Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 31)

И он выскочил из комнаты, оставив Гарри и Гермиону одних.

Отчего-то Гарри совсем не хотелось встречаться с Гермионой взглядом. Он отвернулся, взял с кровати стопку чистой одежды и потащил ее к сундуку.

– Гарри? – робко позвала Гермиона.

– Ты молодец, Гермиона, – сказал Гарри так доброжелательно, что не узнал собственного голоса, и, по-прежнему не поднимая глаз, продолжил: – Это здорово. Староста. Классно.

– Спасибо, – ответила она. – Э-э-э… Гарри… Можно мне взять Хедвигу? Написать маме с папой? Они так обрадуются… Староста – это они могут понять…

– Конечно, – отозвался Гарри ужасно сердечным не своим голосом. – Бери!

Он склонился над сундуком, уложил на дно одежду и притворился, будто что-то ищет. Гермиона подошла к шкафу и стала подзывать Хедвигу. Через некоторое время Гарри услышал, как закрылась дверь, но еще постоял не разгибаясь и настороженно прислушался. В комнате раздавалось лишь гнусное хихиканье пустого холста и кхеканье мусорного ведра, которое подавилось совиным пометом.

Он распрямил спину и обернулся. Гермиона ушла и унесла Хедвигу. Гарри медленно приблизился к кровати и упал на нее, невидящими глазами уставившись в темень под гардеробом.

Он начисто забыл, что в пятом классе выбирают новых старост. Он так боялся вылететь из школы, что в голове не оставалось места каким-то глупым значкам. А между тем они медленно, но верно прокладывали себе путь к новым хозяевам. Но если бы он о них помнил… если бы вообще думал об этом… чего бы он тогда ждал?

Не этого, – сказал правдивый голосок у него в голове.

Гарри болезненно сморщился и спрятал лицо в ладонях. Себе не соврешь: помни он про значок старосты, он был бы уверен, что значок достанется ему, а не Рону. То есть что – он самонадеян, как Драко Малфой? Считает себя лучше других? Он что, в самом деле верит, будто он лучше Рона?

Нет, – отрекся от ужасной мысли голосок.

«Честно?» – спросил себя Гарри, озадаченно копаясь в собственных чувствах.

Я лучше играю в квидиш, – сказал голосок. – А во всем остальном я ничуть не лучше.

Вот это правда, подумал Гарри; по успеваемости он ничуть не лучше Рона. Но как же все остальное? То, что помимо уроков? Все то, что им с Роном и Гермионой довелось пережить? Как же их приключения, когда им нередко грозили вещи похуже исключения из школы?

Рон и Гермиона почти всегда были со мной, – сказал голосок.

«Ну, не все время, – заспорил Гарри. – Их не было, когда я боролся со Страунсом. Они не сражались с Реддлем и василиском, а в ночь побега Сириуса не они отгоняли дементоров. Их не было со мной на кладбище, когда вернулся Вольдеморт…»

Гарри снова овладело чувство, которое переполняло его в самый первый вечер здесь: его недооценили, с ним обошлись несправедливо. «У меня гораздо больше заслуг, – возмущенно думал он. – Я сделал больше, чем любой из них!»

Но, возможно, – справедливо заметил голосок в голове, – Думбльдор выбирает старост не по числу передряг… Может, он выбирает по другим критериям… Может, у Рона есть то, чего нет у тебя…

Гарри открыл глаза, посмотрел сквозь пальцы на когтистые ноги шкафа и вспомнил слова Фреда: «В здравом уме никто не назначит Рона старостой…»

Гарри хохотнул. А через секунду ему стало тошно от себя.

Рон не выпрашивал у Думбльдора значок старосты и не виноват, если его выбрали. И что теперь – Гарри, его лучший друг, будет дуться из-за того, что значок достался не ему, будет за глаза смеяться над Роном вместе с близнецами и портить Рону удовольствие? И все только потому, что Рон хоть в чем-то оказался лучше?

На лестнице послышались шаги. Гарри встал, поправил очки и пристроил на лицо улыбку.

– Успел! – радостно сообщил Рон войдя. – Она сказала: если смогу, куплю «Чистую победу».

– Класс. – Гарри с облегчением отметил, что сердечность исчезла из его голоса. – Слушай… ты молодчага.

Улыбка сошла с лица Рона.

– Я вообще не думал, что меня выберут, – сказал он, мотая головой. – Я думал, выберут тебя!

– Да ты что, от меня одни проблемы, – отозвался Гарри, повторяя слова Фреда.

– Да… – протянул Рон, – наверно, поэтому… Ладно, надо собираться, да?

Поразительно, как их вещи успели расползтись по всему дому. До вечера оба только и делали, что собирали и распихивали по сундукам книги и прочее имущество. Гарри обратил внимание, что Рон все время перекладывает с места на место свой значок. Сначала пристроил его на тумбочку, потом в карман джинсов, потом достал и положил поверх сложенной мантии – видимо, хотел посмотреть, как тот выглядит на черном. И лишь когда заглянули Фред с Джорджем и предложили неотлипным заклятием приклеить значок ему ко лбу, Рон нежно обернул свое сокровище свекольными носками и надежно запер в сундуке.

