Джоан Роулинг – Гарри Поттер и Дары Смерти (страница 51)
Гермиона взяла его руку и крепко сжала. Гарри не мог посмотреть на нее, но ответил на пожатие. Он судорожно глотал ночной воздух, пытаясь успокоиться. Надо было что-то принести, но он не подумал, а сейчас вокруг ни одного растения, только снег и лед… Но Гермиона волшебной палочкой описала круг, и в воздухе расцвел венок из морозника. Гарри поймал его и положил на могилу родителей.
Как только он выпрямился, ему захотелось уйти. Невозможно дольше здесь оставаться. Он обнял Гермиону за плечи, она обхватила его за талию, они молча развернулись и побрели назад по глубокому снегу, мимо матери и сестры Думбльдора, к темной церкви и пока неразличимой узкой калитке.
Глава семнадцатая
Тайна Батильды
– Гарри, стой.
– Что? – Они дошли до могилы неизвестного Аббота.
– Здесь кто-то есть. Наблюдает за нами. Точно. Там, за кустами.
Они застыли, держась друг за друга и вглядываясь в темноту. Гарри ничего подозрительного не заметил.
– Уверена?
– Я видела, как что-то пошевелилось. Клянусь… – И Гермиона чуть отодвинулась, освобождая руку с волшебной палочкой.
– Мы же выглядим как муглы, – заметил Гарри.
– Которые только что положили венок на могилу твоих родителей! Гарри, там точно кто-то есть!
Гарри вспомнил «Историю магии». Кладбище населено привидениями; что, если?.. Но тут он услышал хруст, увидел под кустами углубление в снегу… Нет, это не призраки.
– Кошка, – подумав, сказал он, – или птица. Если бы Упивающийся Смертью, нас бы уже убили. Давай выбираться и снова спрячемся под плащом.
Они пошли к выходу, поминутно оборачиваясь. Гарри чувствовал себя далеко не так уверенно, как старался показать Гермионе, и вздохнул с облегчением, когда наконец-то очутился на скользком тротуаре. Они укрылись плащом-невидимкой. В паб набилось куда больше людей, чем раньше. Многие распевали гимн, который Гарри с Гермионой слышали из церкви. Гарри подумал было зайти в паб, но не успел даже предложить – Гермиона шепнула: «Сюда», – и потащила его по темной улице к окраине деревни, не туда, откуда они пришли, а в противоположную сторону. Гарри видел, где заканчиваются дома и открывается поле. Они шагали быстро, насколько было прилично; рядом мелькали окна, сверкающие разноцветными огнями, за шторами темнели очертания рождественских елок.
– Как же найти дом Батильды? – спросила Гермиона, ежась и озираясь. – Гарри? Как ты думаешь? Гарри?
Она дергала его за руку, но Гарри не обращал внимания. Он смотрел в конец улицы, на какую-то темную глыбу… А потом бросился бежать и потащил Гермиону за собой; она едва не упала на льду.
– Гарри…
– Посмотри… Посмотри туда…
– Я не… О!
Он видел дом; Заклятие Верности, должно быть, умерло вместе с Джеймсом и Лили. За шестнадцать лет, что миновали с тех пор, как Огрид нашел Гарри среди обломков в высокой траве и забрал отсюда, живая изгородь разрослась. Дом еще стоял, весь в почерневшем плюще и снегу, но правое крыло верхнего этажа снесло: видимо, проклятием – а чем еще? Гарри и Гермиона смотрели от калитки на развалины, которые когда-то были коттеджем, ничем не отличавшимся от соседних.
– Интересно, почему его не восстановили? – шепотом спросила Гермиона.
– Видимо, невозможно, – ответил Гарри. – Наверное, это как раны от черной магии… не лечится. – Он высунул руку из-под плаща и взялся за толстую, ржавую, заснеженную калитку – просто чтобы дотронуться.
– Ты же не собираешься внутрь? По-моему, там небезопасно, что, если… Ой, Гарри, смотри!
От его прикосновения к калитке прямо из-под земли, среди сорняков и крапивы, поднялась табличка, этакий причудливый быстрорастущий цветок. По ней золотыми буквами вилась надпись:
Вокруг все было исписано колдунами и ведьмами, приходившими посмотреть на место чудесного спасения мальчика, который остался жив. Чьи-то имена вечными чернилами, инициалы, вырезанные на дереве, послания. Шестнадцатилетние наслоения магического граффити и самые свежие поверх: «Удачи, Гарри, где бы ты ни был», «Если ты читаешь это, Гарри, знай: мы с тобой!», «Да здравствует Гарри Поттер!».
– Зачем же прямо по табличке! – возмутилась Гермиона.
Но Гарри просиял:
– Наоборот, хорошо! Я рад. Я… – Он умолк. По дороге, хромая, к ним приближалась чья-то плотно укутанная фигура – силуэт чернел на фоне ярких огней с далекой площади. Вроде бы женщина, подумал Гарри, хотя судить трудно. Она двигалась медленно – очевидно, боялась поскользнуться. Сгорбленная, грузная, еле шаркает – очень старая. Гарри и Гермиона молча на нее смотрели. Гарри подождал, не свернет ли старуха в какой-нибудь из домов, но инстинктивно чувствовал, что не свернет. Та вдруг застыла посреди обледенелой дороги и уставилась на них.
