Джоан Роулинг – Гарри Поттер и Дары Смерти (страница 61)
Гарри ответил мрачным взглядом. Ему было предельно ясно: Рон поддерживает Гермиону вовсе не потому, что мечтает побольше разузнать о треугольной руне.
– Как в Годриковой Лощине не будет, – добавил Рон. – Лавгуды на твоей стороне. «Правдобор» всегда выступал за тебя и сейчас призывает тебе помогать!
– Я уверена, что это важно! – убежденно повторила Гермиона.
– Если уж настолько, Думбльдор бы мне сказал, тебе не кажется?
– Может, и да… А может, ты сам должен выяснить! – ответила она, довольно явно хватаясь за соломинки.
– Да-да, – заискивающе подхватил Рон, – здесь определенно есть смысл.
– Нет здесь никакого смысла! – рявкнула Гермиона. – Но все равно, надо поговорить с мистером Лавгудом. Символ, который объединяет Думбльдора, Гриндельвальда и Годрикову Лощину! Гарри, обязательно надо узнать, в чем тут дело!
– Я считаю, надо проголосовать, – объявил Рон. – Кто за то, чтобы навестить Лавгудов?..
Он поднял руку первым. Губы Гермионы подозрительно задрожали, когда она вскинула свою.
– Перевес на нашей стороне, Гарри. Прости. – Рон хлопнул его по спине.
– Великолепно, – бросил Гарри, досадуя и одновременно смеясь. – Только сразу после Лавгуда начнем искать другие окаянты, хорошо? А где они вообще живут? Кто-нибудь знает?
– Да, недалеко от меня, – ответил Рон. – Не знаю, где точно, но мама с папой, когда о них говорят, всегда показывают на холмы. Вряд ли их очень трудно найти.
Когда Гермиона снова легла, Гарри, понизив голос, сказал:
– Ты согласился, только чтобы с ней помириться!
– На войне и в любви все средства хороши, – радостно отозвался Рон. – А тут и то и другое. Веселей, сейчас рождественские каникулы, Луна будет дома!
С замерзших холмов, куда они аппарировали утром, открывался прекрасный вид на деревню Колготтери Сент-Инспекторт. С высоты, в косых лучах солнца, пробивавшихся сквозь облака, дома казались игрушечными. Все трое постояли пару минут, прикрывая глаза ладонями и глядя на «Гнездо», но разглядели только высокую изгородь и деревья в саду, которые защищали кособокий дом от глаз муглов.
– Странно: оказаться так близко и не навестить, – пробормотал Рон.
– Можно подумать, ты их сто лет не видел! Ты же был здесь на Рождество, – холодно заметила Гермиона.
– Я не был в «Гнезде», – усмехнулся Рон. – По-твоему, я мог явиться и сказать им, что бросил вас? Вот бы Фред с Джорджем обрадовались! А уж Джинни точно бы поддержала!
– Где же ты был? – удивилась Гермиона.
– У Билла и Флёр. В «Ракушке», их новом доме. Билл всегда ко мне хорошо относился. Он, конечно, тоже не похвалил, когда узнал, что я сделал, но не занудствовал. Понимал, что я и так переживаю. И никто из семьи не знает, что я у них появлялся. Билл сказал маме, что они с Флёр не приедут на Рождество, хотят побыть одни. Типа первый семейный праздник и все такое. Флёр, честно говоря, не расстроилась. Вы же знаете, она ненавидит Прельстину Солоуэй.
Рон повернулся к «Гнезду» спиной.
– Давайте сюда, – сказал он, направляясь к вершине холма.
Они шли несколько часов; Гарри, по настоянию Гермионы, под плащом-невидимкой. На двух низких холмах, похоже, никто не жил – нашелся лишь один маленький коттедж, да и тот заброшенный.
– Думаете, это их? Они что, уехали на Рождество? – Гермиона через окошко с геранью на подоконнике осмотрела кухоньку.
Рон фыркнул.
– По-моему, дом Лавгудов мы бы через окно мигом опознали. Надо вон в тех холмах поискать.
И они аппарировали на несколько миль к северу.
Ветер еще развевал их волосы и одежду, а Рон уже крикнул: «Ага!» – и указал вверх, на вершину холма, куда они перенеслись. Там громоздился крайне странный дом – огромный черный цилиндр, над которым в предвечернем небе завис призрачный месяц.
– Это точно дом Луны! Кто еще согласится тут жить? Какая-то гигантская ладья!
– Не очень-то похоже на лодку, – бросила Гермиона, хмурясь.
– Шахматная фигура. Башня, если по-твоему.
Рон, как самый длинноногий, достиг вершины первым. Когда, задыхаясь и держась за бока, подошли Гарри и Гермиона, Рон широко улыбался:
– Это он! Посмотрите.
К покосившимся воротам были прибиты три дощечки с рукописными надписями краской. Первая гласила: «“Правдобор”. Редактор К. Лавгуд». Вторая: «Выбери себе омелу». Третья: «Осторожно: сливы-дирижабли».
