Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 124)
– Да… валяйте, – шепнул Огрид в ответ. – Вообще-то…
Осекшись, он остановился и повернулся к ребятам; Гермиона воткнулась ему в живот и повалилась назад. Гарри едва успел ее подхватить.
– Давайте-ка притормозим, и я вам… все разобъясню, – сказал Огрид. – А потом двинем дальше.
– Хорошо, – согласилась Гермиона, когда Гарри твердо поставил ее на ноги.
Они оба пробормотали: «Люмос!» – и волшебные палочки засветились. Лицо Огрида, подсвеченное двумя блуждающими лучиками, выплыло из темноты, и Гарри в очередной раз поразился, до чего оно печально и тревожно.
– В общем, – начал Огрид. – Понимаете… ко роче… такие дела…
Он глубоко-преглубоко вздохнул.
– Меня со дня на день попрут из школы, – объявил он.
Гарри и Гермиона посмотрели друг на друга, потом на него.
– Но ты уже так долго протянул… – неуверенно заговорила Гермиона, – почему ты думаешь…
– Кхембридж считает, это я сунул ей в кабинет того нюхля.
– А это ты? – невольно вырвалось у Гарри.
– Я? С какой дури? – возмутился Огрид. – Просто раз магические животные, значит, я. Вы же знаете, она спит и видит, как бы от меня отделаться. Я-то, понятно, уходить не хочу, но, ежели б не… ну… особые обстоятельства, про которые сейчас расскажу, минуты б не остался. Не дал бы ей надо мной издеваться перед всей школой, я ж не Трелони.
Гарри и Гермиона невнятно запротестовали, но Огрид лишь взмахнул ручищей:
– Это, яс’дело, не конец света: ушел бы из школы, помог бы Думбльдору, принес бы пользу Ордену. А у вас была бы Гниллер-Планк, вы… экзамены вы сдадите…
Его голос дрогнул, и он замолчал.
– За меня-то не бойтесь, – поспешил сказать он, когда Гермиона потянулась похлопать его по руке. Он вытащил из жилетного кармана немыслимых размеров носовой платок в горошек и промокнул глаза. – Понимаете, кабы не нужда, я б вам не говорил. Ежели меня не будет… мне нельзя уехать без… без того, чтоб кому-то рассказать… потому как мне… понадобится ваша помощь. Ну и Рона, коли он захочет.
– Конечно, мы поможем, – заверил Гарри. – Что надо делать?
Огрид громко всхлипнул и потрепал Гарри по плечу с такой силой, что тот пошатнулся и привалился к дереву.
– Я знал, вы не откажете, – забормотал Огрид в платок, – ни… никогда… не забуду… ладно… тут совсем ерунда осталась… осторожней, крапива…
Они шли молча еще минут пятнадцать; Гарри как раз открыл рот, чтобы спросить, далеко ли, и тут Огрид одной рукой их придержал.
– Тихонько, – еле слышно прошептал он. – Тихохонько…
Они прокрались вперед, и Гарри увидел впереди большой холм высотой с Огрида. Сердце екнуло: наверняка это логово какого-то огромного зверя. Вокруг валялись выдранные с корнем деревья; холм возвышался посреди голого участка земли, окруженного баррикадой из стволов и поломанных веток, за которой и стояли Гарри, Гермиона и Огрид.
– Спит, – выдохнул Огрид.
Действительно, Гарри слышал отдаленное ритмическое клокотание – это работала пара огромных легких. Он покосился на Гермиону. Та, от страха остолбенев и чуть приоткрыв рот, застывшим взглядом смотрела на холм.
– Огрид, – спросила она шепотом, едва различимым на фоне громкого рокота, – он кто?
Вопрос показался Гарри странным… сам он собирался спросить: «Что это?»
– Огрид, ты ведь говорил, – начала Гермиона, и волшебная палочка у нее в руке задрожала, – что никто из них не захотел с тобой пойти!
Гарри перевел взгляд с нее на Огрида, и до него вдруг стало доходить… Он посмотрел на холм и ахнул от ужаса.
Громадное возвышение, на котором они спокойно могли встать все вместе, медленно ходило вверх-вниз в такт глубокому клокочущему дыханию. Это вовсе не холм! Это спина!
– Ну… так он и… не хотел, – отчаянно проговорил Огрид. – Только я должен был его привести, Гермиона, я был обязан!
– Но зачем? – спросила Гермиона. В ее голосе звучали слезы. – Почему? Что?.. Ох,
– Я думал, вот приведу его, – сказал Огрид, сам чуть не рыдая, – выучу манерам… в люди выведу… покажу, что он безобидный!
– Безобидный! – пронзительно вскрикнула Гермиона, и Огрид замахал на нее руками: тише, мол. Громадное существо громко заурчало и заворочалось во сне. – Это он тебя бил, да? Вот откуда раны!
