Джоан Роулинг – Гарри Поттер и Дары Смерти (страница 30)

Он нахмурился и всмотрелся в надпись, на которую молча показывала Гермиона.

– Регул Арктур… Брат Сириуса? Регул… Р. А. Б.! … Медальон… То есть, по-вашему?..

– Пошли выясним. – Гарри толкнул тяжелую дверь, но та оказалась заперта.

Гермиона поднесла к дверной ручке волшебную палочку и произнесла:

– Алохомора. – Что-то щелкнуло, и дверь открылась.

Все трое переступили порог и осмотрелись. Спальня Регула была чуть меньше комнаты Сириуса, но некогда так же великолепна. Только Регул, в противоположность Сириусу, стремился подчеркнуть не свое отличие, а свою принадлежность семье Блэков. Балдахин кровати, стены, оконные рамы – всюду царили изумрудный и серебристый, цвета «Слизерина». Над кроватью вместе с семейным девизом «Чисты навеки» красовался тщательно прорисованный фамильный герб. Под ним своеобразным коллажем висели пожелтевшие от времени газетные вырезки. Гермиона подошла к ним, всмотрелась.

– Все о Вольдеморте, – сказала она. – Похоже, Регул не один год был поклонником, прежде чем стал Упивающимся Смертью…

Она села на кровать, чтобы прочитать заметки, и над покрывалом поднялось облачко пыли. Гарри между тем заметил фотографию квидишной команды «Хогварца». Все улыбались, махали руками. Приблизившись, Гарри разглядел на их формах вышитых змей. Слизеринцы. В середине первого ряда сидел Регул. Его легко было узнать: похож на Сириуса – те же темные волосы и слегка надменное лицо, – хотя вовсе не так красив, и фигура субтильнее.

– Он был Ловчим, – заметил Гарри.

– Что? – рассеянно переспросила Гермиона, не отрываясь от газетных вырезок.

– Он сидит в середине первого ряда, а Ловчих обычно… Ну, не важно. – Гарри понял, что его не слушают. Рон, стоя на четвереньках, шарил под шкафом. Гарри огляделся: где тут могут быть тайники? Он подошел к письменному столу, который, естественно, тоже успели обыскать: пыль размазана, в ящиках все разворочено. Впрочем, интересного ничего: старые перья, сильно потрепанные учебники. И чернильница, разбитая недавно: чернила на вещах в ящике не до конца высохли.

– Есть способ проще, – сказала Гермиона, когда Гарри стал вытирать липкие пальцы о джинсы. Она подняла волшебную палочку и произнесла: – Акциo медальон!

Ничего не произошло. Рон, который перетряхивал складки выцветших штор, разочарованно протянул:

– Выходит, и здесь его нет?

– Может, и есть, но под контрзаклятиями, – ответила Гермиона. – Чтобы не призывался магически.

– Вольдеморт так зачаровал каменную чашу в пещере. – Гарри вспомнил, как ему не удалось призвать фальшивый медальон.

– Ну и как его искать? – спросил Рон.

– Вручную, – ответила Гермиона.

– Гениально, – Рон закатил глаза и вновь занялся шторами.

Они больше часа прочесывали комнату дюйм за дюймом, но в конце концов признали, что медальона здесь нет.

Солнце поднялось высоко, его лучи слепили даже сквозь грязные окна на лестнице.

– Возможно, он еще где-то в доме, – ободрила Гермиона, когда они спускались. Чем сильнее падали духом Гарри и Рон, тем решительней становилась она. – Не важно, уничтожил Регул окаянт или нет, его все равно надо было надежно спрятать от Вольдеморта, верно? Вспомните всю дрянь, от которой пришлось избавляться два года назад. Часы, которые швырялись шурупами, мантия, которая пыталась задушить Рона, – все это могло защищать тайник с медальоном, хоть мы тогда и не… и не…

Гарри и Рон повернулись к ней. Гермиона застыла с поднятой ногой, невидяще глядя вперед, будто ей только что модифицировали память.

– …догадывались, – шепотом закончила она.

– Что такое? – спросил Рон.

– Там был медальон.

– Где?! – в один голос закричали Рон и Гарри.

– В серванте в гостиной. Никто не смог его открыть, и мы… мы…

Гарри показалось, будто какой-то кирпич провалился сквозь его грудь в живот. Он тоже вспомнил, как держал медальон в руках и как они по очереди пытались его открыть. А потом выбросили в мусор вместе с табакеркой бородавочного порошка и музыкальной шкатулкой, которая всех усыпляла…

– Шкверчок многое перетащил к себе. – Гарри уцепился за этот последний шанс, тонкую ниточку надежды, и не собирался отпускать, пока ее силой не вырвут из рук. – Кучу хлама перепрятал в чулан на кухне. Идем.

Он кинулся вниз, прыгая через две ступеньки. Рон и Гермиона неслись за ним. Они так шумели, что, пробегая через холл, разбудили портрет матери Сириуса.

– Мерзавцы! Мугродье! Срам! – звучало им вслед, пока они не захлопнули за собой дверь.

Гарри промчался через кухню и распахнул дверь в каморку Шкверчка. Внутри по-прежнему валялись грязные старые одеяла – постель домового эльфа, но среди них больше не поблескивали безделушки, спасенные Шкверчком. Тут не было ничего, кроме старой книги «Истоки благородства: колдовская генеалогия». Отказываясь верить глазам, Гарри перетряхнул тряпки. Оттуда выпала и покатилась по полу дохлая мышь. Рон застонал и рухнул на табурет; Гермиона зажмурилась.

