Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 56)
Полночь уже миновала, и в гостиной не осталось никого, кроме них с Косолапсусом. Стояла глубокая тишина – если не считать скрипа пера Гермионы, которая время от времени что-то вычеркивала, и шелеста страниц разбросанных по столу справочников, по которым она что-то проверяла. Гарри совершенно изнемог, и, кроме того, в животе была странная сосущая пустота, но не от усталости, а из-за письма, почерневшие останки которого, стремительно съеживаясь, догорали в камине.
Разумеется, для него не новость, что минимум половина школы считает его странным, даже чокнутым, как не новость и то, что «Оракул» уже который месяц пишет о нем гадости. И все-таки послание Перси – его совет Рону порвать отношения с Гарри и доносить о нем Кхембридж – как ничто другое заставило Гарри прочувствовать реальность происходящего. Они с Перси целых четыре года довольно тесно общались, летом жили в одном доме, спали в одной палатке на кубке мира, в прошлом году Перси даже поставил Гарри высшую оценку за второе испытание Тремудрого Турнира, а теперь этот же самый Перси считает его неуравновешенным и потенциально опасным…
На Гарри волной нахлынуло сочувствие к крестному. Пожалуй, среди всех его знакомых один только Сириус способен понять, каково сейчас Гарри, потому что Сириус и сам точно в таком же положении. Практически весь колдовской мир уверен, что Сириус – опасный маньяк-убийца и приспешник Вольдеморта. Вот уже четырнадцать лет Сириусу приходится жить с этим знанием…
Гарри удивленно моргнул. Он увидел в огне нечто такое, чего там быть не могло. Оно мелькнуло и тут же исчезло. Нет… невозможно. Просто он сейчас думал о Сириусе, вот ему и привиделось…
– Все, перепиши вот это, – Гермиона подтолкнула к Рону его сочинение и листок, исписанный ее почерком, – а потом добавь мое заключение.
– Гермиона, честно, ты самый потрясающий человек на свете, – чуть ли не со слезами в голосе сказал Рон, – и если я еще хоть раз позволю себе грубо с тобой разговаривать…
– …я пойму, что ты пришел в норму, – закончила за него Гермиона. – Гарри, а у тебя все нормально, вот только в конце… Ты, наверное, неправильно расслышал профессора Синистру: Европу покрывает лед, а не мед… Гарри?
Гарри соскользнул с кресла на прожженный и протертый коврик у камина и стоял на коленях, вглядываясь в огонь.
– Э-э… Гарри? – неуверенно позвал Рон. – Зачем ты?..
– Затем, что я только что видел в камине голову Сириуса.
Гарри произнес это очень спокойно – в конце концов, в прошлом году он уже видел ее в том же самом месте и даже с ней разговаривал; но сейчас он не был уверен, что ему не привиделось… Голова так быстро исчезла…
– Голову Сириуса? – повторила Гермиона. – Как в прошлом году во время Тремудрого Турнира? Но сейчас он не стал бы, это слишком…
Она ахнула от испуга. Рон выронил перо. Из танцующих языков пламени смотрела голова Сириуса. Длинные черные волосы падали на довольное улыбающееся лицо.
– Я уж боялся, что вы уйдете спать раньше, чем все разойдутся, – сказал он. – Я проверял каждый час.
– Ты появлялся здесь каждый час? – чуть не рассмеялся Гарри.
– На пару секунд. Смотрел, свободен ли путь.
– А если бы тебя заметили? – заволновалась Гермиона.
– Кажется, одна девочка – на вид первоклассница – меня видела, но не беспокойтесь, – поспешно добавил Сириус, поскольку Гермиона зажала рот ладонью, – я скрылся, как только она на меня взглянула. Наверняка подумала, что я – странное полено.
– Но, Сириус, это такой риск… – начала Гермиона.
– Ты прямо как Молли, – оборвал ее Сириус. – Как еще мне ответить на письмо Гарри? Иначе пришлось бы писать шифровки – а любой шифр можно взломать.
При словах «письмо Гарри» Рон и Гермиона повернулись к нему.
– Ты не говорил, что писал Сириусу! – упрекнула Гермиона.
– Я забыл, – ответил Гарри, и это была истинная правда; после встречи с Чо в совяльне он позабыл обо всем на свете. – Не смотри на меня так! Там ничего криминального не было, никаких секретов, скажи, Сириус?
– Да, письмо гениальное, – улыбнулся тот. – Ну, к делу – вдруг кто придет. Итак. Шрам.
– А что шра?.. – начал было Рон, но Гермиона его перебила:
– Мы все обсудим потом. Говори, Сириус.
– Я понимаю, не очень-то приятно, когда он болит, но нам не кажется, что об этом стоит беспокоиться. Он ведь болел весь прошлый год, так?
– Да, и Думбльдор сказал, что это происходит, когда у Вольдеморта особо сильные эмоции, – подтвердил Гарри, как всегда не обращая внимания на исказившиеся от ужаса лица друзей. – Может, когда я был у Кхембридж, Вольдеморт вдруг страшно разозлился или, я не знаю, озверел.
– Теперь, когда он возродился, шрам неизбежно должен болеть чаще, – сказал Сириус.