Гермиона ущипнула Гарри за руку, но тот и сам понял: женщина не муглянка. Она явно видела дом. Однако если она и ведьма, все равно странно – явиться поглядеть на руины ночью, в такой мороз. По всем законам рядовой магии, плащ должен был надежно скрывать Гарри и Гермиону от старухи, однако Гарри казалось, что она не просто ощущает их присутствие, но в курсе, кто они такие. Стоило ему прийти к этому неприятному выводу, как ведьма подняла руку в перчатке и поманила их к себе. Гермиона под плащом придвинулась к Гарри.
– Как она догадалась?
Он покачал головой. Женщина поманила решительней. Гарри мог назвать миллион причин, почему не следует откликаться на зов, но его внезапно озарило. Он, кажется, знал, кто это.
Возможно ли, чтобы она дожидалась их долгие месяцы? Что Думбльдор велел ей ждать Гарри, который обязательно придет? Не она ли шла за ними на кладбище? В самой ее способности чувствовать их было что-то от Думбльдора – ничего подобного Гарри никогда не встречал.
Наконец он спросил, заставив Гермиону вздрогнуть:
– Вы Батильда?
Укутанная фигура наклонила голову и вновь поманила. Гарри и Гермиона под плащом переглянулись. Гарри поднял брови; Гермиона нервно кивнула.
Они шагнули к старухе, и та сразу заковыляла назад. Миновав несколько домов, они свернули к калитке и пошли по тропинке через сад, заросший немногим меньше, чем у дома Поттеров. Повозившись с ключом у двери, Батильда открыла и отступила на шаг, пропуская гостей.
Пахнуло чем-то неприятным, то ли от нее самой, то ли из глубин дома. Гарри поморщился, бочком протискиваясь мимо нее, и снял плащ. Только сейчас, очутившись рядом, он понял, какая она маленькая и сгорбленная: где-то ему по грудь. Батильда затворила дверь – ее сизые пальцы четко выделялись на облупившейся поверхности, – повернулась и вгляделась Гарри в лицо. Ее мутные глаза тонули в складках морщинистой прозрачной кожи, пестревшей старческими пятнами. Видит ли она вообще? Если и да, то не его, а лысеющего мугла.
Батильда размотала побитый молью черный платок. Показалась голова в редких белых волосах; сильнее запахло старостью, пылью, нестираной одеждой, несвежей едой.
– Батильда? – повторил Гарри.
Та опять кивнула. Гарри вдруг почувствовал медальон на груди; металлическое сердце, что изредка не то тикало, не то билось внутри, проснулось и запульсировало сквозь холодное золото. Почуяло близость оружия, которое его уничтожит?
Батильда прошаркала мимо них, толкнув Гермиону так, словно ее не заметила, и скрылась в гостиной.
– Гарри, я что-то сомневаюсь, – еле слышно выдохнула Гермиона.
– Посмотри на нее, неужто мы не справимся? – успокоил Гарри. – Слушай, я должен был раньше сказать… я знал, что она слегка не в себе. Совсем того, по словам Мюриэль.
– Подойди! – раздалось из соседней комнаты.
Гермиона подскочила и схватила Гарри за руку.
– Все нормально, – сказал тот и уверенно направился в гостиную.
Батильда семенила по комнате и зажигала свечи, которые лишь чуть-чуть рассеивали темноту. Тут было очень грязно. Под ногами скрипел толстый слой пыли, а к запаху сырости и плесени прибавился отвратительный душок гниющего мяса. Видно, к Батильде давно никто не заходил, а сама она забыла, что умеет колдовать; свечи, во всяком случае, зажигала вручную. Полуоторванные кружева манжет вот-вот грозили загореться.
– Дайте-ка лучше я, – предложил Гарри и забрал у нее спички. Она безропотно смотрела, как он зажигает свечные огарки в блюдцах на шатких стопках книг, на столиках, заставленных треснувшими заплесневелыми чашками.
Последней Гарри зажег свечу на пузатом комоде, где теснилось множество фотографий. Пламя, вспыхнув, отразилось в пыльном стекле, в серебре; на снимках что-то еле заметно задвигалось. Пока Батильда возилась у камина с дровами, Гарри шепотом приказал:
– Тергео.
Пыль исчезла, и оказалось, что с полдюжины самых больших и красивых рамок пустует. Может, их Батильда вынула – или кто-то другой? Его внимание привлекла фотография в заднем ряду, Гарри ее схватил.
Из серебряной рамки лениво улыбался златовласый симпатяга, воришка с подоконника Грегоровича. И Гарри вспомнил, где видел его раньше: в книге «Жизнь и ложь Альбуса Думбльдора», рука об руку с подростком Думбльдором. Видимо, и другие отсутствующие фотографии перекочевали в Ритино произведение.
– Миссис… Мисс… Бэгшот? – Голос Гарри дрогнул. – Кто это?
Батильда стояла посреди комнаты и смотрела, как Гермиона разжигает камин.
– Мисс Бэгшот? – повторил Гарри и подошел к ней. В камине вспыхнул огонь. Батильда обернулась на его голос; окаянт на груди забился сильнее. – Кто этот человек?