Джоан Роулинг – Гарри Поттер и философский камень (страница 17)
– Ну, я не из храбрости, не думай, – сказал Гарри. – Я просто не знал, что нельзя. Понимаешь теперь? Для меня все у вас – темный лес… Спорим, – робко прибавил он, впервые решаясь признаться в своих опасениях, – что я буду худшим учеником в классе.
– Ерунда. В школе полно учеников из семей муглов, и они очень даже быстро все схватывают.
Тем временем Лондон остался далеко позади. Поезд летел мимо пастбищ со стадами коров и овец. Рон и Гарри помолчали, глядя на мелькавшие за окном луга и тропинки.
Около половины первого за дверью что-то загромыхало, и улыбчивая женщина с ямочками на щеках заглянула в купе:
– Хотите чего-нибудь вкусненького, ребятки?
Гарри, который сегодня не завтракал, сразу вскочил, а у Рона опять покраснели уши, и он забормотал про сэндвичи из дома. Гарри вышел в коридор.
Дурслеи никогда не давали ему денег ни на сладости, ни на мороженое, поэтому теперь, когда в карманах звенело золото и серебро, он готов был скупить все батончики «Марс» до единого, но «Марса» в тележке не оказалось. У продавщицы были всевкусные орешки Берти Ботта, взрывачка Друблиса, шокогадушки (шоколадные лягушки), тыквеченьки, котлокексы, лакричные волшебные палочки и много других странных штук, каких Гарри в жизни не видывал. Глаза разбегались, и он купил всего понемногу, отдав продавщице одиннадцать серебряных сиклей и семь бронзовых кнудов.
Гарри притащил все это богатство в купе и сгрузил на пустое сиденье. Рон удивился:
– Такой голодный?
– Умираю, – признался Гарри и откусил огромный кусок тыквеченьки.
Рон достал объемистый сверток и развернул. Внутри оказалось четыре сэндвича. Рон заглянул в начинку и проворчал:
– Вечно она забывает, что я не люблю вареную солонину.
– Давай меняться, – предложил Гарри, показывая на тыквеченьки. – Угощайся…
– Тебе не понравится, мясо жутко сухое, – сказал Рон. – У мамы совершенно нет времени, – поспешно добавил он, – понимаешь, все-таки пятеро детей…
– Не стесняйся, бери, – подбодрил Гарри, которому никогда раньше не доводилось делиться – да и не с кем было. И это оказалось так здорово: сидеть рядом с Роном и вместе пробовать тыквеченьки, и котлокексы, и конфетки (про сэндвичи они как-то забыли). – А это что? – спросил Гарри, взяв пачку шокогадушек. – Это ведь не настоящие лягушки? – Впрочем, он бы не удивился.
– Нет, – ответил Рон. – Проверь, какая внутри карточка. А то у меня нет Агриппы.
– Чего?
– Ой, ты ведь не знаешь – в шокогадушках обязательно есть карточки, ну, чтобы собирать, – «Знаменитые ведьмы и колдуны». У меня уже целых пятьсот, а ни Агриппа, ни Птолемей никак не попадаются.
Гарри развернул шокогадушку и взял карточку. С нее смотрел человек в очках-полумесяцах, с ниспадающими серебряными волосами, бородой и усами. Под картинкой была подпись: «Альбус Думбльдор».
– Так, значит, вот какой Думбльдор! – воскликнул Гарри.
– Только не говори, что никогда не слышал о Думбльдоре! – отозвался Рон. – Можно мне шокогадушку? Вдруг там Агриппа… Спасибо…
Гарри перевернул свою карточку и прочитал:
Признанный многими величайшим чародеем современного мира, профессор Думбльдор особенно прославился своей победой над злым колдуном Гриндельвальдом в 1945 году, изобретением двенадцати способов использования драконьей крови, а также совместной с Николя Фламелем работой в области алхимии. Профессор Думбльдор увлекается камерной музыкой и игрой на автоматическом кегельбане.
Гарри повернул карточку лицевой стороной и, к своему удивлению, обнаружил, что Думбльдор исчез.
– Он пропал!
– Не торчать же ему здесь целый день, – сказал Рон. – Ничего, вернется… Не-а, опять Моргана, а у меня ее целых шесть… Хочешь себе? Начнешь коллекцию.
Взгляд Рона был прикован к горке еще не распечатанных шокогадушек.
– Бери, бери, – кивнул Гарри. – Но, знаешь, у муглов люди с фотографий не уходят.
