Джоан Роулинг – Гарри Поттер и кубок огня (страница 84)

– Ну чего, давайте смотреть, кто чего набрал! – провозгласил Огрид. – Считайте монеты! А красть их ни к чему, Гойл, – он сузил глаза-жуки, – это лепреконово золото. Через пару часов исчезнет.

Недовольный Гойл высыпал золото из карманов. Самую высокую производительность показал нюхль Рона, и в награду Огрид дал Рону громаднейший кус рахатлукулловского шоколада. Тут по двору разнеслись удары колокола, созывающие на обед. Все отправились в замок, но Гарри, Рон и Гермиона остались помочь Огриду рассадить нюхлей по ящикам. Гарри заметил, что из окна кареты за ними наблюдает мадам Максим.

– А чегой-то у тебя с руками, Гермиона? – участливо спросил Огрид.

Гермиона рассказала про утренние гневные письма и конверт с буботуберовым гноем.

– А-а-а-а, это ерунда, не переживай, – ласково поглядев на нее сверху, посоветовал Огрид. – Я таких писем наполучал – уж будьте любезны, после того, как Рита Вритер про мою мамашу-то написала. «Ты чудовище, тебя надо усыпить». «Твоя мать убивала невинных людей, была б у тебя совесть, ты б в озере утопился».

– Не может быть! – воскликнула крайне шокированная Гермиона.

– Да вот может, – сказал Огрид, перетаскивая ящики с нюхлями под стену хижины. – Они ж просто придурки. Ты эти письма, ежели еще будут, не открывай, кидай сразу в огонь.

– Ты пропустила отличный урок, – сообщил Гермионе Гарри, когда все трое уже возвращались в замок. – Они такие симпатичные, эти нюхли. Правда, Рон?

Рон между тем, нахмурившись в ужасном расстройстве, взирал на шоколад.

– Что такое? – спросил Гарри. – Начинка не та?

– Нет, – бросил Рон. – Ты почему мне не сказал про золото?

– Какое золото? – не понял Гарри.

– Золото, которое я тебе отдал на финальном матче. Лепреконово, за омниокуляр. В Высшей ложе. Почему ты не сказал, что оно исчезло?

Гарри пришлось минуту подумать, прежде чем он сообразил, о чем речь.

– А-а, – протянул он, когда память наконец к нему вернулась. – Не знаю… Я и не заметил, что его нет. У меня тогда была другая забота – волшебная палочка, помнишь?

Они вошли в вестибюль и направились в Большой зал на обед.

– Хорошо, наверно, – отрывисто произнес Рон, когда они уселись за стол и принялись накладывать на тарелки ростбиф и йоркширский пудинг, – иметь столько денег, что и не замечаешь, если пропала целая пригоршня галлеонов.

– Слушай, у меня тогда совсем другое было на уме! – раздражился Гарри. – Да и у всех нас!

– Я не знал, что лепреконово золото исчезает, – бубнил Рон. – Я думал, что отдал тебе деньги. А так ты не должен был дарить мне на Рождество шляпу «Пуляющих пушек».

– Да забудь ты об этом!

Рон наколол на вилку жареную картошку и прожег ее гневным взглядом. А потом сказал:

– Ненавижу, что я бедный.

Гарри с Гермионой переглянулись, не зная, что ответить.

– Все это ерунда, – продолжал Рон, обращаясь к картошке. – Я не виню Фреда с Джорджем, что они хотят заработать. Жалко, что я не могу. Жалко, что у меня нет нюхля.

– Что ж, теперь мы знаем, что тебе подарить на следующее Рождество, – бодро отозвалась Гермиона. Но, видя, что Рон по-прежнему сидит очень мрачный, добавила: – Перестань, Рон, бывает и хуже. Зато у тебя руки не в гное. – Гермиона с огромным трудом управлялась с ножом и вилкой, так сильно распухли у нее пальцы. – Ненавижу эту Вритер! – вдруг взорвалась она. – Я ей отплачу! Даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни!

Всю следующую неделю гневные письма продолжали приходить; Гермиона последовала совету Огрида и перестала вскрывать конверты, но некоторые недоброжелатели присылали вопиллеры – те взрывались и выкрикивали ей в лицо оскорбления на весь Большой зал. Теперь даже те, кто не читал «Ведьмополитен», узнали о мнимом любовном треугольнике. Гарри устал объяснять, что Гермиона – вовсе не его девушка.

– Если мы не будем обращать внимания, – говорил он Гермионе, – все уляжется… им же в конце концов надоело обсуждать, что она понаписала про меня…

– Я хочу знать, как она подслушивает частные разговоры, когда ей даже вход на территорию запрещен! – сердилась Гермиона.

После следующего же урока защиты от сил зла Гермиона задержалась поговорить с профессором Хмури. Остальные торопились поскорее уйти – Хмури с таким рвением провел тест по изменению траектории заклятий, что многие получили мелкие травмы. Для Гарри последствия заклятия замаши-ушами оказались таковы, что он ушел с урока, руками прижимая уши к голове.

– В общем, Рита точно не пользуется плащом-невидимкой! – пропыхтела Гермиона пять минут спустя, догнав мальчиков в вестибюле и отводя руку Гарри от извивающегося уха, чтоб он тоже послушал. – Хмури говорит, после второго испытания не видел ее ни возле судейского стола, ни около озера!

