Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 44)

– Значит, он лично поклонник А. Х. Мердока? – спросила Робин.

– О, да. Мердок писал книги, знаете ли. У Кеннета они все есть. Он принадлежит к какой-то грязной маленькой ложе в Льюишеме – Кеннет, а не А. Х. Мердок. Мой отец тоже был масоном, поэтому у "Буллен энд Ко" был небольшой бизнес по торговле масонскими товарами, пока он был прихожанином, но папаша был далеко не таким глупым, как Кеннет.

– Значит, после того, как вы поместили серебро Мердока в хранилище, это был совершенно обычный день? – спросила Робин. – Вы закрылись в обычное время и так далее?

Последовала короткая пауза, во время которой Робин была уверена, что Памела напомнила себе, что ее засняла камера.

– У меня была ужасная головная боль, – сказала Памела. – У меня она болит с тех пор, как мне сделали лазерную операцию.

– Вам пришло сообщение, да? – небрежно спросила Робин. – Прямо перед тем, как вы ушли?

– Что? – спросила Памела. – О, да…

На глаза Памелы снова навернулись слезы.

– Я не хочу об этом говорить. Это не имело никакого отношения ни к этому, ни к серебру Мердока, ни к Райту. Я попросила Тодда присматривать за магазином, пока Райт не вернется. Все было в порядке. А потом я пошла домой.

Оставив без внимания вопрос о том, как Райт и Тодд должны были запереть дверь, включить сигнализацию или открыть хранилище, чтобы поместить в него центральную композицию, Робин спросила:

– Не могли бы вы предоставить нам отрывок с вашей камеры – только тот момент, когда Уильям Райт приходил сюда в ту пятницу за центральной композицией? – спросила Робин.

– Ну… не вижу, почему бы и нет, – сказала Памела, все еще шмыгая носом, но уже поворачиваясь к клавиатуре. Кофе и сочувствие, похоже, заметно ее смягчили. – Правда, боюсь, особой пользы это вам не принесет. Он там виден всего пару секунд.

Когда фрагмент записи был отправлен ей на электронную почту, Робин сказала:

– Не могли бы вы взглянуть на фотографию?

Она достала из сумки копию фотографии Руперта Флитвуда и протянула ее.

– Наш клиент хотел бы знать, мог ли это быть Уильям Райт.

Памела подняла очки для чтения и вгляделась в Руперта, одетого в бордовую униформу официанта. Робин поняла, что ей трудно сосредоточить взгляд. Когда Памела покачала головой, ее покрытые лаком волосы даже не шелохнулись.

– Нет, определенно нет.

– Вы все согласились, что Уильям Райт – это Джейсон Ноулз? – спросила Робин. – Все, кто работал в магазине, я имею в виду?

– О да, – сказала Памела. – Да, это определенно был Ноулз. Что ж, это было совершенно логично. Он увидел возможность. Охрана в "Рамси"…

– Камеры выглядят очень старыми, – заметила Робин.

– Старыми? – спросила Памела с возрождающимся презрением. – Фирма "Буллен энд Ко" заменила эти модели лет двадцать назад, а та, что была снаружи, не работала с тех пор, как они завладели магазином. Кеннет так и не удосужился ее починить. Думал, что одной видимости будет достаточно, чтобы отпугнуть всех.

– Хорошо, – сказала Робин. Возвращая фотографию Флитвуда в сумочку, она добавила:

– Мистер Рамси упомянул странное электронное письмо, отправленное из магазина за неделю до ограбления. Некоему Кэлвину "Оз" Осгуду? В нем говорилось, что написавший может помочь тому с проблемой?

– Да, это Райт послал, – сразу же сказала Памела. – Ну, это точно была не я, и Кеннет этого не делал. Никто из нас никогда не слышал об этом человеке.

– А как насчет Джима Тодда? – спросила Робин.

– Он не должен был знать пароль к компьютеру, – сказала Памела. – Я, конечно же, никогда ему его не давала.

– Миссис Буллен-Дрисколл, вы мне очень помогли, – тепло сказала Робин, поднимаясь. – Я очень надеюсь, что ваши проблемы со зрением решатся.

– Спасибо, – сказала Памела, тоже вставая. – Вы были… очень любезны.

Десять минут спустя Робин стояла одна у входа на станцию метро Чэнсери-лейн, прижимая мобильный телефон к одному уху, зажав пальцем другое, и с широкой улыбкой на лице.

– Эллакотт, – донесся голос Страйка, перекрывая шум проезжающих машин, – ты чертовски хороша.

Глава 25

– Еще разбогатеем – раньше, чем помрем.

– Зависит от того, когда помрем, – проворчал Том. И в этом замечании, каким бы очевидным оно ни было, таилась несомненная доля истины.

Джон Оксенхэм

Дева Серебряного Моря

Поездка Страйка в Ипсвич принесла немного дополнительной информации о друге Плага, которого Ким опознала как бывшего мошенника. По словам соседки, вышедшей из дома с ирландским красным сеттером и с которой Страйк завел разговор, притворившись большим любителем собак, этот друг Плага был осужден по Закону о жестоком обращении с животными и на пять лет лишен права содержать домашних питомцев.

