Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 89)

ты лжешь – и только ранишь себя:

тебе не нравится то,

что ты на самом деле любишь слишком сильно;

тебе нравится то,

что, если бы тебе поверили на слово,

ты бы счел безмерно отвратительным.

Роберт Браунинг

Фра Липпо Липпи

– Привет?

– Это я. Страйк.

– О, слава богу, – сказала Бижу. – Слушай, извини, я не хотела втягивать тебя в это, но…

– Я знаю о судебном запрете. Я знаю, что он думает, что это мой ребенок.

– Чт… как?

– Потому что люди, черт возьми, сплетничают, – сказал Страйк, – именно так, как ты и предполагала, когда пыталась вызвать у Хонболда ревность настолько, чтобы он бросил жену.

– Ты не понима…

– Не смей, блядь, говорить мне, что я не понимаю, – сказал Страйк, едва сдерживая гнев, когда снова услышал ее громкий, хрипловатый голос, потому что он напомнил ему те утомительные часы, что он провел в ее компании ради двух легких перепихонов, и о его собственной глупости. – А теперь послушай меня. Он следит за тобой.

– Эндрю?

– Кто же еще? – спросил Страйк, с трудом понизив голос, потому что закаленная пара средних лет, к большому сожалению, решила, несмотря на холод, сесть за соседний столик. Бросив кофе, Страйк поднялся, сунул вейп обратно в карман пальто и направился в сторону Денмарк-стрит. – Так что никаких личных встреч между нами быть не может, если ты звонила, чтобы предложить именно это.

– О Боже, о Боже, – простонала Бижу. – Как выглядит тот, кто следит за мной?

– Откуда мне, черт возьми, знать? Я просто предупреждаю тебя: с этого момента, пока не получишь результаты ДНК-теста, тебе придется жить как монахиня, страдающая агорафобией.

– Эндрю отказывается делать тест! Он убежден, что она твоя!

– А она нет?

– Конечно, нет!

– Ты в этом уверена?

– Да, конечно!

– Потому что с тех пор, как мы виделись в последний раз, мне рассказали об одной твоей неприятной привычке в спальне, – безжалостно ответил Страйк.

– Что ты…?

– Использованные презервативы. Мусорное ведро в спальне. Сделай сам.

– Я никогда…

– Мой источник утверждает иное, и, боюсь, я считаю его гораздо более достоверным, чем тебя. Я также слышал, что у Хонболда могут быть веские основания полагать, что он не может сделать женщину беременной.

– Ты имеешь в виду сульфасалазин? Он только снижает количество сперматозоидов, но не делает тебя бесплодным!

– Если, – сказал Страйк, – ты намеренно забеременела от меня, потому что Хонболд стрелял холостыми, и ты думала, что сможешь убедить его, что ребенок от него…

– Кем я, по-твоему, являюсь?

– Я прекрасно знаю, кто ты, поэтому мы и ведем этот чертов разговор. Я же предупреждал тебя, когда ты в прошлый раз втянула меня в свои дела: я не потерплю, если это принесет мне еще больше чертовых страданий, чем уже есть.

– Ты угрожаешь молодой матери! – пронзительно крикнула Бижу. – Как это будет воспринято в прессе?

– Ты пойдешь в прессу, а я буду тушить пожары чертовым ядерным оружием, так что не смей угрожать мне блядскими газетами. Хонболду нужно пройти тест на отцовство…

– Он говорит, что не сделает этого, пока я не подам на него в суд! Он так зол… Корморан, пожалуйста, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты это сделал, чтобы я могла доказать, что Оттоли его…

– Да чтоб мне, –взорвался Страйк. – Это будет значить, будто я сам допускаю, что могу быть, черт возьми, отцом! А когда это просочится…

– Как это может просочиться?

– Наверное, из-за тебя, потому что ты всем все, блядь, рассказываешь и не можешь держать рот на замке, даже когда это в твоих же интересах. Если ты скажешь Хонболду, что я сдаю образец ДНК, все его подозрения, блядь, подтвердятся…

– Нет, не подтвердятся, я скажу ему, что ты делаешь это, чтобы доказать, что ты не…

– Если только ты не врешь и сама не думаешь, что ребенок может быть моим, тебе не нужна моя ДНК. Передай Хонболду, что при необходимости подашь на него в суд, и посмотрим, как тогда сработает его чертов судебный запрет.

