Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 114)
– Очень хорошо, – недовольно бросила она. – В таком случае будьте любезны сказать, где находится Сириус Блэк.
У Гарри внутри все оборвалось. Рука с блюдцем дрогнула, чашка задребезжала. Он приставил ее к плотно сжатым губам, и горячая жидкость пролилась на мантию.
– Не знаю, – ответил он поспешнее, чем следовало.
– Мистер Поттер, – сказала Кхембридж, – позвольте напомнить, что именно я в октябре месяце чуть не схватила беглого преступника Блэка в камине гриффиндорской башни. И мне превосходно известно, что он был там ради встречи с вами. Имей я доказательства, вы оба не оставались бы по сей день на свободе. Повторяю вопрос, мистер Поттер: где Сириус Блэк?
– Понятия не имею, – громко ответил Гарри. – Ни малейшего.
Они смотрели друг на друга так долго, что у Гарри заслезились глаза. Затем Кхембридж встала.
– Хорошо, Поттер, на сей раз я вам поверю, но имейте в виду: за мной – мощь всего министерства. Все каналы связи с внешним миром просматриваются. За всеми каминами «Хогварца» – исключая мой, разумеется, – постоянно следит диспетчер кружаных сетей. Инспекционная бригада вскрывает и просматривает входящую и исходящую корреспонденцию. Мистер Филч охраняет все тайные входы и выходы. И если найдется малейшее подтверждение…
БУММ!
Пол кабинета содрогнулся. Пораженная Кхембридж едва не соскользнула со стула и ухватилась за стол.
– Что это?..
Она посмотрела на дверь. Гарри воспользовался случаем и вылил чай в ближайшую вазу с сухоцветами. Откуда-то снизу неслись крики и топот.
– Идите обедать, Поттер! – крикнула Кхембридж, вскинула палочку и выбежала из кабинета. Гарри дал ей пару секунд форы и поспешил следом выяснять, в чем дело.
Узнать это оказалось нетрудно. Этажом ниже царил полнейший кавардак: похоже, кто-то (и Гарри, кажется, знал кто) поджег огромную корзину зачарованных фейерверков.
Всюду, грохоча и изрыгая огненное пламя, летали драконы из зеленых и золотых искр; с жутким свистом туда-сюда носились пятифутовые ярко-розовые огненные колеса, будто косяк летающих тарелок; ракеты, рикошетом отскакивая от стен, распускали сверкающие хвосты серебряных искр; бенгальские огни писали в воздухе грубые ругательства; на каждом шагу как бомбы взрывались петарды, и, вместо того чтобы выгореть дотла или шипя погаснуть, эти чудеса пиротехники двигались все быстрее и горели все ярче.
Филч и Кхембридж в ужасе застыли на лестнице. Когда Гарри на них посмотрел, крупное огненное колесо, которому, видимо, не хватало места для маневра, с грозным «уи-и-и-и-и-и-и-и-и-и» покатило на директора и смотрителя. Оба заорали и пригнулись. Колесо, просвистев над их спинами, вылетело в окно и помчалось по двору. Тем временем несколько драконов и интенсивно дымящая гигантская летучая мышь пурпурного цвета вырвались в открытую дверь в конце коридора и устремились на второй этаж.
– Скорее, Филч, скорее! – завопила Кхембридж. – Надо что-то делать, не то их разнесет по всей школе! Обомри!
Сноп красного света, выпущенный ее волшебной палочкой, ударил по ракете. Та, однако, вовсе не застыла в воздухе, а взорвалась, да так, что пробила дыру в картине с весьма сентиментальным сюжетом. К счастью, ведьмочка, гулявшая по лужайке, успела вовремя убежать и пару секунд спустя, вся помятая, появилась на соседнем полотне. Колдуны, игравшие там в карты, поспешно вскочили, освобождая ей место.
– Не пользуйтесь сногсшибателем, Филч! – гневно закричала Кхембридж, как будто это он произнес заклинание.
– Слушаюсь, директор! – прохрипел тот. Какие сногсшибатели? Полный швах, с тем же успехом он мог глотать эти ракеты. Ринувшись к ближайшему шкафу, Филч выхватил метлу и принялся тыкать ею в петарды; хворостины тут же загорелись.
Гарри решил, что насмотрелся; он пригнулся и смеясь побежал к секретной двери за гобеленом чуть дальше по коридору. Проскочив туда, он столкнулся с Фредом и Джорджем. Близнецы, слушая вопли Кхембридж и Филча, с трудом сдерживали хохот.
– Сильно, – улыбаясь, шепнул Гарри, – очень сильно… Доктор Филибустер отдыхает.
– Спасибочки, – прошептал Джордж, утирая слезы. – Надеюсь, она попробует исчезальное заклинание… Их тогда становится в десять раз больше.
Весь день по всей школе горели фейерверки. И хотя они, особенно петарды, причиняли множество неудобств и разрушений, учителя не выражали особенного недовольства.
– Батюшки, какой ужас, – сардонически прокомментировала профессор Макгонаголл, когда в класс, оглушительно грохоча и выдыхая пламя, ворвался дракон. – Мисс Браун, пожалуйста, сбегайте за директором, сообщите, что к нам в аудиторию случайно залетела шутиха.