– Отвратительно, – сказала соседка Страйку, хмуро глядя в сторону заросшего переднего сада мужчины. – Я считаю, если человека признают виновным в жестокости к животным, ему должны пожизненно запретить их держать. То, что он сделал с той борзой… у меня нет ни малейшего сочувствия к таким людям. Им самим следовало бы испытать то же самое, если хотите знать мое мнение.

Возвращаясь вечером в Лондон, Страйк размышлял, не является ли жестокое обращение с животными частью тайного обмена деньгами, который вел Плаг и его сообщники. Вернувшись домой, он анонимно позвонил в Королевское общество защиты животных, сообщив им, что в запертом сарае Плага, похоже, заперто одно или несколько крупных животных без доступа свежего воздуха и солнечного света. Он надеялся, что это поможет ему обнаружить что-то интересное.

Выходя из кабинета, он заметил, что в аквариуме Пат теперь три обитателя, и остановился, чтобы рассмотреть их. Это были не золотые рыбки – по крайней мере, не такие, каких он привык видеть. Одна из них, черная, показалась ему настолько уродливой, что он даже подумал, не больна ли она: на голове виднелось что-то вроде бугристого нароста, тело было неровное, а плавала она, переваливаясь, будто утка. У основания аквариума стояла карточка с надписью, выведенной рукой Пат: "НЕ КОРМИТЬ, Я УЖЕ КОРМИЛА". Страйк с удовольствием подчинился этой инструкции, выключил свет и вышел.

На следующий день он планировал найти Ларри Макги, курьера, уволенного из "Гибсонс" после доставки серебра Мердока. После завтрака Страйк отправился в аукционный дом, притворившись, что не знает об увольнении Макги, и надеясь вытянуть подробности его увольнения из любого, с кем ему удастся поговорить.

На углу Денмарк-стрит и Чаринг-Кросс-роуд, когда Страйк подошел, стояла женщина. Настороженный после статьи Калпеппера и ожидавший возможного интереса со стороны журналистов, он внимательно оглядел ее, но вскоре отбросил мысль, что она может работать на газету. Это была молодая, крепко сложенная женщина с белоснежными наращенными волосами; подойдя ближе, он разглядел накладные ресницы, надутые губы, а фигура под туго подпоясанным пальто свидетельствовала и о других косметических улучшениях, напомнив ему Бижу Уоткинс, которая тоже имела крупные грудные импланты. Блондинка склонила голову и сгорбила плечи, когда Страйк проходил мимо нее, но он подозревал, что это было вызвано не столько желанием сохранить инкогнито, сколько будничным желанием избежать домогательств со стороны случайных мужчин, что, как он подозревал, с ней случалось довольно часто.

Спустя полчаса Страйк прибыл в аукционный дом "Гибсонс", располагавшийся в элегантном здании в эдвардианском стиле на Нортумберленд-авеню. Изящные золотые рождественские гирлянды украшали большую витрину, где на почти невидимых нитях висели две абстрактные картины. У двери стоял на страже мужчина такого же роста, как и Страйк, в безупречном черном костюме, с козлиной бородкой и бритой головой.

– Доброе утро, – сказал Страйк, вытаскивая из кошелька визитку и показывая ее охраннику. – Я надеюсь поговорить с Ларри Макги.

– Вряд ли получится, – ответил тот.

– Почему?

– Он умер, приятель.

Охранник взглянул на карточку, которую ему передал Страйк, и поднял брови.

– Ты тот парень, который раскрыл историю с Лулой Лэндри?

– Это я, – сказал Страйк. – Макги все еще работал здесь, когда умер?

– Нет, – сказал охранник, с любопытством разглядывая Страйка. – Его уволили.

– Можно поговорить с кем-нибудь, кто знает подробности?

Пять минут спустя, к некоторому удивлению Страйка, который предвидел отказ, охранник провел его в строгий белый офис, где за безукоризненно чистым столом висела очередная абстрактная картина.

За столом сидела высокая чернокожая женщина лет тридцати, одетая в лиловый брючный костюм, с длинными завитыми локонами. Табличка на столе гласила, что ее зовут Диана Боаду. По акценту было слышно, что она получила хорошее частное образование, однако в ее манере не было и следа высокомерия, которого Страйк, возможно, ожидал бы от женщины с таким безупречным вкусом, работающей в столь респектабельном эдвардианском здании. Напротив – как и охранник, Диана выглядела заинтригованной, если не слегка взволнованной возможностью поговорить с самим Кормораном Страйком

– Почему, черт возьми, вас интересует Ларри Макги? – спросила она, когда Страйк принял предложение выпить кофе, а рыжеволосая подчиненная была отправлена его готовить.

– Он доставил серебро Мердока, – сказал Страйк.

– О, – сказала Диана Боаду. – Понятно.

– Но я только что узнал, что он мертв.