– Но если я это сделаю, он никогда…

– Не женится на тебе? Ты все еще думаешь, что станешь миссис Эндрю Хонболд после всего этого? Скажи ему, что увидишься с ним в суде, а меня к черту не трогай.

Страйк, кипя от злости, оборвал звонок.

Глава 52

… ведь поступки оцениваются по мотивам,

и к одному поступку могут толкать самые разные мотивы:

один чистый, другой виновный – каждый мог заставить действовать…

Сила наша не в том, чтобы ясно проверить,

является ли та причина, что приписывает нам актер, подлинной…

Мэтью Арнольд

Меропа: Трагедия

Пятница Робин по-настоящему закончилась лишь ранним утром субботы, когда в доме матери Плага в Камберуэлле погас свет, и она поняла, что ее цель, которая так много кричала в тот день, наконец-то уснула. Она ехала домой сквозь морозную ночь на арендованной "Мазде", то и дело зевая и против воли думая о множестве стрессовых событий, и прежде всего о Десиме Маллинз.

Страйк, возможно, был прав, говоря, что хрупкая женщина, одержимая трупом в серебряной лавке, наймет кого-то другого, если они откажутся от дела, но Робин впервые почувствовала себя неловко просто за свою работу, и ей не хотелось брать на себя еще больше бремени. Предстоявшая поездка в Крифф и Айронбридж уже лежала на сердце тяжким грузом, ведь она намеренно запутала Мерфи, оставив у него смутное впечатление, будто они ищут Руперта Флитвуда где-то в Нортумбрии. Но хуже всего были легкие волны смеси волнения и тревоги, которые она ощущала, представляя тот отель в Озерном крае.

В дополнение к общему и частному стрессу Робин, Мерфи теперь давил на нее, требуя от нее посмотреть хотя бы один из домов, ссылки на которые он ей постоянно посылал, и поток информации о ее новом племяннике появлялся на ее телефоне каждые десять минут, или так ей казалось, а это означало, что Робин приходилось изображать восторг и очарованность, которых, по-видимому, ожидала от нее ее семья, и ей нужно было найти время в своем плотном графике, чтобы купить и отправить подарок.

Казалось, младенцы были повсюду. Дженни и миниатюрный сумоист по имени Барнаби; кузина Робин Кэти, чьему первому сыну она была крестной матерью и которая только что объявила о своей второй беременности; ребенок, который вот-вот должен был родиться у враждующих Мартина и Кармен; подруга Робин, полицейская Ванесса Эквенси, должна была вот-вот родить; и Лев Флитвуд, сфотографированный хрупким и испуганным на пеленальном столике.

Не думай об этом. С тех пор как прошел шок от внематочной беременности, Робин подавляла в себе коварную склонность зацикливаться на том факте, что то, что разорвало ее фаллопиеву трубу, было настоящим человеческим существом. Гораздо проще думать об этом как о чем-то вроде лопнувшего аппендикса, а не как о ком-то, кто мог бы, если бы не нелеченный хламидиоз, появиться в следующем августе, безвозвратно изменив жизнь Робин. Не думай об этом, какой в этом смысл?

В полдень Робин отправилась следить за Джимом Тоддом. Это был первый раз, когда Робин следила за уборщиком, и она надела свое самое теплое пальто, удобную шапочку, скрывающую волосы, и шарф, который не только хорошо защищал от холода, но и был удобен, если ей нужно было спрятать в нем лицо. Шах уже отправил сообщение с указанием текущего местонахождения Тодда: кафе на Кингсуэй. Наблюдая за уборщиком, агентство наконец выяснило, в каком ливанском ресторане он живет, и что он редко выходил из здания раньше полудня в нерабочие дни. Робин оставалась начеку, чтобы никто не следил за ней, с тех пор, как неизвестный мужчина всучил ей в руку резиновую гориллу в "Харродсе", но была уверена, что никто этого не делал.

– Как же холодно, правда? – сказал Шах вместо приветствия, когда к нему подошла Робин. – Он там уже полчаса. Поздний завтрак.

– Хорошо, спасибо, – сказала Робин.

Она ожидала, что Шах немедленно уедет, поскольку дома у него остались жена и двое маленьких детей, и он, вероятно, не хотел пропускать большую часть выходных, но, к ее удивлению, он задержался.

– Послушай, – сказал он. – Надеюсь, я не лезу не в свое дело, но я хотел бы спросить тебя кое о чем.

– Давай, – сказала Робин, гадая, не услышит ли она еще одну жалобу на Ким Кокран.

– Почему Бижу Уоткинс звонит Страйку?