Джоан Роулинг – Гарри Поттер и Дары Смерти (страница 69)
– Бы бдосили, – поспешно вставил Рон.
– Бросили школу, рыжий? – переспросил Паршьер. – И отправились в поход? А заодно, смеха ради, решили осквернить имя Черного Лорда?
– Де осгведнить, – сказал Рон. – Сдучайдо.
– Случайно? – Раздался смешок. – А тебе известно, кто любит называть Черного Лорда по имени, Уизли? – прорычал Уолк. – Ребятишки из Ордена Феникса. Ни о чем не говорит?
– Дет.
– Они не выказывали Черному Лорду должного почтения, поэтому на имя наложили Табу. И в итоге кое-кого из Ордена мы выследили. Ладно, еще узнаем про вас. Свяжите их вместе с двумя другими!
Гарри схватили за волосы, протащили немного и грубо усадили на землю, а затем начали привязывать к кому-то спиной к спине. Гарри по-прежнему ничего толком не видел. Когда тот, кто их связывал, наконец ушел, Гарри зашептал другим пленным:
– У кого-нибудь осталась волшебная палочка?
– Нет, – раздались голоса Рона и Гермионы справа и слева.
– Это все я виноват. Произнес имя. Простите…
– Гарри?
Новый, но хорошо знакомый голос прозвучал из-за спины Гарри, слева от Гермионы.
–
–
– Неплохая добыча за ночь. – Подбитые гвоздями башмаки Уолка застучали совсем рядом; в палатке еще что-то швыряли. – Мугродье, беглый гоблин и эти прогульщики. Проверил по списку, Паршьер? – прорычал он.
– Да. В списке нет никакого Вернона Дудли.
– Интересно, – отозвался Уолк. – Очень интересно.
Он присел возле Гарри. Тот сквозь крошечную щелку меж распухших век увидел страшную рожу с седой свалявшейся шевелюрой и бакенбардами, бурые зубы, заеды в уголках рта. Как и тогда, на башне, в ночь, когда погиб Думбльдор, от Уолка несло грязью, пóтом, кровью.
– Значит, ты не в розыске, Вернон? Или ты в списке под другой фамилией? Где ты учился в «Хогварце»?
– В «Слизерине», – машинально ответил Гарри.
– Забавно: нам все так говорят, – ухмыльнулся Паршьер из темноты. – Но почему-то никто не знает, где у них гостиная.
– В подземелье, – отчеканил Гарри. – Проход сквозь стену. Там много черепов и прочего подобного, и гостиная прямо под озером, поэтому свет зеленый.
Повисла короткая пауза.
– Что ж… Похоже, нам и впрямь попался слизеринец, – констатировал Паршьер. – Это тебе в плюс, Вернон, в «Слизерине» мугродья не много. Кто твой отец?
– Работает в министерстве, – сочинил Гарри. Он знал: его ложь моментально рухнет, копни они чуть поглубже, но, с другой стороны, игра так и так кончится, едва придет в норму его физиономия. – В департаменте волшебных происшествий и катастроф.
– Знаешь, Уолк, – сказал Паршьер, – кажется, там правда есть какой-то Дудли. Гарри затаил дыхание: возможна ли такая удача? Вдруг им повезет выбраться?
– Ну-ну… – произнес Уолк. Его жестокий голос чуть дрогнул. Гарри знал, что Уолк сейчас решает, действительно ли они повязали сынка министерского чиновника. Сердце Гарри било по веревкам, стянувшим грудь; он бы не удивился, если б Уолк это заметил. – Ежели так, уродец, тебе нечего бояться – сейчас прогуляемся в министерство, и твой папаша наградит нас за то, что мы вернули ему дорогое чадо.
– Но, – рот Гарри мгновенно пересох, – если бы вы нас просто…
– Эй! – крикнули из палатки. – Уолк, глянь!
Подбежала темная фигура. Что-то серебристо сверкнуло в лучах волшебных палочек. Отловщики нашли меч Гриффиндора.
– О-о-очень хорошо! – похвалил Уолк, забрав меч. – Просто шикарно. Кажется, гоблинская работа. – И, обращаясь к Гарри: – Где добыл?
– Это моего отца, – соврал Гарри, слабо надеясь, что в темноте Уолк не разглядит гравировку под гардой. – Мы взяли его рубить дрова…
– Подожди-ка, Уолк! Смотри, в «Оракуле»!
Как только Паршьер это сказал, шрам на распухшем лбу пронзила острая боль. И яснее всего, что было вокруг, Гарри увидел высокую, черную, зловещую крепость – внезапно мысли Вольдеморта вновь как бритва прорезали его сознание.
Он скользил к каменной громаде, и им владела ровная эйфория предвкушения собственного торжества.
Огромным усилием воли Гарри закрыл разум, вернулся в темноту, в свое тело, привязанное к Рону, Гермионе, Дину и Цапкрюку, и прислушался к разговору Уолка и Паршьера.
– «Гермиона Грейнджер, – говорил Паршьер, – мугродье. Находится в бегах с Гарри Поттером».
Шрам горел, но Гарри отчаянно держался за настоящее, не давал себе соскользнуть в сознание Вольдеморта. Он услышал скрип башмаков Уолка – тот присел на корточки перед Гермионой.
– Знаешь что, лапушка? Сдается мне, на этой фотографии – ты.
– Нет, не я! Это не я!
Испуганный писк Гермионы был равносилен признанию.
–
Все кругом замерло. Боль истязала Гарри с какой-то изощренной виртуозностью, но он из последних сил сопротивлялся зову мыслей Вольдеморта. Сейчас, как никогда, было важно оставаться в своем уме.
– Это все меняет, верно? – прошептал Уолк.
Все молчали. Гарри чувствовал на себе застывшие взгляды Отловщиков, ощущал дрожь в руке Гермионы. Уолк поднялся, подошел, присел над Гарри и вгляделся в его распухшее лицо.
– Что это у тебя на лбу, Вернон? – мягко поинтересовался он. В ноздри Гарри ударило зловонное дыхание оборотня, грязный палец надавил на растянутый шрам.
– Не трогайте! – завопил Гарри: не смог сдержаться, боялся потерять сознание от боли.
– Я думал, Поттер, ты очкарик, – еле слышно произнес Уолк.
– Я нашел очки! – закричал какой-то Отловщик сзади. – В палатке! Сейчас…
Через пару секунд очки водрузили на нос Гарри. Отловщики собрались вокруг, уставились на него.
– Есть! – завопил Уолк. – Мы поймали Поттера!
Его подельники попятились, ошеломленные собственным достижением. Гарри, еле удерживаясь в настоящем – так раскалывалась голова, – все еще надеялся что-то придумать. Фрагменты видений врывались в его сознание…
Нет, нет, он – Гарри, он связан, у него отобрали палочку, он в большой опасности…
Он – Гарри, а рядом Отловщики вполголоса решают его судьбу…
– …в министерство?
– Да пошло оно куда подальше! – рявкнул Уолк. – Вся слава им, а нас побоку… Нет, отведем прямиком к Сами-Знаете-Кому.
– Ты вызовешь его
– Нет! – огрызнулся Уолк. – У меня нет… Говорят, его штаб-квартира у Малфоев. Доставим туда.
Гарри догадался, почему Уолк не вызвал Вольдеморта. Оборотню, когда он понадобился, разрешили надеть мантию Упивающегося Смертью, однако чести носить Смертный Знак не удостоили. Так Вольдеморт клеймил только наивернейших слуг.
Шрам Гарри опять запылал…