– Правда? Что, так и сидят не шелохнувшись? – изумился Рон. –
Гарри поглядел, как Думбльдор скользнул обратно на карточку и еле заметно оттуда улыбнулся. Рона больше интересовали сами шокогадушки, нежели карточки, а вот Гарри глаз не мог оторвать от знаменитых колдунов и ведьм. Вскоре у него были не только Думбльдор и Моргана, но и Хенгист Вудкрофт, и Альберик Груннион, и Цирцея, и Парацельс, и Мерлин. Наконец он усилием воли отвел взгляд от друидессы Клины, чесавшей нос, и открыл пакетик всевкусных орешков Берти Ботта.
– С этим осторожней, – предупредил Рон. – Это не шутка, у них правда
Рон достал зеленый орешек, подозрительно осмотрел его со всех сторон и осторожно откусил.
– Фу-у-у… Ну вот, пожалуйста: брюссельская капуста.
Есть всевкусные орешки было очень весело. Гарри попались вкусы бутерброда с сыром, кокоса, печеных бобов, клубники, карри, травы, кофе, сардин… Под конец он так расхрабрился, что решился надкусить странный серый орешек, который Рон отверг категорически. Оказалось – перец.
Пейзаж за окном постепенно дичал. Аккуратные поля остались позади. Теперь за окнами мелькали темно-зеленые холмы, леса, извилистые реки.
В дверь постучали. Вошел круглолицый мальчик, которого Гарри видел на платформе девять и три четверти. Казалось, бедняга вот-вот заплачет.
– Извините, – сказал он. – Вы случайно не видели жабу?
Рон с Гарри покачали головами, а мальчик захныкал:
– Потерял! Он все время убегает!
– Найдется, – утешил Гарри.
– Ну да, – несчастным голосом произнес мальчик. – В общем, если увидите… – И он удалился.
– Чего так волноваться, не понимаю, – сказал Рон. – Будь у меня жаба, я бы ее потерял еще дома. Правда, кто бы говорил: у меня самого Струпик.
Крыса по-прежнему тихо похрапывала на коленях у Рона.
– Если б он сдох, мы бы и не заметили, – с отвращением проговорил тот. – Я вчера пытался перекрасить его в желтый, сделать поинтереснее, но заклинание не сработало. Вот смотри, сейчас покажу…
Он порылся в сундуке и достал обшарпанную волшебную палочку. Она была вся в зазубринах, а на конце виднелось что-то белое.
– Волос единорога почти совсем повылез. Ладно, не важно…
Он поднял палочку, и тут дверь купе снова отворилась. Вошел мальчик – без жабы, но на сей раз с девочкой, уже переодетой в форму «Хогварца».
– Жабу не видели? А то Невилл потерял, – сказала она. У нее был командирский голос, густые каштановые волосы и довольно крупные передние зубы.
– Мы же сказали –
– Магией занимаетесь? Давайте-ка посмотрим. – И села.
Рон растерялся.
– Ну… ладно. – Он откашлялся. –
Рон взмахнул палочкой, но ничего не произошло. Струпик остался серым и даже не проснулся.
– Ты уверен, что это настоящее заклинание? – спросила девочка. – Все равно тогда не очень хорошее. Я пробовала несколько простых заклинаний для тренировки, и у меня всегда получалось. В моей семье магией никто не владеет, и когда пришло письмо, это был необыкновенный сюрприз – я была так счастлива, не передать, ну, сами понимаете, это же лучшая школа ведьминских искусств, мне так говорили, и я уже все учебники выучила наизусть, надеюсь, конечно же на первое время хватит. Меня зовут Гермиона Грейнджер, между прочим, а вас как?
Все это она выпалила единым духом.
Гарри посмотрел на Рона и по его ошарашенному виду понял, что и тот не выучил наизусть всех учебников. Уже легче.
– Я – Рон Уизли, – пробормотал Рон.
– Гарри Поттер, – сказал Гарри.
– Да что ты? – чуть удивилась Гермиона. – Я, конечно, все про тебя знаю, у меня были книжки для дополнительного чтения, и про тебя есть в «Истории современной магии», и во «Взлете и падении темных сил», и в «Великих волшебствах двадцатого века».
– Правда? – удивился Гарри. У него слегка закружилась голова.
– Ой, а ты не знаешь? Если б это касалось меня, я бы выяснила все досконально! – воскликнула Гермиона. – А вы уже в курсе, в какой колледж пойдете? Я тут поспрашивала, надеюсь, меня зачислят в «Гриффиндор», он вроде бы лучший; говорят, сам Думбльдор там учился, но, я так полагаю, и во «Вранзоре» не хуже… В любом случае мы пойдем поищем жабу Невилла, а вам, знаете, лучше переодеться – по моим расчетам, мы скоро уже приедем.
Она ушла, прихватив с собой мальчика без жабы.
– Не знаю, в каком я буду колледже, лишь бы не с нею вместе, – проворчал Рон. Он швырнул палочку обратно в сундук. – Дурацкое заклинание! Мне его Джордж сказал. Опять обдурил, собака!