Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 90)

– Когда ему звонила Бижу Уоткинс? – удивленно спросила Робин.

– Вчера. Вчера днем я оформлял расходы в офисе и слышал, как Пат передавала сообщение.

– О, – сказала Робин. – Хорошо. Я… я не знаю. В смысле, они расстались. Ты уверен, что Пат сказала Бижу…

– Это не такое имя, которое можно с чем-то спутать, – сказал Шах.

– Нет, – сказала Робин. – Это правда.

– Нам не нужно, чтобы Страйк снова спутался с этой чертовой Бижу Уоткинс, – сказал Шах. – Ты все это пропустила, но, черт возьми…

– Что я пропустила? – спросила Робин.

– Private Eye, слухи, что он помог ей установить жучок в офисе ее женатого любовника. А теперь она беременна, об этом написали в "Мэйл", они написали статью о его бывшей жене – газеты ненавидят Хонболда, он председатель этой "Кампании за этическую журналистику". Нам не нужна еще большая огласка сексуальной жизни Страйка, особенно после этой чертовой истории с девушкой по вызову и того, как он трахал женщин, которые добывали на него улики.

Тревожный узел в животе Робин затянулся. Верность Страйку сталкивалась с желанием успокоить Шаха: он был слишком хорошим детективом.

– Уоткинс могла обратиться за профессиональной помощью, – помедлила Робин. – Не по каким-то личным причинам.

– Тогда ему лучше бы ей отказать. У нас и так достаточно клиентов, нам не нужны женщины, с которыми он трахается.

– Он не спит с клиентами, – сказала Робин.

– Лучше бы ему не начинать, – сказал Шах. – Извини, – коротко добавил он. – Я знаю, что это не твоя вина, но моя жена поверила в эту историю с девушкой по вызову. Она все время спрашивает меня, почему я работаю на этого подонка.

– Эта история не была правдой, – сказала Робин.

– Именно это я и сказал своей жене, – сказал Шах. – Так что было бы здорово, если бы Страйк держался в стороне… Вот и Тодд.

Робин взглянула на другую сторону улицы. Почти круглый уборщик с блестящей белой макушкой и пучками волос над ушами только что вышел из кофейни Black Sheep Coffee и шаркающей походкой направился по улице.

– Увидимся позже, – сказала Робин Шаху и отправилась в путь, следуя за Тоддом по противоположной стороне улицы.

Растерянная и встревоженная услышанным, Робин хотела немедленно позвонить Страйку и спросить, что происходит, но Тодд направлялся к станции метро "Холборн", которая находилась всего в минуте ходьбы, и, конечно же, он пересек четыре полосы движения впереди нее и скрылся на станции.

Спускаясь по эскалатору, сохраняя расстояние в несколько человек между собой и Тоддом, Робин мысленно перебирала в уме доказательства того, что связь Страйка и Бижу закончилась несколько месяцев назад. Он прямо сказал ей, что никогда не считал Бижу своей девушкой. Он не скрывал от Робин беременности Бижу; напротив, вскоре после того, как Робин покинула ферму Чепмен, Страйк сообщил ей, что ребенок от Хонболда, с полным безразличием, создававшим впечатление, что ему совершенно все равно, кто мать, кто ребенок.

Так, может быть, Бижу действительно хотела нанять детектива?.. только это звучало неправдоподобно… Эндрю Хонболд не хотел бы, чтобы она наняла Страйка, не после того, как ее имя и имя детектива были поставлены вместе в Private Eye… нет, подумала Робин, и неприятное содрогание в животе усилилось, что-то было не так, что-то, о чем Страйк ей не сказал.

Тодд зашел в первый попавшийся поезд на восток и сел, широко расставив короткие толстые ноги, по-видимому, играя в игру на своем телефоне, в то время как Робин стояла и покачивалась, держась за потолочный ремешок, готовая двинуться вместе с Тоддом, но ее мысли были далеки от круглого человека, за чьим отражением она наблюдала в темном окне.

Глава 53

Пока что больной глаз едва мог различить

вечную кладку,

но под ней, в темноте,

тускло вспыхнула искра.

А. Э. Хаусман

XXXI: Врата ада, Последние стихи

Страйк, у которого в субботу был выходной, в данный момент стоял во внутреннем офисе, в очередной раз разглядывая доску, к которой были приколоты только что перевешанные им материалы, имеющие отношение к серебряному хранилищу.

Он пытался заглушить тихий гул страха, преследовавший его с момента разговора с Бижу. Сейчас его взгляд был прикован к частичному следу, найденному под телом Райта. Несколько деталей сразу привлекли его внимание, прежде чем их затмила новость о Бижу Уоткинс.

Робин была права: след оставила относительно небольшая стопа. Хотя отпечаток был лишь частичным, он был очень отчетливым, что казалось странным, ведь он находился под телом, а значит, должен был быть размазан. Но если след успел высохнуть до того, как тело перенесли, Страйк не видел причин, почему убийца не заметил его и не стер.