В итоге свой первый день директорства профессор Кхембридж провела, бегая по вызовам подчиненных, которые, казалось, поголовно не умели справиться с заколдованными фейерверками без ее помощи. Когда колокол возвестил конец последнего урока и гриффиндорцы отправились к себе в башню, Гарри с невыразимым удовлетворением увидел встрепанную, измазанную сажей Кхембридж, с потным лицом выходящую из класса Флитвика.
– О, благодарю вас, профессор! – пищал вслед Флитвик. – Конечно, я мог бы погасить бенгальские огни сам, но сомневался, имею ли
И, сияя, нахально захлопнул дверь перед ее перекошенной физиономией.
Вечером Фред и Джордж были героями гриффиндорской гостиной. Даже Гермиона пробилась сквозь восторженную толпу, чтобы их поздравить.
– Фейерверк был загляденье! – восхищенно сказала она.
– Спасибо, – ответил Джордж с удивленным, но довольным видом. – «Улетная Убойма Уизли». Одна беда, извели весь запас; завтра придется начинать по новой.
– Все равно дело того стоило, – проговорил Фред, принимая заказы у настойчивой толпы. – Если хочешь записаться в очередь, Гермиона, то пять галлеонов за «Пакет простейших полыхалок» и двадцать за «Долбанады Делюкс»…
Гермиона вернулась к столику, где сидели Гарри и Рон. Те смотрели на свои рюкзаки с таким видом, точно ждали, что домашние задания выпрыгнут оттуда и начнут делаться сами.
– Слушайте, может, денек отдохнем? – беззаботно предложила Гермиона, когда мимо окна пронеслась среброхвостая ракета. – В конце концов, в пятницу начинаются пасхальные каникулы, у нас еще будет масса времени.
– Ты себя как чувствуешь? Нормально? – поинтересовался Рон, вытаращившись на Гермиону.
– Раз уж ты спрашиваешь, – счастливо ответила та, – знаешь… пожалуй, я настроена
Часом позже Гарри и Рон поднялись в спальню. Вдалеке еще гремели петарды. Гарри начал раздеваться. Мимо башни проплыл бенгальский огонь, старательно выписывая в воздухе слово «КАКА».
Гарри лег, зевнул. Без очков фейерверки за окнами казались размытыми кляксами, облаками, что красиво и таинственно мерцали в черном небе. Он повернулся на бок, размышляя, понравился ли Кхембридж первый день на месте Думбльдора и что скажет Фудж, узнав, что в школе царит полный хаос. Улыбаясь, Гарри закрыл глаза…
Свист и грохот фейерверков отдалялись… или это он сам все быстрее уносился куда-то…
Он попал прямо в коридор возле департамента тайн. И помчался к черной двери…
Дверь открылась. Гарри оказался в круглом помещении со множеством одинаковых дверей… пересек его, толкнул одну дверь… она открылась…
Вот он уже в длинной прямоугольной комнате… Отовсюду слышится странное механическое клацанье… На стене танцуют блики… Гарри не задержался посмотреть… надо идти дальше…
В дальней стене – дверь… тоже легко откачнулась…
Тускло освещенный зал, просторный, высокий, как собор… сплошные стеллажи, заставленные пыльными шариками из непрозрачного стекла… сердце быстро-быстро забилось… он знает, куда идти… Гарри побежал… но его шагов не было слышно в этом огромном зале…
Здесь есть что-то очень желанное…
То, о чем он страстно мечтает… он или кто-то другой?..
Боль в шраме…
БАБАХ!
Гарри мгновенно проснулся. Он ничего не понимал, но был очень рассержен. В темноте спальни кто-то громко смеялся.
– Здорово! – воскликнул Шеймас, чей силуэт темнел на фоне окна. – Представляете, одно колесо столкнулось с ракетой, и они, кажется, спарились, идите посмотрите!
Гарри слышал, как Рон и Дин вылезли из постелей и побежали к окну. Он лежал молча, неподвижно, ждал, пока утихнет боль, и был ужасно разочарован, будто у него из-под носа в последний момент увели чудесный подарок… на этот раз он подошел так близко!
За окном парили блестящие серебристо-розовые поросята. Гарри лежал, слушая гиканье гриффиндорцев из спален нижних этажей. Потом вспомнил, что завтра урок окклуменции, и в животе шевельнулся неприятный холодок.
Весь следующий день прошел в страшном напряжении. Что скажет Злей, когда узнает, куда Гарри удалось проникнуть во вчерашнем сне? Гарри виновато вспомнил, что с последнего урока ни разу не практиковался в окклуменции. С тех пор как Думбльдор покинул школу, столько разного произошло; Гарри при всем желании не смог бы освободиться от мыслей. Впрочем, Злей вряд ли сочтет это приемлемым оправданием.
Гарри попытался поупражняться перед самым занятием, но без толку. Стоило ему замолчать, освобождая сознание от мыслей и эмоций, Гермиона тотчас спрашивала, как он себя чувствует, да и вообще не время опустошать мозг, когда учителя проводят опрос по пройденному материалу.
После ужина Гарри, готовясь к худшему, отправился в подземелье. В вестибюле его остановила Чо.