратились к Думбльдору, и по его настоянию команде разрешили играть. Как вы понимаете, для меня подобное положение вещей недопустимо. Я немедленно обратилась к министру. Он полностью согласен, что главный инспектор должен обладать полномочиями лишать учащихся любых привилегий, в противном случае его – то есть мои – полномочия меньше, чем полномочия обыкновенных учителей! Думаю, теперь, Минерва, вы поняли, как я была права, когда пыталась воспрепятствовать играм этой команды? Ужасающее поведение… Впрочем, прежде всего позвольте зачитать вам поправку… кхе-кхем… «Настоящим главный инспектор “Хогварца” получает непререкаемые полномочия назначать любые наказания, налагать любые санкции, лишать учащихся школы любых ранее данных им привилегий, а также отменять решения остальных членов преподавательского состава касательно упомянутых наказаний, санкций и привилегий. Подпись: Корнелиус Фудж, министр магии, орден Мерлина первой степени, и т. д. и т. п.».

Она скатала свиток и, не переставая улыбаться, спрятала его в сумочку.

– Итак… Я считаю своим долгом навсегда запретить этим ученикам играть в квидиш, – изрекла она, переводя взгляд с Гарри на Джорджа и обратно.

Гарри почувствовал, как бешено бьется в руке Проныра.