Миссис Уизли вернулась с Диагон-аллеи около шести, с книжками и длинным свертком в плотной коричневой бумаге, который Рон выхватил у нее, нетерпеливо стеная.

– Не надо сейчас открывать, к ужину будут гости, и вы все нужны мне внизу, – сказала миссис Уизли, но, стоило ей выйти за дверь, Рон жадно разорвал упаковку и в экстазе принялся дюйм за дюймом исследовать новую метлу.

В кухне стол ломился от яств, а над столом миссис Уизли повесила алый плакат:

За все каникулы Гарри ни разу не видел ее в таком хорошем настроении.

– Я подумала, пусть у нас сегодня будет не обычный ужин, а фуршет, – объявила она своим отпрыскам и Гарри с Гермионой, как только те вошли. – Рон, папа с Биллом уже в пути. Я послала сов им обоим, и они просто в восторге, – добавила она сияя.

Фред закатил глаза.

Сириус, Люпин, Бомс и Кингсли уже собрались, а едва Гарри взял себе усладэля, в кухню протопал и Шизоглаз Хмури.

– Аластор, как я рада, что ты здесь! – воскликнула миссис Уизли, не успел Шизоглаз скинуть дорожный плащ. – Мы давно хотели тебя попросить… Ты не мог бы взглянуть на письменный стол в гостиной и сказать, что там внутри? Сами открывать мы побаиваемся – вдруг ужасы какие?

– Без проблем, Молли…

Ярко-голубой глаз крутанулся вверх и уставился в потолок.

– Гостиная… – проворчал Хмури, и зрачок волшебного глаза сузился. – Стол в углу? Так, вижу… да… это вризрак… Хочешь, я схожу, избавлюсь от него?

– Нет-нет, я потом сама, – весело отозвалась миссис Уизли, – ты пока выпей чего-нибудь. У нас тут небольшой праздник… – Она показала на алый плакат. – Четвертый староста в семье! – И она нежно взъерошила Рону волосы.

– Староста, значит? – пророкотал Хмури, нормальным глазом глядя на Рона, а волшебным – себе в висок. Гарри поежился, заподозрив, что глаз смотрит на него, и отодвинулся подальше к Сириусу и Люпину. – Что ж, поздравляю, – сказал Хмури, не сводя с Рона нормального глаза. – Тот, кто стоит у власти, – настоящий магнит для неприятностей, но, раз Думбльдор тебя назначил, стало быть, он уверен, что ты способен противостоять основным проклятиям…

Такой взгляд на вещи явно поразил Рона, но ему не пришлось отвечать, поскольку в кухню вошли его отец и старший брат. Миссис Уизли была в таком хорошем настроении, что даже не рассердилась, увидев Мундугнуса, которого они привели с собой. Последний явился в длинном пальто, из-под которого в самых неожиданных местах что-то выпирало, и на предложение это пальто снять и убрать вместе с дорожным плащом Хмури ответил категорическим отказом. Когда все взяли напитки, мистер Уизли сказал:

– Ну что же – тост, – он поднял кубок, – за Рона и Гермиону, новых гриффиндорских старост!

Рон и Гермиона просияли; все выпили за них и поаплодировали, после чего столпились у стола, разбирая закуски.

– А я так и не стала старостой, – раздался за спиной у Гарри бодрый голос Бомс. Волосы у нее сегодня были до талии, помидорно-рыжие, и она смахивала на старшую сестру Джинни. – Наш куратор сказал, что для этого мне не хватает некоторых важных качеств.

– Каких, например? – заинтересовалась Джинни, выбиравшая печеную картошку.

– Например, умения себя вести, – ответила Бомс.

Джинни засмеялась; Гермиона, очевидно, не знала, прилично ли будет улыбнуться, поэтому предпочла глотнуть усладэля и им подавиться.

– А ты, Сириус? – спросила Джинни, стуча Гермиону по спине.

Сириус рядом с Гарри усмехнулся:

– Я – староста? Да ты что! Никому бы и в голову не пришло. Мы с Джеймсом только и делали, что наказания отбывали. Паинькой у нас был Люпин. Ему-то значок и достался.

– По-моему, Думбльдор втайне надеялся, что так я смогу приструнить своих непутевых друзей, – отозвался Люпин. – Излишне говорить, что его надежд я не оправдал.

Гарри вдруг сильно полегчало – его отец тоже не был старостой! Вечер сразу стал намного веселее, а все собравшиеся – в два раза милее, и Гарри с удовольствием нагрузил себе еды на тарелку.

Рон воспевал свою новую метлу всем, кто соглашался слушать:

– …разгоняется до семидесяти за десять секунд, неплохо, а? При этом в «Вашей новой метле» пишут, что у «Кометы-290» разгон только до шестидесяти, да и то при приличном попутном ветре!

Гермиона очень серьезно обсуждала с Люпином права эльфов:

– Это ведь такая же глупость, как и сегрегация оборотней, нет? А корень в том, что колдуны считают себя выше всех остальных существ, и это ужасно…

Миссис Уизли с Биллом, как всегда, дебатировали о его прическе:

– …это уже ни на что не похоже, ты ведь такой красивый, и было бы куда лучше, если б они были покороче, правда, Гарри?