Они открыли ворота. Те заскрипели. Вдоль извилистой дорожки росли всевозможные странные растения, и среди них – куст оранжевых редисок, которые Луна иногда носила вместо сережек. Гарри заметил, кажется, трухлявый свирепень и шагнул подальше. По обе стороны от двери, покачиваясь на ветру, стояли на часах две согбенные дикие яблоньки, уже без листьев, но еще увешанные маленькими, размером с ягоду, красными фруктами и увенчанные пушистыми, в белых бусинках, коронами омелы. На одной ветке неподвижно сидела небольшая сова с чуть приплюснутой головой, похожей на ястребиную.
– Лучше сними плащ-невидимку, Гарри. Мистер Лавгуд призывает помогать тебе, а не нам, – сказала Гермиона.
Он послушался и отдал плащ Гермионе, чтобы та убрала в сумку. Гермиона трижды постучала в толстую черную дверь, обитую коваными гвоздями и с молотком в форме орла.
Не прошло и десяти секунд, как Ксенофил Лавгуд отворил – босой, в грязной ночной рубахе, с немытыми и нечесаными длинными волосами, белыми как сахарная вата. На свадьбе Билла и Флёр он определенно выглядел опрятней.
– Что такое? В чем дело? Вы кто? Что вам надо? – сварливо взвизгнул он, переводя взгляд с Гермионы на Рона, а затем и на Гарри. Рот его потешно раскрылся, образовав идеально круглое «О».
– Здравствуйте, мистер Лавгуд. – Гарри протянул руку. – Я Гарри, Гарри Поттер.
Ксенофил не пожал руки, но его взгляд – точнее, тот его глаз, который не косил к носу, – скользнул прямиком к шраму на лбу Гарри.
– Можно войти? Мы хотели кое о чем спросить.
– Я… не думаю, что это целесообразно, – шепотом ответил Ксенофил, нервно сглотнул и быстро оглядел сад. – Довольно странно… честное слово… боюсь, что мне… мне… не следовало бы…
– Это ненадолго, – заверил Гарри, несколько разочарованный не слишком теплым приемом.
– Я… ну хорошо. Входите, быстро.
Ксенофил захлопнул дверь, едва они переступили порог. Гарри в жизни не видел такой удивительной кухни – абсолютно круглой. Они словно попали внутрь гигантской перечницы. Все было изогнуто под стать стенам – печь, мойка, шкафы – и разрисовано яркими цветами, насекомыми, птицами. Узнаю стиль Луны, подумал Гарри. В круглом замкнутом пространстве эффект получался ошеломительный.
Посреди кухни располагалась кованая лестница. Сверху доносился грохот и лязг. Интересно, чем это там занимается Луна?
– Вам лучше подняться. – Ксенофил с очень неверенным видом пошел первым.
Комната на втором этаже оказалась помесью гостиной с мастерской, и в ней царил еще больший хаос. Поменьше, конечно, и круглая, но чем-то она напоминала Кстати-комнату в незабываемый день, когда та предстала гигантским лабиринтом, хранилищем многовековых наслоений всякой всячины. Здесь тоже повсюду громоздились стопки книг и бумаг, с потолка свисали изящные модели каких-то неведомых существ – они махали крыльями, щелкали челюстями…
Но Луны тут не было. Стучала и гремела причудливая деревянная машина с зубцами и шестернями, которые вращались под действием магии. Помесь верстака с книжным шкафом, подумал Гарри, но затем распознал старинный печатный станок. Оттуда листок за листком выплевывались свеженькие номера «Правдобора».
– Прошу прощения. – Ксенофил прошел к машине, выдернул откуда-то из-под кипы книг и бумаг, рухнувших на пол, грязноватую скатерть и набросил ее на станок. Лязг и грохот стали глуше. Затем Ксенофил повернулся к Гарри: – Что привело вас сюда?
Не успел Гарри ответить, Гермиона потрясенно вскрикнула:
– Мистер Лавгуд, что это?
Она показала на огромный серый спиралевидный рог на стене – примерно как у единорога и в несколько футов длиной.
– Это рог складкорогого стеклопа.
– Ничего подобного! – воскликнула Гермиона.
– Гермиона, – смущенно пробормотал Гарри, – сейчас не время для…
– Но Гарри, это рог сносорога! Товар класса Б! Держать его в доме чрезвычайно опасно!
– С чего ты взяла, что это сносорог? – спросил Рон, отпрыгнув подальше, насколько позволяли завалы в комнате.
– В «Фантастических тварях» есть описание! Мистер Лавгуд, от него нужно немедленно избавиться! Они же взрываются от малейшего прикосновения!
– Складкорогий стеклоп, – ясным голосом упрямо возвестил Ксенофил, – крайне пугливое животное с колоссальным магическим потенциалом, и его рог…
– Мистер Лавгуд, посмотрите на желобки у основания! Это сносорог, и он опасен! Не знаю, откуда он у вас…
– Купил, – категорично объявил Ксенофил. – Две недели назад у одного весьма приятного молодого колдуна, который знает о моем интересе к складкорогим стеклопам. Рождественский сюрприз для моей Луны. А теперь, – он повернулся к Гарри, – объясните, зачем вы пришли, мистер Поттер?
– Нам нужна помощь, – ответил Гарри, пока Гермиона опять не начала спорить.