Джоан Роулинг – Гарри Поттер и Дары Смерти (страница 31)
Волосы у Гарри встали дыбом. Казалось, скрежещущий голос эльфа доносится к нему через темные озерные воды. Гарри почти воочию увидел все, что произошло.
– …там была лодка…
Разумеется, лодка, Гарри прекрасно ее помнил – призрачно-зеленую, маленькую, заколдованную так, что в ней могли плыть только колдун и жертва и только к острову посреди озера. Вот как, значит, Вольдеморт испытывал защиту окаянта – позаимствовал никчемное существо на выброс, домового эльфа…
– На острове стояла ч-чаша с зельем… Черный Лорд заставил Шкверчка пить…
Эльф затрясся всем телом.
– Шкверчок пил, и когда пил, видел ужасные вещи… внутри у Шкверчка все горело… Шкверчок звал на помощь хозяина Регула и госпожу Блэк, но Черный Лорд лишь смеялся… он заставил Шкверчка выпить зелье до дна… и бросил медальон в пустую чашу… и наполнил ее зельем снова… А потом Черный Лорд уплыл в лодке, бросил Шкверчка на острове…
Гарри отчетливо представлял себе эту картину: бледное змеиное лицо Вольдеморта исчезает во тьме, красные глаза равнодушно взирают на муки обреченного эльфа, доживающего последние минуты, – яд вызывал жажду, которой не одолеть… Но тут воображение отказало Гарри. Он не представлял, как Шкверчку удалось выбраться.
– Шкверчок очень хотел пить, он подполз к берегу и попил из черного озера… из воды потянулись руки, мертвые руки, потащили Шкверчка на глубину…
– Как же ты выбрался? – Гарри совсем не удивился, что говорит шепотом.
Шкверчок поднял уродливое лицо и посмотрел на Гарри большими, в красных прожилках глазами.
– Хозяин Регул приказал Шкверчку вернуться, – ответил он.
– Ясно, но… как ты вырвался от инферний?
Шкверчок, похоже, не понимал.
– Хозяин Регул приказал Шкверчку вернуться, – повторил он.
– Ну да, но…
– Что неясно? – вмешался Рон. – Он дезаппарировал!
– Но… там нельзя аппарировать, иначе бы Думбльдор…
– У эльфов своя магия, – сказал Рон. – Например, в «Хогварце» они могут аппарировать, а мы нет.
Наступила тишина. Гарри молчал и думал. Неужели Вольдеморт допустил такую ошибку? Но тут раздался ледяной голос Гермионы:
– Естественно, Вольдеморт считает магию эльфов недостойной внимания. Чистокровные колдуны обращаются с ними, как с животными… ему бы и в голову не пришло, что эльфы способны на то, что недоступно ему.
– Высший закон домового эльфа – воля хозяина, – нараспев произнес Шкверчок. – Шкверчку приказали вернуться домой, и Шкверчок вернулся…
– Значит, ты сделал то, что велено, – мягко сказала Гермиона. – Ты вовсе не ослушался приказа!
Быстро раскачиваясь, Шкверчок замотал головой.
– И что было, когда ты вернулся? – спросил Гарри. – Что сказал Регул, когда все узнал?
– Хозяин Регул сильно разволновался, очень сильно, – проскрипел Шкверчок. – Хозяин Регул приказал Шкверчку сидеть тихо и не выходить из дома… а потом… прошло совсем немного времени… однажды ночью хозяин Регул пришел к Шкверчку в каморку… Хозяин Регул вел себя очень странно, не как обычно, Шкверчок видел, что хозяин не в себе… И хозяин попросил Шкверчка отвести его в пещеру, куда Шкверчок ходил с Черным Лордом…
И они отправились туда. Перед глазами Гарри вновь разворачивалась картина: напуганный старый эльф и худой черноволосый Ловчий, так похожий на Сириуса… Шкверчок знал, как открыть запечатанный вход в подземную пещеру и как поднять маленькую лодку, но на этот раз к острову и чаше яда с ним плыл его обожаемый Регул…
– Он тоже заставил тебя пить зелье? – в омерзении спросил Гарри.
Шкверчок потряс головой и заплакал. Гермиона прижала ладонь ко рту: очевидно, уже обо всем догадалась.
– Х-хозяин Регул достал из кармана медальон, такой же, как у Черного Лорда. – Слезы лились по хоботку Шкверчка. – Хозяин Регул отдал его Шкверчку и велел, когда чаша опустеет, поменять медальоны…
Эльф всхлипывал громко и хрипло – Гарри с трудом понимал, что тот говорит.
– И он приказал… Шкверчку уходить… без него. Сказал Шкверчку… идти домой… и никогда не признаваться госпоже… что сделал хозяин… и уничтожить… первый медальон. И хозяин Регул выпил… зелье до дна… и Шкверчок поменял медальоны… и смотрел… как хозяина Регула… утащили под воду… и…
– Ой, Шкверчок! – воскликнула плачущая Гермиона, упала на колени возле эльфа и попыталась его обнять. В ту же секунду он вскочил и отпрянул с явной гадливостью.
– Мугродье коснулось Шкверчка, он не допустит, что скажет его госпожа?
– Я же велел не называть никого мугродьем! – рявкнул Гарри, но Шкверчок уже наказывал сам себя: упал и принялся биться головой об пол.
– Останови его… останови! – завопила Гермиона. – Ну, теперь ты видишь, до чего доводит их идиотское послушание?