– Гермиона! Имеет ли смысл просить тебя бросить эту затею? – спросил Рон.

– Нет! – упрямо сказала Гермиона. – Я хочу знать, как ей удалось подслушать мой разговор с Виктором! И как она узнала про маму Огрида!

– Может, поставила вам жучки? – предположил Гарри.

– Жучки? – не понял Рон. – Как это… напустила блох, что ли?

Гарри принялся объяснять про потайные микрофоны и записывающие устройства.

Рон пришел в восторг, но тут вмешалась Гермиона:

– Когда-нибудь вы наконец прочитаете «Историю “Хогварца”» или нет?

– А смысл? – удивился Рон. – Ты же ее знаешь наизусть, мы всегда можем спросить у тебя.

– Все эти мугловые заменители волшебства – электричество, компьютеры, радары и прочее – все они около «Хогварца» выходят из строя, здесь воздух перенасыщен колдовством. Нет, у Риты магические средства… вот только понять бы какие… о-о-о, если это незаконно, я ей устрою…

– Как будто у нас других забот нет! – возмутился Рон. – Только вендетты не хватает!

– А я тебя о помощи не прошу! – огрызнулась Гермиона. – Я все сделаю сама!

И она, не оглядываясь, замаршировала вверх по мраморной лестнице – в библиотеку, ни на секунду не усомнился Гарри.

– Давай поспорим, что она вернется с коробкой значков «Я ненавижу Риту Вритер»? – предложил Рон.

Но Гермиона действительно не просила у них помощи в борьбе против Риты, за что оба были крайне ей благодарны – чем ближе подходили пасхальные каникулы, тем больше уроков им задавали. Гарри восхищался Гермионой: та справлялась с положенной работой, но еще и изучала магические методы подслушивания. Сам он едва успевал готовить домашние задания, но не забывал регулярно посылать Сириусу продукты; собственный летний опыт не давал забыть, каково это – постоянно ходить голодным. В посылки он вкладывал записочки с известиями о том, что ничего особенного не произошло, а ответ от Перси пока не приходил.

Хедвига не возвращалась до самого конца пасхальных каникул. Письмо было вложено в посылку с пасхальными яйцами от миссис Уизли. Наполненные ирисом яйца для Гарри и Рона были размером с драконьи. А вот Гермиона получила яйцо меньше куриного. При виде его бедняжка помрачнела.

– Рон, твоя мама случайно не выписывает «Ведьмополитен»? – тихо спросила она.

– Выписывает, – пробурчал Рон сквозь ирис. – Берет оттуда рецепты.

Гермиона грустно поглядела на крошечное яичко.

– А давайте почитаем, что написал Перси! – поспешно предложил Гарри.

Письмо Перси было коротким, а его тон – ворчливым:

Как я постоянно твержу корреспондентам «Оракула», мистер Сгорбс находится в давно заслуженном отпуске. Он регулярно присылает сов с распоряжениями. Его самого я не видел, но, уверяю вас, я вполне способен узнать почерк своего начальника. У меня сейчас хватает забот и без того, чтобы развеивать всякие нелепые слухи. Будьте добры больше не беспокоить меня без крайней необходимости. Счастливой Пасхи.

Обычно в начале летнего триместра Гарри усиленно тренировался к последнему квидишному матчу сезона. А в этом году нужно было готовиться к третьему, и последнему, испытанию Тремудрого Турнира, только он пока не знал, каково оно будет. Наконец в последнюю неделю мая профессор Макгонаголл задержала его после урока превращений.

– Сегодня в девять вечера приходите на стадион, Поттер, – объявила она. – Мистер Шульман расскажет вам о последнем испытании.

В половине девятого Гарри расстался с Роном и Гермионой в гриффиндорской башне и пошел вниз. В вестибюле он увидел Седрика – тот появился из общей гостиной «Хуффльпуффа».

– Как думаешь, что будет? – спросил он у Гарри. Они вместе спустились с парадного крыльца под облачное вечернее небо. – Флёр твердит о каких-то подземных тоннелях – она считает, мы должны отыскать сокровище.

– Это было бы не так плохо, – ответил Гарри; в таком случае он просто попросит у Огрида нюхля, и тот всю работу сделает сам.

По чернеющему в сумерках газону они с Седриком добрались до стадиона, прошли между трибунами и оказались на поле.

– Что они тут понаделали? – возмутился Седрик, останавливаясь как вкопанный.

Квидишное поле больше не было ровным и гладким. На нем выстроили длинные низкие стены – они пересекались между собой и разбегались во все стороны.

– Это кусты! – сказал Гарри, наклонившись к ближайшей стенке.

– Всем привет! – раздался веселый голос.

Посреди поля вместе с Крумом и Флёр стоял Людо Шульман. Гарри и Седрик пробрались к ним, перелезая через кусты. При виде Гарри Флёр просияла. Она сильно потеплела к нему с тех пор, как он вытащил из озера ее сестру.

– Ну как вам? – поинтересовался довольный Шульман, как только новоприбывшие одолели последнюю изгородь. – Хорошо растут, правда? Дадим Огриду еще месяц – вырастут до двадцати футов. Не бойтесь, – заулыбался он, глядя на несчастные физиономии Гарри и Седрика, – как только испытание кончится, ваше квидишное поле вернется к вам целым и невредимым! Ну, вы уже догадались, что мы здесь строим?