– Это еще не все, – сказал Гарри и крикнул: – Шкверчок!

Раздался громкий треск, и у пустого холодного очага возник из воздуха домовый эльф, которого Гарри с большой неохотой унаследовал от Сириуса, – маленький, в половину человеческого роста, с бледной кожей, висевшей складками. Из ушей, похожих на крылья летучей мыши, торчали густые кустики белых волос. Эльф кутался в те же засаленные лохмотья, что и при первом знакомстве, а по его высокомерному взгляду Гарри понял, что и сменой владельца Шкверчок недоволен по-прежнему.

– Хозяин, – по-жабьи проскрипел эльф и согнулся в низком поклоне, бормоча себе в колени: – Вернулся в дом госпожи вместе с предателем крови Уизли и мугродьем…

– Я запрещаю тебе называть людей «предателями крови» и «мугродьем», – прорычал Гарри. Даже если бы эльф не выдал Сириуса Вольдеморту, Гарри все равно ненавидел бы Шкверчка, этот его хоботок и налитые кровью глаза. – У меня к тебе вопрос, – сердце Гарри часто забилось, – и я приказываю говорить правду. Ясно?

– Да, хозяин. – Шкверчок снова низко поклонился. Гарри видел, что эльф шевелит губами, беззвучно произносит запрещенные слова.

– Два года назад, – сердце Гарри молотом билось о ребра, – в гостиной наверху лежал большой золотой медальон. Мы его выбросили. А ты подобрал?

Ненадолго наступила тишина. Шкверчок выпрямился, посмотрел Гарри в лицо и сказал:

– Да.

– Где он сейчас? – торжествующе спросил Гарри. Рон и Гермиона просияли.

Шкверчок закрыл глаза, словно не желая видеть, как их обрадует его ответ.

– Нету.

– Нету? – эхом повторил Гарри. Ликование мигом схлынуло. – Что значит нету?

Эльфа передернуло, и он покачнулся.

– Шкверчок, – вскипел Гарри, – я приказываю…

– Мундугнус Флетчер, – проскрипел эльф, не открывая глаз. – Мундугнус Флетчер забрал все: фотографии мисс Беллы и мисс Циссы, перчатки моей госпожи, орден Мерлина первой степени, кубки с фамильным гербом и… и…

Шкверчок будто захлебывался, его грудь вздымалась. Затем он вдруг распахнул глаза и страшно закричал:

– …и медальон, медальон хозяина Регула, Шкверчок не справился, не выполнил приказ!

Гарри отреагировал инстинктивно: бросился на Шкверчка, прижал к полу и не дал выхватить кочергу из-за каминной решетки. Вопль Гермионы смешался с воплем эльфа, но Гарри заорал громче всех:

– Шкверчок! Приказываю: не шевелись!

Он почувствовал, что эльф замер, и отпустил его. Шкверчок неподвижно лежал на холодном каменном полу. Из глаз его текли слезы.

– Гарри, позволь ему встать! – шепотом попросила Гермиона.

– Чтобы он забил себя кочергой? – фыркнул Гарри, опускаясь на колени возле эльфа. – Обойдется. Ладно, Шкверчок, говори правду: откуда знаешь, что медальон украл Мундугнус Флетчер?

– Шкверчок сам видел! – возопил эльф, и слезы потекли ему в рот, на серые зубы. – Шкверчок видел, как Мундугнус Флетчер выходил из каморки Шкверчка, уносил сокровища Шкверчка. Шкверчок велел подлому вору остановиться, но Мундугнус Флетчер засмеялся и у-убежал…

– Ты сказал «медальон хозяина Регула»? – переспросил Гарри. – Почему именно Регула? Откуда взялся медальон? Шкверчок, сядь и расскажи все, что знаешь о медальоне, и при чем тут Регул!

Эльф сел, сжался в комок, прильнул заплаканным лицом к коленям и закачался взад-вперед. А потом в тишине гулкой кухни заговорил глухо, но отчетливо:

– Хозяин Сириус сбежал из дому, и скатертью дорога, нехороший мальчик, непослушный, разбил сердце госпожи своими беззаконными делами. Но хозяин Регул был достойный, гордый, ему дорого было имя Блэков, он ценил чистоту крови. Много лет все твердил о Черном Лорде, который хотел дать колдунам власть, чтоб они не прятались, а правили муглами и муглокровками… В шестнадцать лет хозяин Регул пошел служить Черному Лорду. Гордился, так гордился, так был счастлив… А однажды, спустя год, хозяин Регул спустился в кухню проведать Шкверчка. Хозяин Регул любил Шкверчка, и хозяин Регул сказал… сказал… – Шкверчок закачался быстрее, – …сказал, что Черному Лорду нужен эльф.

– Вольдеморту – эльф? – повторил Гарри, оглядываясь на Рона с Гермионой. Те были озадачены не меньше.

– Да, – простонал Шкверчок, – и хозяин Регул предложил ему Шкверчка. Хозяин Регул сказал, что это большая честь для него и для Шкверчка, Шкверчок обязан сделать все, что прикажет Черный Лорд… и в-вернуться домой. – Эльф раскачивался все быстрее, из его груди вырывались всхлипы. – Шкверчок пошел к Черному Лорду, но Черный Лорд не сказал Шкверчку, что делать, он взял Шкверчка с собой в пещеру на берегу моря. В пещере был подземный зал, а в зале большое черное озеро…