– Шкверчок… стоп! Стоп! – крикнул Гарри.
Эльф лежал на полу, тяжело дыша и вздрагивая. На хоботке поблескивала зеленая слизь, на мертвенно-бледном лбу уже расцветал синяк, глаза распухли, налились кровью и были полны слез. Гарри в жизни не видел ничего более жалкого.
– Итак, ты принес медальон домой, – продолжил он допрос, твердо решив узнать все до конца. – И попробовал его уничтожить?
– Что Шкверчок ни делал, ничего не помогало, на медальоне ни царапины, – простонал эльф. – Шкверчок использовал все, что знал, но ни одно заклинание не действовало… очень сильная защита… Шкверчок был уверен, что медальон получится уничтожить, если открыть, но медальон никак не открывался… Шкверчок наказывал себя и пробовал снова, и опять наказывал, и опять пробовал. Шкверчок не выполнил приказ, не уничтожил медальон! А госпожа сошла с ума от горя, потому что хозяин Регул пропал, но Шкверчок не мог ничего рассказать, потому что хозяин Регул з-запретил… рассказывать с-семье, что случилось в пе-пещере…
Шкверчок разрыдался так, что разобрать слова стало невозможно. По щекам Гермионы бежали слезы. Она смотрела на эльфа, но больше не смела его коснуться. Расстроился даже Рон, откровенно не любивший Шкверчка. Гарри сел на пятки и встряхнул головой, чтобы привести мысли в порядок.
– Я не понимаю тебя, Шкверчок, – наконец сказал он. – Вольдеморт пытался тебя убить, Регул погиб, борясь с Вольдемортом, а ты все равно радостно предал Сириуса? Побежал к Нарциссе и Беллатрикс и через них докладывал Вольдеморту…
– Гарри, у Шкверчка другая логика, – перебила Гермиона, утирая слезы. – Он раб. Домовые эльфы привычны к плохому и даже жестокому обращению. То, что сделал с ним Вольдеморт, в его понимании – практически нормально. Что ему до колдовских войн? Он верен тем, кто к нему добр, а миссис Блэк была к нему добра, и Регул, несомненно, тоже. Вот он и служил им с готовностью, и перенял их воззрения. Я знаю, что ты хочешь сказать, – прибавила она, когда Гарри собрался возразить. – Что воззрения Регула изменились… но Шкверчку он, видимо, так ничего и не объяснил. И я, кажется, знаю почему: и для Шкверчка, и для семьи Регула безопаснее было по-прежнему твердить о величии чистокровок. Регул пытался их защитить.
– Но Сириус…
– Сириус обращался со Шкверчком ужасно, и не надо на меня так смотреть, ты сам знаешь, что это правда. Перед тем как Сириус здесь поселился, Шкверчок долго жил один и отчаянно нуждался хоть в капле доброты. Я уверена, когда Шкверчок пришел к «мисс Циссе» и «мисс Белле», те обошлись с ним ласково, вот он из благодарности и рассказал все, о чем они спрашивали. Я всегда говорила, что колдуны рано или поздно поплатятся за плохое обращение с домовыми эльфами. Вольдеморт уже… да и Сириус.
У Гарри не нашлось слова против. Глядя на всхлипывающего Шкверчка, он вспомнил, что сказал Думбльдор всего через пару часов после гибели Сириуса:
– Шкверчок, – попросил он чуть погодя, – когда будешь в силах… ммм… сядь, пожалуйста.
Прошло несколько минут, прежде чем Шкверчок перестал рыдать. Затем, икая, с усилием сел и потер глаза кулачками, как ребенок.
– Шкверчок, я хочу тебя кое о чем попросить, – продолжал Гарри и в поисках поддержки глянул на Гермиону. Он хотел отдать приказ по-доброму, но так, чтобы было понятно: это – приказ. Впрочем, всего лишь переменив тон, он добился одобрения – Гермиона поощрительно улыбнулась. – Шкверчок, я прошу тебя разыскать Мундугнуса Флетчера. Нам нужно выяснить, где медальон… Медальон хозяина Регула. Это очень важно. Мы хотим закончить дело, начатое хозяином Регулом. Хотим… э-э… чтобы его смерть не была напрасной.
Шкверчок опустил кулачки и посмотрел на Гарри.
– Найти Мундугнуса Флетчера? – проскрипел он.
– И доставить сюда, на площадь Мракэнтлен, – сказал Гарри. – Как думаешь, сможешь?
Шкверчок кивнул, поднялся на ноги – и тут Гарри осенило. Он достал из Огридова кисета фальшивый окаянт – медальон, куда Регул вложил свою записку Вольдеморту.
– Шкверчок, я… э-э… вот… хочу тебе подарить. – Он вложил медальон в руку эльфа. – Это вещь Регула. Я уверен, что он и сам отдал бы ее тебе в знак благодарности…
– Перебор, друг, – констатировал Рон, когда эльф при виде медальона протяжно взвыл от горя и потрясения и опять повалился на пол.
Успокаивали Шкверчка около получаса. Эльф был так счастлив получить в собственность семейную реликвию Блэков, что у него подгибались ноги. Когда наконец он кое-как смог встать, его проводили в каморку – где он спрятал медальон в грязных тряпках – и заверили, что будут свято оберегать сокровище в его отсутствие. Затем Шкверчок дважды низко поклонился Гарри и Рону и даже как-то судорожно дернулся в сторону Гермионы – не исключено, что почтительно отсалютовал. А затем с громким хлопком дезаппарировал.