– Значит, ты думаешь, Кхембридж тут ни при чем? – спросил Гарри.
– Вряд ли это из-за нее. Я о ней слышал, и я уверен, что она не Упивающаяся Смертью…
– Надо же – а сволочь редкостная, – мрачно изрек Гарри. Рон и Гермиона закивали.
– Это да, но мир не делится только на хороших людей и Упивающихся Смертью, – криво усмехнулся Сириус. – Впрочем, она и правда та еще мерзавка… Слышали бы вы, что говорит о ней Рем.
– Люпин с ней знаком? – быстро спросил Гарри, вспомнив замечание об «опасных метисах», которое Кхембридж отпустила на первом уроке.
– Нет, – ответил Сириус, – но два года назад она протолкнула кое-какие антиоборотневые указы, из-за которых он теперь не может найти работу.
Гарри вспомнил донельзя истрепанную одежду Люпина и тут же возненавидел Кхембридж в два раза сильнее.
– А что, собственно, она имеет против оборотней? – с вызовом спросила Гермиона.
– Боится их, надо думать, – ответил Сириус. Возмущение Гермионы вызвало у него улыбку. – Я так понимаю, она вообще ненавидит всех, кто человек только наполовину. В прошлом году устроила кампанию против русалидов, предлагала отловить их всех и окольцевать. Подумать только – тратить столько сил на русалидов, когда на свободе бегает такое дрянцо как Шкверчок…
Рон засмеялся, но Гермиона явно расстроилась.
– Сириус! – укоризненно воскликнула она. – Вот честное слово, если бы ты хоть немного постарался, Шкверчок стал бы гораздо лучше. Ты же единственный из семьи, кто у него остался, а профессор Думбльдор сказал…
– Ну его, лучше скажите, чем вы с этой Кхембридж занимаетесь на уроках? – перебил Сириус. – Она вас учит истреблять метисов?
– Нет, – ответил Гарри, не обращая внимания на гримасу Гермионы, недовольной тем, что ей не дали выступить в защиту Шкверчка. – Она не разрешает нам колдовать! Совсем!
– Мы без конца читаем какой-то тупой учебник, – добавил Рон.
– Что ж, все сходится, – проговорил Сириус. – У нас есть информация из надежного источника в министерстве о том, что Фудж не хочет, чтобы вы были готовы к бою.
–
– Именно так он и думает, – подтвердил Сириус, – а точнее, он боится, что Думбльдор собирает армию – свою армию, с которой пойдет завоевывать министерство магии.
Повисла пауза, а потом Рон сказал:
– В жизни не слышал ничего глупее – даже от Луны Лавгуд.
– Получается, нам не дают учиться защите от сил зла, потому что Фудж боится, как бы мы не использовали эти заклинания против министерства? – возмутилась Гермиона.
– Ага, – сказал Сириус. – Фудж считает, что Думбльдор ради захвата власти пойдет на все. У него уже просто паранойя какая-то. Еще чуть-чуть, и Думбльдора арестуют – вот только предлог сочинят.
Это напомнило Гарри о письме Перси.
– А ты не знаешь, завтра в «Оракуле» ничего не должно быть про Думбльдора? Перси, брат Рона, думает, что…
– Не знаю, – сказал Сириус. – В выходные я никого из Ордена не видел, все заняты. Сижу тут один со Шкверчком…
В его голосе явственно звучала горечь.
– А про Огрида у тебя тоже никаких новостей?
– Ах да… – проговорил Сириус. – По идее он уже должен был вернуться. Никто не знает, где он и что с ним. – Заметив их потрясение, он поспешил добавить: – Но Думбльдор не тревожится, так что не делайте такие лица! Я уверен, что с Огридом все в порядке.
– Но… если он уже должен был вернуться… – чуть слышно пролепетала испуганная Гермиона.
– С ним была мадам Максим, мы связались с ней, и она говорит, что по дороге домой они расстались – но никаких намеков на то, что он как-то пострадал, – в общем, никаких поводов для беспокойства.
Это не слишком утешило ребят. Они тревожно переглянулись.
– Вы об Огриде особо не расспрашивайте, – торопливо добавил Сириус, – это привлекает лишнее внимание к его отсутствию, а я знаю, что Думбльдору бы этого не хотелось. Огрид крут, с ним все будет хорошо. – Увидев, что ребята нисколько не повеселели, Сириус решил сменить тему: – Слушайте, а когда вы теперь в Хогсмед? А то я тут подумал: раз на вокзале собачий маскарад удался, может, мы?..
– НЕТ! – хором завопили Гарри и Гермиона.
– Ты что, не читал «Оракул»? – нервно спросила Гермиона.
– А, это, – ухмыльнулся Сириус. – Да они все время гадают, где я да что я, а на самом деле понятия не имеют…
– А нам кажется, что на этот раз имеют, – возразил Гарри. – В поезде Малфой сказал одну вещь… в общем, он, похоже, знал, что это был ты… и его отец – ну, знаешь, Люциус Малфой – он ведь тоже был на платформе! Пожалуйста, Сириус, не надо в Хогсмед, ни в коем случае. Если Малфой опять тебя узнает…