– Он не понимает своей силы! – очень серьезно ответил Огрид. – И он исправляется, уже не столько дерется…
– Так вот почему ты добирался до дома целых два месяца! – не слушая его, говорила Гермиона. – Ах, Огрид, зачем ты его привел, если он не хотел? Ему было бы гораздо лучше со своими!
– Нет, Гермиона, они все над ним издевались – он ведь махонький! – возразил Огрид.
– Махонький? – переспросила Гермиона. –
– Гермиона, ну не мог я его там бросить, – по изувеченному лицу Огрида потекли слезы. – Понимаешь… это ж мой брат!
Гермиона уставилась на него, разинув рот.
– Огрид, говоря «брат», – медленно начал Гарри, – ты имеешь в виду…
– Ну… сводный, – поправился Огрид. – Мамка-то моя, вишь ты, ушла от нас с папашей к одному гиганту, ну и родила Гурпа…
– Гурпа? – повторил Гарри.
– Ага… ну, он как-то так себя называет, – озадаченно сказал Огрид. – По-английски он не очень… я уж учу, учу… короче, любила она его, похоже, не больше, чем меня. Гигантессы, они что, им дети нужны большие, хорошие, а Гурп для гиганта не так чтобы… всего-то шестнадцать футов…
– Да уж, крошка! – с истерическим сарказмом воскликнула Гермиона. – Прямо-таки лилипут!
– Они его все шпыняли… не мог я его бросить…
– И мадам Максим согласилась, чтобы вы взяли его с собой? – спросил Гарри.
– Она… ну, она поняла, как это для меня важно, – отвечал Огрид, ломая огромные руки. – Но… потом… сказать по правде, устала она от него… и уж в обратный путь мы разделились… правда, она пообещала никому не рассказывать…
– Как же тебе удалось незаметно его протащить? – удивился Гарри.
– Потому-то мы и добирались долго, – сказал Огрид. – Шли ночами да по диким местам. Ежели в охотку, он, яс’дело, шагает-то скоренько, да только он все артачился, назад хотел…
– Огрид, ну почему ты его не отпустил?! – воскликнула Гермиона, бессильно опускаясь на ствол вырванного дерева и закрывая лицо ладонями. – Что ты будешь делать с диким гигантом, который даже не хочет здесь оставаться!
– Ну, ты скажешь тоже… «дикий»… это уж слишком, – заявил Огрид, не переставая заламывать руки. – Бывало, конечно, набрасывался пару раз, ну, когда вожжа под хвост, – но я ж говорю, исправляется он, очень даже исправляется и привыкает хорошо.
– А для чего тогда веревки? – поинтересовался Гарри.
Он только что заметил канаты, толстые как молодые деревца, – они тянулись от стволов самых крупных ближних деревьев туда, где свернулся калачиком Гурп.
– Он связан? – слабым голосом пролепетала Гермиона.
– Ну… да… – занервничал Огрид. – Понимаете… я ж говорю… он своей силы не понимает.
До Гарри вдруг дошло, почему в лесу им никто не встретился.
– А что, собственно, мы должны делать? – испуганно спросила Гермиона.
– Смотреть за ним, – надтреснуто ответил Огрид. – Когда меня не будет.
Гарри и Гермиона в отчаянии поглядели друг на друга. Гарри отчетливо вспомнил, что уже пообещал Огриду выполнить все, что тот попросит.
– А конкретно… что подразумевается? – уточнила Гермиона.
– Не кормить, нет, ничего такого! – воодушевился Огрид. – Еду он сам добывает. Птицы, олени, тому подобное… но… ему бы компанию. Мне б только знать, что братишку навещают, поддерживают… учат… ну, сами понимаете.
Ничего не сказав, Гарри повернулся и посмотрел на спящую гору. В отличие от Огрида, пусть очень-очень большого, но все-таки человека, Гурп был какой-то странно бесформенный. То, что Гарри сначала принял за огромный мшистый валун слева от холма, оказалось головой. Абсолютно круглая, густо поросшая курчавыми волосами цветом как папоротник-орляк, она была сильно велика для такого тела. Шея практически отсутствовала – совсем как у дяди Вернона. Сверху лепилось большое мясистое ухо. Необъятная спина, прикрытая грязным коричневатым одеянием из грубо сшитых звериных шкур, вздымалась во сне, и при каждом вдохе швы немного расходились. Гурп подтянул ноги к животу, и Гарри видел громадные, размером с сани, черные босые подошвы, одну на другой.
– Значит, мы должны его учить, – пустым голосом сказал Гарри. Теперь он понял смысл предупреждения Фиренце.
– Да… так, объясняться малость, – с надеждой ответил Огрид. – Потому что ясно же: он как научится общаться, так и поймет, что мы его любим, очень, и хотим, чтоб он с нами жил.