Он заметил еще кое-что в отпечатке. Протектор кроссовка, которым он был оставлен, был заметно изношен с правой стороны. Страйк на удивление много знал об оценке походки, поскольку это было частью его реабилитации после ампутации. Он стоял на световом коробе, пока оценивалась ровность его стопы в рамках настройки протеза, и в результате узнал кое-что о разных способах изнашивания подошв, если у владельца был хоть какой-то дисбаланс в походке. Если только он не ошибался – а статья об ортопедии, которую он только что прочитал, похоже, подтверждала его предварительную гипотезу, – человек, носивший эти кроссовки, мог слегка прихрамывать.

Страйк потянулся за блокнотом на столе. Раскрыв его, он увидел нечто похожее на записку, которую Робин написала себе: "ПОДАРОК БАРНАБИ". Страйк сразу вспомнил Штыря и таинственный "Барнаби", куда отправляли тела; но тут же вспомнил, что "Барнаби" – имя ее новоиспеченного племянника. Перелистнув страницу, он написал на ней одно-единственное слово: "ХРОМАЕТ?", вырвал ее и прикрепил булавкой под фотографией следа.

Страйк заменил абзац о Реате Линдвалл, шведке, убитой в Бельгии в 1998 году, фотографиями убитой Софии Медины. Испанская студентка надула губы, глядя на него сверху вниз. Ее кожа была цвета темного меда на фоне черного белья, волосы блестящими волнами спадали по обе стороны лица. Вызывающая пустота ее лица лишала ее всякой индивидуальности.

Рядом с фотографией Медины висели три фотографии тела Уильяма Райта, которые раздобыла Ким. Страйк несколько секунд разглядывал детали, затем сел за стол, включил монитор и отправился на Amazon искать электронные книги А. Х. Мердока, купив, по всей видимости, самую известную его работу – "Секреты ремесла".

Страйк предположил, что число 32, вышитое красными бусинами на поясе трупа, относится к одной из масонских степеней, и быстро убедился в своей правоте. Достижение тридцать второй степени давало масону звание Верховный Князь Царственной Тайны, символом которого были волнистые мечи и Тевтонский крест с орлом, также изображенным на поясе, и уступало по статусу только высшей степени – Державный Верховный Генеральный Инспектор.

Книга Мердока, срок действия авторских прав на которую давно истек, не была должным образом отформатирована, а была отсканирована в цифровой формат, так что отдельные слова были неразборчивы. Страйк бегло прочел запись под заголовком "Степень тридцать вторая".

С присвоением степени Верховный Князь Царственной Тайны становится не кем иным, как христианским рыцарем, духовным и законным преемником Ордена Тамплиеров…

Страйк пролистал страницы, пока не увидел слово "серебро".

Когда она возвышает и освещает, чистая и целомудренная женщина подобна серебру или луне. […] Масон никогда не спутает низменный свинец с благородным металлом, иначе он может оказаться навеки погребенным в темницах похоти и распущенности.

Последняя строка вызвала неприятные мысли о Бижу Уоткинс, но прежде чем мужчина успел еще глубже погрузиться в уныние, его мобильный зазвонил снова.

– Страйк.

– Мне нужно срочно сваливать отсюда, – раздался слабый голос жителя Глазго.

– Барклай? – спросил Страйк, нахмурившись. – Ты в порядке?

– Мне пиздец. Тебе придется найти кого-то другого на Плага.

– Тебя опять кто-то заметил?

– Не.. я съел чертову креветку…

– Ты что?

– Съел… гребаную креветку… гребаный сэндвич, должно быть, неправильно маркирован… бля…

Страйк услышал рвоту.

– У тебя что, аллергия?

– Да, у меня, блядь, аллергия, – слабым голосом ответил Барклай. – Мне нужно в гребаный сортир…

– Ладно, я возьму Плага на себя, – сказал Страйк. – Где он?

Барклая снова вырвало, а затем он задыхаясь проговорил:

– Кэмберуэлл. У его матери.

– Ладно, убирайся оттуда, – сказал Страйк, поднимаясь на ноги. – Ты уверен, что тебе не нужно…?

– Не-а, жена приедет… Я не могу водить как…

Звонок прервался, поскольку у Барклая снова началась рвота.

Глава 54

Человек может быть хорошим человеком в общем и очень плохим в частности: хорошим в ложе и плохим в миру; хорошим на людях и плохим в семье; хорошим дома и плохим в путешествии…

Альберт Пайк

Мораль и догма Древнего и принятого шотландского устава масонства

Робин все еще следовала за Джимом Тоддом, который сошел с первого поезда на станции Ливерпуль-стрит и пересел на Кольцевую линию, которая по пока невыясненным причинам, похоже, была его любимой.

Тодд провел в новом поезде почти час, периодически играя в игру на телефоне и поглядывая на окружающих пассажиров. Пару раз он пересаживался, хотя Робин не могла понять, зачем он это сделал. Казалось, он ее не заметил, но на всякий случай она время от времени немного меняла свой внешний вид, пока Тодд отводил взгляд: надевала очки с прозрачными линзами, которые приберегала специально для таких случаев, снимала шапку-бини и поворачивала ее наизнанку, так что виднелся красный флис, а не черный. Она также меняла позу, то садясь, то вставая: все, чтобы он не заметил в этом вагоне еще одного человека, которому, похоже, так же нравится кружить по кольцевой, как и ему.